Гуманная педагогика в приемной семье. Воспитание себя

Женя отчаянно молотит кулачками Сашу по спине. Если бы она не увернулась, получила бы аккуратно в лоб. Малышка согнулась буквой «зю», свернулась в комок, но ни за что на свете не готова выпустить тигра из стиснутого кулачка. Даже под градом кулаков брата.

Фото из личного архива Татьяны Мишкиной
Фото из личного архива Татьяны Мишкиной

- Женя! – выкрикиваю рефлекторно, быстрым шагом подбегаю к детям. Парень вжимает голову в плечи, но не останавливается. Иногда я рада тому, что мои карапузы так близки по возрасту и практически одинаково весят – иначе без синяков и травм разборки бы не обошлись.

Уже набрав воздух в грудь для долгой и громкой тирады, готовая схватить парня за руку и оттащить от сжавшейся в комок Саньки, останавливаюсь. Стоп. Не так, надо иначе.

Молча забираю Ватрушку, обнимаю, уношу на диван с собой. Все же чувствуя, что где-то он неправ, Женек не преследует нас, но еще продолжает кричать «отдай!» и размахивать кулачками, как-то все тише, тише.

Сашуля, очутившись в безопасности, тут же разжимает кулачок, бросает тигра – камень преткновения -  и переключается на молнию на моем халате. Возвращаю тигра Жене, молча. Он успокаивается, конфликт исчерпан.

- Как так? - Спросят многие.  – Разве не нужно преподать Жене урок? Показать, что сестренку бить и обижать нельзя, что она маленькая, особенная – не все понимает, не знает пока «свое» и «чужое»?

«Разумеется, надо!», - отвечу.

Вопрос в том, как это показать. Дети, как зеркало, все повторяют за нами. Их воспитывают не слова, не наставления и нравоучения, а пример. Или, как сказал бы Амонашвили, образ. Какой образ показать ребенку, вот в чем главный вопрос!

Что ему «скажут» мои действия, если я поведу себя авторитарно и жестко? Что на любую силу есть сила покруче? Или, что кто сильнее, тот и прав? Ну, допустим, оттащу его за руку от Сашки. Могу шлепнуть даже. Или в угол, и добавить в спину укоризненно: «Вот постой и подумай над своим поведением!» А что, - я уже видела, как мой сын ставил в угол игрушечного ослика. И довольно едко его отчитывал, при этом. Делал, так сказать, внушение.

Сашенька успокоилась практически мгновенно. Проведя несколько манипуляций с молнией на халате, она заметила машинку, груженую кубиками, и переключилась на нее.

Фото из личного архива Татьяны Мишкиной
Фото из личного архива Татьяны Мишкиной

Женек, все еще угрюмый и обиженный, и, надо признать, немного напряженный, ждал дальнейшего развития событий. Изменение стандартного сценария «с углом» его пока не радовало, а больше настораживало. Чего от этой мамы ждать, кто знает? От осознания этого у меня даже сердце заныло – вот оно, оказывается, как. А где доверие, где Любовь? Почему не чувствует ее мой сын, почему боится моей реакции? Видимо, не те образы я ему показывала.

Подхожу и тихонько сажусь рядом. Женя не смотрит на меня даже. Опустил голову, играет в битву тигра и льва, стукая игрушки лбами.

- Ой, какие они у тебя хищники! – говорю, - вон, как дерутся! Они злые, что ли?

Женя мотает головой.

- И кто победит, кто сильнее? – продолжаю я.

- Лев, - наконец отвечает сын.  – Он тигра вот так. И тигр ааа-ааа! (плачет, видимо).

-Ясно, - говорю.  - А можно я тебя обниму? Мне кажется, ты расстроен.

Парень кивает, и в следующий момент сам очень крепко обнимает меня, прижимается, замирает. Глажу его по волосам, качаю. Подходит тут же Сашуля – она всегда спешит туда, где люди обнимаются, чтоб присоединиться.

Парень немного напрягается, ему пока не очень хочется «делиться» мамой. Я, видя это, встаю с пола, на руках с Женей и просто глажу Сашу по голове. Женя доволен.

Сашенька начинает тянуть ручки вверх, хныкать – «возьмите меня!».

- Ну вот, опять! – говорю с наигранным возмущением, - стоит только мне взять моего мальчика – Саше тут же надо обниматься! А я, может, не хочу Женей делиться! Мой мальчик, мой! Не дам! Уйди Саша! Сначала тигра у Женечки отняла, теперь у меня сыночка забрать хочешь!

