Был ли секс в СССР?

13.07.2018

Говоря о недалеком советском прошлом, мы вспоминаем о целомудренных, тактичных людях, у которых, как кажется, не только не было сексуальных отношений до свадьбы, так и о поцелуях до регистрации в ЗАГСе не доходило. Но так ли это было на самом деле? Ответ однозначен: НЕТ! Если размышлять над темой секса в СССР, то первое, что приходит на ум это нашли первые лица страны. Калинин, Енукидзе и даже Тухачевский, поговаривают, умело покоряли женские сердца.

А что говорить про обычных людей? После революции было отменено понятие брака, и теперь можно было жить, так называемым, гражданским, свободным браком. Я не говорю, что это плохо, просто для многих людей постсоветского пространства такая ситуация в стране является нонсенсом. Но отношение к семье и браку изменилось с приходом к власти Сталина: были запрещены аборты, среди населения начался популяризироваться культ брака и семьи. Также правительство начало говорить о целомудренности девушек, то есть, выражаясь более простым языком, девушкам следовало бы следить о своей девственности. Думаю, вы даже помните такую крылатую фразу времен войны: «Эту страну победить невозможно, так как 90% девушек в ней девственницы». А к концу 80-х годов во время телемоста была сказана еще одна знаменитая фраза: «В СССР секса нет… в рекламе», но популярной она стала в более урезанном варианте. Но это не значит, что советским людям не хотелось «клубнички». Например, еще во времена становления советской власти, в 1926 году, вспыхнуло резонансное «Чубаровское дело».

Вечером 21 августа в ленинградском сквере Чубарова прогуливалась «приятная» компания. В ней были: Павел Кочергин – тунеядец, алкаш, скандалист и матершинник, Андрей Гулли, получивший прозвище «жаба» из-за своей опухшей от беспробудного пьянства физиономии, братья Тыванчуки и Алексей Бобровский – столь же отвратительные личности. Эта «милая» и изрядно выпившая компания бродила по чубаровскому скверу, ища приключения, как вдруг им улыбнулось счастье – в десять часов вечера им встретилась молоденькая девятнадцатилетняя девушка, Люба Белова, шедшая домой с работы. Кочергину девушка понравилась, и он, уверенный, что ему никто и никогда не может отказывать, подошел к ней и предложил составить ему компанию. Люба отказалась, что крайне разозлило и самого в стельку пьяного и матерящегося Кочергина, и его приятелей.

Последние кинулись на помощь своему вожаку и заводиле, решив, что девчонка заслуживает наказания. Они схватили девушку, закрыли ей лицо какой-то тряпкой и потащили в дальний угол сквера, где никто не ходит. Хотя, возможно, такие предосторожности были излишни, поскольку людей в сквере и так не было, а если бы кто-нибудь и появился, не факт, что он заступился бы за девушку, опасаясь (и не без оснований) за свою жизнь.

Любу сначала били, а потом решили изнасиловать. Конечно же, все вместе, а не только оскорбленный Корчагин. Они не один час утоляли свою похоть, когда им на глаза попались бандиты из другой преступной группировки. Это была банда, «курировавшая» находящийся рядом Лиговской проспект. Они просто зашли отдохнуть на неподконтрольную им территорию и подышать воздухом в сквере Чубарова.

Кочергин и приятели с уважением отнеслись к гостям и, как радушные хозяева, предложили им тоже «побаловаться» с девушкой. Те согласились и с хохотом стали платить за «сеанс» по двадцать копеек. Кочергинская группа хотела набрать денег на новую порцию выпивки, поэтому несчастной пришлось вытерпеть не один час издевательств.

Спустя шесть часов отморозки насытились, бросили девушку в кустах и ушли. Люба кое-как смогла добраться до отделения милиции, где все рассказала. Милиционеры сразу же поняли, о ком идет речь, хотя рассказ Любы был сбивчивым, поскольку она находилась в состоянии сильнейшего стресса.

«Экспертиза показала, что Любовь Белова до изнасилования была девственницей. Лица, знавшие потерпевшую, удостоверяют, что она отличалась спокойным и положительным характером». Любу в ту ночь вдобавок заразили полным набором венерических заболеваний. А ведь антибиотиков ещё не существовало, и, например, сифилис лечился долго, вылечивался не до конца.

Большинству насильников было от 17 до 25 лет. Безработные, рабочие завода «Красный кооператор», старшеклассники. Газеты приводили колоритные подробности. Костя Кочергин – гордость завода, бывший краснофлотец, комсорг. Женился недавно. Правда, с женой в тот вечер поругался. Выскочил злой за дверь, решил по парку пройтись. А там – радостный крик: «Бабу повели!» Причём среди тех, кто повёл, – его брат Петька…

Солидный дядечка, ему за 50. Тоже с «Кооператора». Поддал с приятелями, шёл домой, заметил – парни какие-то толпятся. Подошёл, посмотрел. Решил тряхнуть стариной. Среди собравшихся оказались ребята из его цеха, они уважительно пропустили старшего товарища без очереди.

Мишка Осипов – этот прямо артист! Мало, что вместе с Кочергиным-младшим и Михайловым девку поймал! Он, когда сам закончил своё дело, – начал с кепкой народ обходить и собирать по двадцать копеек «за удовольствие».

Обвинение было предъявлено 21 человеку, а позже число обвиняемых увеличилось до 27 человек. 28 декабря 1926 года Ленинградский губернский суд вынес по делу «чубаровцев» свой приговор. Семь человек во главе с Павлом Кочергиным, инициатором преступления, были приговорены к высшей мере наказания. Остальные участники получили от 10 лет тюремного заключения до года. Двое участников преступной группы были оправданы. Правда, в ноябре 1927 года по амнистии, объявленной по случаю 10-й годовщины Октябрьской социалистической революции, часть «чубаровцев» оказалось на свободе.

Три десятка уродов сломали девчонке жизнь, изувечили морально и физически, преступление прогремело на всю страну – но тут уж на кону был авторитет советской власти! И довольно скоро политическая подкладка стала шиться к чему угодно: халатность объявлялась «вредительством», авария – «терактом». И про первый прецедент подобной трактовки закона – действительно мерзкое «чубаровское дело» – уже никто не помнил.