Опера. Прошлое. Упаковщик №37 (окончание)

22 September 2019
начало здесь
Иллюстрация предоставлена Еленой Гритчиной, режиссером, сценаристом и художником кукольного театра "Лапочка" г. Орск.
Иллюстрация предоставлена Еленой Гритчиной, режиссером, сценаристом и художником кукольного театра "Лапочка" г. Орск.

- Не понял, - удивился Алексей, - почему, если он такой «великолепный»?

- Сопутствующие события не очень… - смутился Андрей.

- Это уже интересно, требую подробностей! – заявил Руслан, прикуривая.

- Лет много прошло… Ладно. Первый раз отведал я отличного хлебца в девяносто втором. Жил я тогда в общаге при геологоразведочном техникуме. По первой все обходилось без проблем: стипендия какая ни какая, родители денежку переводили на сберкнижку. Не жировал, но и не нуждался очень уж. Тут в одночасье закрываются в стране все сберегательные кассы. Вернее кассы-то открыты, только деньги выдавать перестали. Очереди, ругань, и осталась у меня, да и у других, одна стипендия. Дальше хуже, цены поползли вверх так, что в магазин заходить страшно. И начали мы голодать.

Не то, чтобы как в войну, но крайне сильно. Были дни, когда меню на день выглядело следующим образом: утро – лук с чаем, полдень – чай с луком, а вечером – чай, лук кончился.

До голодной смерти, разумеется, было далеко, деревенским родители продуктов, нет-нет, подбрасывали. Но что такое мешок картошки на этаж, где сто голодных молодых, здоровых тел? День – два и прежняя диета.

Директор техникума молодец, как такой бардак начался, столовую перевел на «спец-обслуживание» - то есть кормил только иногородних. Где продукты брал, ума не приложу. Ассортимент скромный: миска риса на воде и компот из сухофруктов без сахара, но пару месяцев вопрос с пропитанием стоял не так остро. Увы, к весне столовая закрылась окончательно.

Тут-то и припекло так, что опустились мы до «набегов» на хлебозавод.

Прознала наша братия, что под утро лотки со свежей выпечкой выкатывают из цеха под навесы на погрузку и охраны там, практически, нет. Вот по два три человека лазили через забор, набирали булок в сумки, сколько хватало храбрости и тикать.

Разумеется, дней через пять нас поймали с поличным. Признаюсь, было не стыдно – страшно: суд, отчисление, тюрьма…

Милицию сразу не вызвали, отвели к начальнику смены. Мужик под шестьдесят, лысый и злой. Для начала высказал нам все свои мысли по поводу нас, наших родственников… Впрочем, это понятно. Выговорился и вопросы стал задавать: кто, откуда, зачем?

Ясное дело отпираться никто не стал, «жулики» мы те еще были. Я, слезу пустил, серьезно, по-настоящему, так, мне себя жалко стало…

С тех пор как вижу у воришки «слезки», хочу ему в морду дать, плачет он, раскаялся, ничего подобного, себя ему жалко, ну может быть еще сожалеет, что убежать не смог… Отвлекся, извините.

«Понятно, бараны», - вздохнул начальник и велел идти за ним.

Сначала вернулись к месту преступления и выложили все булки на место, а затем он повел нас какими-то темным закоулками на территории завода. В итоге пришли к таким же навесам с лотками, только у других ворот. А вот хлеб странный: приплюснутый, скособоченный, подгоревший…

«Не кондиция, - пояснил начальник смены, - на свинарник вывозится, практически, без учета, набирайте».

Три сумки набили, не выбирая, стоим ждем, что же дальше будет.

А дальше, вывел он нас через проходную и говорит: «Я сутки через трое работаю, так что приходите в мою смену, только не воруйте».

Представить себе не можете какой это был вкусный хлеб, хоть и «для свиней».

- То есть ты намекаешь, что мы зажрались? – повел бровью Руслан.

- Нет… хотя… ты прав, не без этого, - улыбнулся Андрей. – Я больше о том, что все познается в сравнении.

- Зажрались, - утвердился в своей догадке Руслан. – А у тебя, коллега «интересное» прошлое…

- Но-но! Сроки давности вышли! Не балуй! – шуточно погрозил пальцем Андрей.

- Ладно, тут понятно - вступил Алексей, наливая по новой, - а второй раз?

- Второй в девяносто пятом, когда срочную служил на флоте.

Сразу оговорюсь, кормили нас хорошо, даже отлично, меню не очень разнообразное, но питательное, еще и четыре раза в день. Грех жаловаться.

Но как-то на завтрак не подали хлеб, обед тоже самое и второй обед без ломтика хлеба. Гречка с камбалой сама по себе штука питательная, но вот без хлеба не сытная, вроде и покушал, а в животе покручивает – не наелся.

К этому времени уже все знали, что у дивизии, а может и всего флота, образовалась крупная задолженность перед поставщиками хлеба. Причем такая, что те просто прекратили поставки и дела им нет до нескольких тысяч голодных матросов срочников.

Подходит ужин и вместо хлеба дают нам здоровенную консервную банку. Видели жестянки с автоматными патронами? Такая же по форме, только высотой сантиметров сорок – пятьдесят и не зеленая, а оцинкованная.

Вскрываем, внутри бумагой промасленной по стекам выложена, а под бумагой сухари ржаные. Большие такие, вот взяли булку хлеба, порезали на ломти по сантиметру толщиной, высушили и закатали. А поверх сухарей бирка: «упаковщик номер тридцать семь, смена вторая, дата – семнадцатое сентября тысяча девятьсот сорок седьмой год»…

- Какой год?! – перебил Алексей.

- Сорок седьмой. На тот момент сухарикам исполнилось сорок восемь лет…

- Откуда? – вновь перебил Алексей.

- Из прошлого, - вздохнул Андрей, - командующий приказал вскрыть стратегические склады и выдать вместо хлеба эти сухари.

- Их есть то можно было? – спросил Руслан.

- Можно, - хмыкнул Андрей. – Нам эту банку на неделю выдали, а через сутки от нее остались рожки да ножки. Нет, серьезно, такого вкусного хлеба я никогда не пробовал ни в детстве и уж тем более теперь.

- Историю с хлебозаводом брать в расчет не будем, - заметил Алексей. – А почему таких сухарей еще попробовать не хочешь, если они такие великолепные?

- Я, наверное, не совсем правильно выразился, - вздохнул Андрей. – Не в самих сухарях дело. Десять лет прошло, а я нет-нет задумываюсь об этом Упаковщике номер тридцать семь. Сорок седьмой год, полстраны в руинах, голод, а он, скорее она упаковывает хлеб впрок, на будущее – не дай Бог война… И через сорок восемь лет без всякой войны нет трети страны, а матросы сидят без хлеба.

Когда хлеб воровал, стыдно не было, а тут стыдно.

Стыдно и обидно. Думаете современные буржуи хоть одну такую баночку «закатали»? Сильно сомневаюсь…

Стоп, этак мы в депресуху уйдем, - встрепенулся Андрей, - давайте лучше «тяпнем» и по домам отсыпаться.

- За упаковщика номер тридцать семь, - серьезно сказал Руслан.

- Тогда за здоровье, - кивнул Андрей. – Народ тогда был крепкий, может и жив еще…

Конец.

Читать другие посты автора - здесь

Подписывайтесь на канал, комментируйте, делитесь с друзьями в социальных сетях и ставьте лайк (палец вверх)!

Так вы не потеряете канал и поможете другим читателям найти своего автора.