И Женька, прямо на ушко, спрашиваю:

- Ну что, кулаком ей, что ли? 

Женя смотрит сверху вниз на Сашулю, тщетно пытающуюся влезть по моей ноге, и уже готовую зареветь.

- Ишь, как она тебя любит! – не унимаюсь я, - вот сейчас прям стукну ее, чтоб не приставала! Мой Женя, никому не дам!

И тут, наконец, сработало.

- Нет, мама! Нет! – кричит сын. -  Саша маленькая, нельзя ата-та! Она меня любит!

- И что же, пойдем ее обнимать? – спрашиваю.

Но Женя уже высвободился из моих рук и бросился обнимать Сашку. Потом отпустил ее на секунду, отбежал, и вернулся с тигром.

- На, Саша, играй!

Всеобщие объятия. Занавес.

Фото из личного архива Татьяны Мишкиной
Фото из личного архива Татьяны Мишкиной

- Знаешь, я и забыла почти, что Саша маленькая, - сказала я Жене уже вечером, укладывая его спать. – Спасибо, что ты напомнил мне! Иногда она хочет взять что-то без разрешения, или хочет сделать что-то по-своему, и я начинаю сердиться на нее сильно. Но ты мне сегодня подсказал, что нельзя маленьких бить и обижать. Мне стыдно. Я больше никогда так не буду. Спасибо тебе, мой родной. Ты такой у меня умный и добрый!

Женя смотрел куда-то вверх, сквозь потолок, и, судя по улыбке на его сияющем лице, видел нечто по-настоящему прекрасное. Он вскоре заснул, крепко прижимая плюшевого ослика.

Этот метод оказался на удивление действенным.  Он работает не только с детьми, но и с мужем, с родителями, родственниками, со всеми людьми. Почему? Наверно, найдется много ответов, а я поделюсь своим соображением. Когда Господь создавал нас по своему образу и подобию, Он вдохнул в каждого искру своей Любви. Иногда нужно просто помочь ей разгореться, подлить маслица.

Думаю, гуманная педагогика подойдет для любой семьи. Но если дети пришли к нам уже со своим негативным опытом боли и разочарования, если их жизнь наполнена «не теми» образами, на которых стоит учиться, ее актуальность многократно вырастает.

Я вспоминаю Женю в самом начале – он непрерывно транслировал мне свой опыт отчужденности, страдания, агрессивного и равнодушного отношения. Потребовалось очень много времени и сил, чтобы хоть как-то изменить градус нашего общения, сделать его теплым, «разморозить» парня.

Или Сашеньку – ее история совсем иная. Она жила жизнь куклы и привыкла себя ощущать куклой – практически неподвижной и тихой, очень всем удобной. Она далеко ни сразу включилась в нашу семейную жизнь, долгое время продолжала «отсутствовать», присутствуя.

Фото из личного архива Татьяны Мишкиной
Фото из личного архива Татьяны Мишкиной

Понятно, что в такой ситуации гуманная педагогика, именно ее методы, просто жизненно необходимо включать в повседневную жизнь семьи, в воспитание детей и даже общение между взрослыми. Любое травмирующее поведение, окрик, шлепок, изоляция в углу, грубое слово, обзывательство – включают механизм разрушения в ребенке, он тут же совершает откат в прошлое в своем развитии.

Это я тоже ощутила довольно четко с обоими детьми. Да, я совсем не идеальная мама. Описанный выше пример – «один из», но бывает и иначе. Понятно, что идеалы гуманной педагогики вряд ли достижимы. Но именно этим они и прекрасны, совершенны. Это тот путь, в котором не конца и края, можно как угодно долго развивать в себе лучшие качества и учиться быть родителями.

Шалва Амонашвили говорит о воспитании, как об очень коротком, невозвратимом отрезке жизни, бесконечно ценном и значимом, которое мы можем прожить вместе с нашими детьми романтично и счастливо, облагораживая друг друга, воспитывая и преображая. И, в этом смысле, не так уж даже важно, насколько мы уже продвинулись в этом направлении. Важно – что у нас есть желание меняться, и что мы не останавливаемся.

Татьяна Мишкина

ПОДПИШИСЬ НА НАШ КАНАЛ В ЯНДЕКС.ДЗЕН

Материал подготовлен сайтом nest.moscow