Сведения «особой важности» - проект «Марс Наш» (часть 17)

15 March 2019

читать по порядку - здесь

Семена оглушила гробовая тишина, вздрогнув, он сфокусировал взгляд на лице Колобка. Генерал стоял перед ним, слегка раскачиваясь с пятки на носок, и чего-то ждал.

- И перед кем я тут полчаса распинаюсь? – злобно спросил он после затянувшейся паузы. – Перед Пушкиным?

Семен осознавал, что погрузившись в воспоминания совершенно утратил суть речи Колобка и теперь предпочел помалкивать, дабы не брякнуть нечто невпопад.

- Неужели вам совсем нечего сказать? – повел бровью генерал.

- Стыдно.

- Что? Кому?

- Мне, вы совершенно правы, товарищ генерал, больше мне нечего сказать.

Семен внутренне напрягся, готовясь к новому каскаду воплей, но Колобок, в одночасье, осунулся, буквально сдулся и заметно постарел. Выглядело все это как чудо метаболизма, когда организм в секунду сжег килограмм десять лишнего веса генерала, даже китель, всегда едва сходившийся на животе, опал, пошел складочкой превратившись в откровенный балахон с дорогими пуговицами.

Генерал, утратив интерес к Семену, дохромал до сцены и попытался прыжком задом наперед сесть на ее край, некрасиво соскользнул. Но Колобок не был бы самим собой, не доводи он задуманное до победного конца. Нимало не смущаясь тем, насколько нелепо и глупо выглядит, уперся в настил сцены руками, заелозил ботиночками и наконец закинул одну ногу, подтянул другую, прицелился и перекатился с четверенек в положение сидя, поерзал для удобства и свесив ноги вниз принялся методично, совершенно молча, постукивать каблуками о стенку.

Вот таким генерала точно никто не видел. Усталый, отрешенный взгляд. Семену пришла мысль, что Колобка сейчас с ними нет, только оболочка, поношенная, больная и наверное никому особо не нужная.

- Садись, Семен, - сказал генерал настолько неожиданно, что Семен не шелохнулся, - садись, садись. В ногах правды нет.

Семен медленно, словно кресло под ним шаткое и вот-вот развалится, опустился на место. Генерал тем временем сцепив пухлые пальчики в замок на животе продолжил:

- Порядочному человеку, ребята, стыдно должно быть один, от силы два раза в жизни. Большего ему совесть не позволит. Ой, не смотрите на меня так, словно Колобок из ума выжил. Конечно, человеку, уж коль у него есть совесть, частенько бывает стыдно, особенно в детстве. Прогулял контрольную, классная сообщила матери, та плачет: «Как ты так мог? Отец дома не живет, по командировкам чтобы у тебя все было, я пластаюсь на работе, а ты…» И тебе стыдно. Потом ты натолкал спичек в замочную скважину превредного старикана соседа, а тебя застукала соседка, убежал не поймали, но отец верит ей, а не тебе, велит принести ремень. Ты плетешься в прихожую, берешь его широченный портупейный ремень и, холодея от ужаса, несешь ему, а он: «Ты серьезно полагаешь, что я буду пачкать о тебя руки?...» И тебе снова стыдно… Да мало ли за что бывает стыдно, научишься жить своими мозгами. Не о том речь.

Ты уже взрослый, состоявшийся человек и уже осознанно совершаешь поступок, вернее проступок. О нем, возможно, и не знает никто, а совесть не отпускает. Идут годы, десятилетия, сидишь с друзьями на рыбалке, уха поспела, водочки выпито изрядно, кто-то анекдот рассказывает, а тебя как накроет. Всплывет, вдруг, в памяти, совесть проснется и давай крутить до боли в зубных протезах. И одного тебе хочется – забыть. Но тебя не так воспитали и память у тебя отличная, хуже с возрастом не становится…

После таких моментов и начинает человек жить по совести, дабы, не дай Бог, еще подобных «камней за пазуху» добавить…

Генерал умолк, глядя в пол перед сценой. Семен поймал себя на том, что старается дышать через раз, боясь спугнуть нечто неосязаемое, исходящее от Колобка.

- Вот я, - продолжил генерал, не поднимая глаз, - кто в ваших глазах? Старый истеричный карьерист, которого из удобного кресла динамитом не вырвать, похоронят, наверное с ним…

- Вы специалист, которых… - решился подать голос Тарас, но генерал прервал его взмахом руки.

- Это тоже знаю. «Колобок - та еще сволочь, но дело свое знает» - так, примерно, обо мне говорят. И, по правде говоря, мне дела нет оценок окружающих, я эгоистично слушаю одного цензора – совесть.

Шесть лет назад собрался на пенсию. Вот честное слово – надоело, даже скорее обрыдло, бороться с ветряными мельницами. У меня дом в Краснодаре, семья, вот правнук полтора года назад родился, а я его еще не видел… Простите за отступление. Вот, собрался я, а тут вызывают меня и говорят – готовим пилотируемый полет на Марс, предлагаем вам взять на себя контроль технической стороны процесса.

Представляете? Этим, - генерал неопределенно кивнул в сторону двери и чуть вверх, - десятки лет дела не было ни то что до Марса или Луны, ни одной автоматической станции не запустили. Сосали из советских разработок и воровали, кто по чуть-чуть, а кто и совсем уж безбашенно… и тут Марс им подавай!

