дома нескучно
Как весело и с пользой пережить самоизоляцию

Как четырехлетний сын чуть не умер из-за капель для носа

26 July 2019
Сосудосуживающие капли могут быть опасны! Мы убедились в этом на собственном опыте
Сосудосуживающие капли могут быть опасны! Мы убедились в этом на собственном опыте

Когда одному из моих сыновей было четыре года, он чуть не умер из-за обычных капель для носа.

Дело было так. Мы с мужем поехали по делам, а Максимку оставили со свекровью, жившей в поселке городского типа. Вернулись под вечер, часов в шесть. Спрашиваем маму, где наш сынуля – обычно его за километр слышно, а тут – тишина. Она говорит: «Он спать лег. Уже четыре часа дрыхнет. Видно, сильно умаялся за день – наверное, вы его слишком рано сегодня подняли».

Такой долгий сон меня насторожил. Обычно он днем даже в детском саду не спит, а если и спит, то едва ли часок. Я начала будить Макса, а он не просыпается! Трогаю лоб – почти холодный. Схватила градусник, стряхнула ртутный столбик, насколько это было возможно, поставила сыну под мышку, а сама его пытаюсь привести в чувство: «Максимка, Максимка, проснись!». Попутно пульс щупаю – он есть, но редкий-редкий и слабый. Я чутьем поняла, что сын отравился лекарством, но подумала, что он добрался до бабушкиных таблеток от давления, которые она, к слову сказать, прятала от внуков высоко на антресолях. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль: «Я столько раз говорила детям, что таблетки без спросу брать и тем более пить нельзя! Неужели сын ничего не понял из моих наставлений?».

Макс пришел в себя.

- Сын, ты бабины таблетки брал? — выкрикнула я. Мой голос дрожал. Я паниковала.

- Нет, я выпил дедушкины капли, — чуть слышно ответил Максимка. – У меня нос плохо дышал, и я решил его закапать. Но у меня не получилось. Тогда я подумал, что можно их выпить.

На столе лежал пустой полиэтиленовый бутылек. С утра – я видела его на комоде – он был заполнен наполовину.

Тем временем муж пытался вызывать скорую, но безрезультатно – в трубке шли короткие гудки. Занято, занято, занято!

Максим вновь отключился. Я посмотрела на градусник: ртуть не доползла даже до 34,5°С.

- Едем в больницу сами! – решила я. Укутав Макса в одеяло, мы сели с ним в машину и помчались в ближайший детский стационар.

В приемный покой из отделения спустился врач. Он сразу принялся за осмотр: «Пульс – шестьдесят, давление – 200/120. Мама, кладем ребенка в реанимацию!».

Максимку, белого, как стена, увезли на каталке. Я осталась в приемном покое заполнять какие-то бумажки. Не помню, что я там писала – но и сейчас, спустя годы, перед моим внутренним взором стоят корявые, размашистые буквы, написанные словно чужой рукой. Я писала, а медсестры кричали на меня: «Мамаша, вас под суд мало отдать! Ваш сын умирает! Понимаете, умирает! О чем вы думали, когда оставили лекарство – лекарство! – в открытом доступе?!». Похоже, они были напуганы не меньше моего.

Я ни о чем не думала. Я не оставляла лекарство в открытом доступе. И вообще даже представить не могла, что обыкновенные капли могут быть настолько опасными.

В каждом промежутке между криками сестер я, как заведенная, твердила одну только фразу: «Пустите меня к сыну». Кажется, я произнесла ее раз пятьдесят – не меньше.

В ту пору закона об открытой реанимации не было еще и в зачатке. Но меня все же пустили в палату. Максимки в ней не было. Я ждала его два часа. Потом его привезли – все еще бледного, все еще спящего. В его маленькую нежную ручонку был вколот катетер – ему струйно лили какое-то лекарство.

Один флакон сменился вторым – и тут сыночек начал понемногу розоветь. К концу второго флакона он открыл глаза и попросился в туалет. Уставший реаниматолог, не отходивший от нас весь этот вечер, выдохнул:

- Теперь все будет хорошо. Спасли. Мама, звоните мужу – пусть везет минералку без газа. Максиму сейчас нужно как можно больше пить.

Нас выписали к обеду следующего дня. До сих пор жалею, что в суматохе не спросила у врача той крошечной поселковой больницы, как его зовут. Увидела бы его сейчас – поклонилась бы в ноги.

Максиму уже четырнадцать. Но к каплям для носа он до сих пор относится настороженно.

Дорогие друзья, присоединяйтесь к нашей небольшой, но доброй компании! Жду ваших комментариев и искренне радуюсь лайкам)

Хотите еще историй? Их есть у меня.

Здесь моя добрая знакомая рассказала, как ее сыну – тезке моего Максимки ошибочно поставили диагноз «ЗПР» и как этот диагноз удалось снять.

А здесь – сказка, которую я написала в помощь сыну.

Всем добра и, конечно, здоровья!