Едва не отказался, совесть не позволила. Во-первых, полет к другим планетам – мечта всей моей жизни, во-вторых, испугался, что угробят они вас. Раньше все решала партия, теперь деньги и хрен редьки не слаще. Вроде бы, не я, другие, а совесть говорит – не прощу и сам себя не простишь, если устранишься. Согласился.

Теперь понимаю – правильно сделал. Не будь меня с моим «Я» эти – вновь кивок на дверь, - законопатили б вас в «бочку» и запустили, а дальше трава не расти, засвербело у них, понимаешь. А я раз не пропустил, второй не подписал, в третий в позу встал… Считаются, вынуждены.

Знаете каких людей сейчас не хватает? Не поверите. Ни инженеров с конструкторами, ни рабочих специалистов, а людей которые могут сказать – Я. Не молча кивать большим деньгам из желания сохранить место, а повезет и повыше залезть, а брать на себя ответственность не оглядываясь на Москву.

Самое забавное, нас, советских детей, с первого класса учили – «Я» последняя буква алфавита. Да и в институте при защите, попробуй сказать «я считаю» или «я думаю» - завалишься вмиг. И вот оказалось, пришло время когда это «Я» стало особенно ценным, хотя и опасным, особенно для карьеры.

И вот теперь, когда осталось полгода, мое «Я» хочет чтобы вы не просто полетели на Марс, но и вернулись, желательно все… И делаю для этого все от меня зависящее. Слово себе дал: встретить вас – лично. Дожить, дослужить и встретить у люка корабля. А там уж с чистой совестью на отдых, дорогу молодым, так сказать.

Наверняка вы задавались вопросом: почему эксперимент завершен раньше запланированного срока? А сколько у вас за какие-то шесть месяцев случилось отказов и аварий? Вопрос риторический! – генерал поднял ладошку пресекая попытки ответить. – Столько, сколько нам и не снилось в самых страшных снах. Не считая смоделированных ситуаций, всего четыреста семьдесят три. Самые сложные на двойке и тройке.

Если на двойке система жизнеобеспечения жилого модуля носила кратковременный характер, то на тройке ребята двенадцать часов в скафандрах перебирали всю систему по винтику, молодцы, справились. Но самое скверное, тройка является дублем из одной серии сборки с тем модулем, что уже на Марсе.

Мне пришлось сильно постараться, чтобы оставшееся время до старта было потрачено на выяснение причин…

- А как это поможет тем, кто полетит? – спросил Тарас.

- Резонный вопрос, - кивнул генерал. – Теперь есть время не только найти причину отказа, но и сверить все документы по комплектующим, сериям поставок и производителям, вычислить риски и пересмотреть полезную нагрузку которая пойдет вместе с экспедицией. Поэтому и прилетела толпа этих, - вновь намек на дверь, - «специалисты» от заводов. Думают замазать удастся, мол, мы сами все поломали, фиг им! – генерал ткнул в пространство кукиш. – Не на того напали.

Так к чему все это я говорю. Семен, ты прав, на месте может случиться все, что угодно. Вполне возможно очень скоро все «выдуманные и нафантазированные» инструкции превратятся в мусор и тебе придется принимать решения на свой страх и риск. Об одном прошу, когда будешь их принимать, помни – на земле есть старый вредный генерал Колобок, который потратил последние годы своей жизни и, практически, последнее здоровье на то, чтобы у вас все получилось и вы вернулись. Он вас ждет. Не только ваши семьи, но и я, старый дурак.

- Мы второй состав, - тихо сказал Семен.

Генерал воспарил над краем сцены и довольно молодцевато спрыгнул на пол:

- Подполковник Семенов!

- Я! – гаркнул Семен, вскакивая на ноги.

- Скажите, когда генерал Файнзильберг не держал своего слова?

- Не было такого! – не раздумывая ответил Семен, ибо генерал обладал фантастическими навыками добиваться своего не обещая ничего в замен, но уж если обещал…

- Правильный ответ, возьмите с полки пирожок, - усмехнулся генерал, который вдруг налился силой, округлился и порозовел, Колобок Колобком. – Меня за язык никто не тянул, когда я предложил смоделировать ситуацию, при которой с миллионной долей вероятности, ваши действия могут иметь оправдания, вы ее привели. Так что ваш экипаж по-прежнему номер один. Не вижу радости на лице.

Семен вымученно улыбнулся.

- Отставить гримасы, - генерал неуклюже, но весьма энергично отряхнул брюки в районе ягодиц. – Все вроде обсудили, даже больше, чем следовало. «Эти» уж наверняка сунули свой длинный нос куда не следует, и мне надо успеть по нему хорошенько «щелкнуть». Поэтому всем счастливого пути, пока до Крыма, там еще увидимся. Товарищи офицеры, – экипажи дружно встали, а Колобок покатился к двери. И уже из дверного проема, обернувшись добавил. – Надеюсь на вашу порядочность и сегодняшнее мое откровение не ляжет в основу очередной байки о Колобке.

Дверь закрылась, по коридору застучали частые, удаляющиеся шаги генерала. А экипажи еще несколько минут неподвижно и молча стояли у своих кресел. Наконец, первой заговорила Светлана:

- Я думала он порядочный генерал…

- А он не порядочный? – удивленно спросил Тарас.

- Порядочный, но еще оказывается просто хороший человек…

Продолжение следует.

Читать другие посты автора - здесь

читать по порядку - здесь

Подписывайтесь на канал, комментируйте, делитесь с друзьями в социальных сетях и ставьте лайк (палец вверх)!

Так вы не потеряете канал и поможете другим читателям найти своего автора.