Как этические воззрения повлияли на экономику и общество

Когда мы произносим слово «деньги», то часто даже и не задумываемся, что это воплощение материальных благ – все-таки абстракция. Даже когда деньги мерили весом драгоценных металлов, все равно они были некоторым условным номиналом. Идеей ценности, которая существовала не сама по себе, а в контексте представлений общества о том, что такое хорошо, а что такое плохо. И то, как выглядят деньги, очень сильно влияло на то, как меняется общество, по каким этическим нормам оно живет. И наоборот, этические идеи самым неожиданным образом могли влиять на место и роль денег в обществе.

Как денежная реформа превратила Афины в культурный центр мира, а Спарту избавила от пороков

Мерри-Жозеф Блондель. «Ликург Спартанский». 1828 
Musée de Picardie
Мерри-Жозеф Блондель. «Ликург Спартанский». 1828 Musée de Picardie

Как считать, деньги придумали еще в древнем Вавилоне. Даже раньше — у шумеров. Впрочем, так как деньги были мерой веса золота или серебра, то слово «считать» здесь буквально значило взвешивать. Собственно, вавилонская система весов и была одновременно системой, по которой мерили деньги. А меры эти были шестидесятеричными.

1 талант = 60 минам = 3600 сикелям.

Сикель весил 8, 4 грамм, мина — 504 грамма, а талант — 30, 2 килограмм. Вешали, разумеется, на глазок или используя подручный материал. Эталоном для сикелей считались 180 спелых зерен ячменя или пшеницы. Зерна не одинаковые и весят по-разному, потому и получалось не очень точно. 

Из Вавилона эта система попала в Египет, потом в Грецию и во все государства Средиземноморья. Однако во время формирования двух самых знаменитых греческих городов-государств, Афин и Спарты, их легендарные основатели Салон и Ликург провели денежные реформы, которые потом и предопределили их судьбу.

Салон решил поменять денежный расчет, уйти от шестидесятеричной системы и заметно облегчить мину. Мина теперь весила 436,6 граммов, а деньги считали так: 1 мина = 25 тетрадрахм = 50 дидрахм = 100 драхм = 200 триоболов = 300 диоболов = 600 оболов (а еще были полуоболы, дихалки, халки и, наконец, лепта, которая составляла 33600 часть мины и весила чуть больше миллиграмма).

В результате, во-первых, деньги стали легче, во-вторых, стало удобнее осуществлять мелкие торговые операции за счет разнообразия мелких денег.

И это сработало. Тяжелые деньги удобно копить, но ими не удобно расплачиваться за мелкие товары. В итоге «легкие» деньги Солона превратили Афины в экономический, торговый и культурный центр всего Средиземноморья.

Ликург (царь Спарты в 880-870 годах до Р.Х.) создавал не торговое государство, а военное братство, и его реформа была прямо противоположной. Он просто запретил обращение золота и серебра, а вместо них ввел в обиход ржавые железные прутья. Их специально делали большого размера и окунали в кислоту, чтобы они стали непригодными ни для чего больше.

Плутарх так описывает деяния Ликурга: «Он вывел из употребления всю золотую и серебряную монету, оставив в обращении только железную, да и той при огромном весе и размерах назначил ничтожную стоимость, так что для хранения суммы, равной десяти минам, требовался большой склад, а для перевозки — парная запряжка. По мере распространения новой монеты многие виды преступлений в Лакедемоне исчезли. Кому, в самом деле, могла припасть охота воровать, брать взятки или грабить, коль скоро нечисто нажитое и спрятать было немыслимо, и ничего завидного оно собою не представляло, и даже разбитое на куски не получало никакого употребления?.. Возить железные деньги в другие греческие города было бессмысленно — они не имели там ни малейшей ценности, и над ними только потешались — так что спартанцы не могли купить ничего из чужеземных пустяков, да и вообще купеческие грузы перестали приходить в их гавани. В пределах Лаконии теперь не появлялись ни искусный оратор, ни бродячий шарлатан-предсказатель, ни сводник, ни золотых или серебряных дел мастер — ведь там не было больше монеты!»

Плутарх восторгается идеей Ликурга. Изменив вид денег, он изменил устройство общества, избавив его от пороков: от банального воровства и лихоимства до зависти и глупости. Мы же добавим, что изменение формы денег позволило Спарте успешно развиваться в качестве закрытого от мира военного лагеря, в котором сами спартанцы ничем кроме войны не занимались и не должны были, а всю работу по обеспечению жизни делали рабы — илоты и периэки.

Как проповедь бедности Франциска Ассизского привела к возникновению капитализма

Джотто ди Бондоне. «Святой Франциск от казывается от имущества». 1295
Basilica of San Francesco d'Assisi
Джотто ди Бондоне. «Святой Франциск от казывается от имущества». 1295 Basilica of San Francesco d'Assisi

Франческо ди Пьетро Бернардоне, святой Франциск Ассизский, начал свою проповедь с провозглашения бедности идеалом служения Господу. «Христос нигде не говорит: копите и владейте. Нет, он говорит: идите и проповедуйте». Себе и своим последователям он запретил (если это слово применимо к святому Франциску) прикасаться к деньгам: милостыню они могли брать только едой. И, кстати, число последователей стремительно росло: еще при жизни самого Франциска (он умер в 1226 году) Францисканский орден стал самым многочисленным в Европе.

Повлияла ли на отношение к деньгам и на их роль в мире такая жесткая этическая позиция? Повлияла и еще как. Собственно, именно проповедь бедности святого Франциска и создала те товарно-денежные отношения, которые мы теперь называем капитализмом.

Как был устроен мир во времена Франциска? Монастырь — это не просто место, где люди молятся, это отгороженная от мира крепость, это крупнейшие собственники, ключевой экономический агент. Монастырь именно в силу своего служения Господу обладает правом владеть и умножать свое владение. То же самое и с епископами. Деньги и богатство — знак божественного служения, приближенности к Господу, выделенности из мира. Примерно ту же функцию деньги выполняют и для феодалов, тех, кто воюет и правит.

И вот приходит Франциск и говорит: те, кто молятся Богу, вообще могут обойтись без этого, это вообще не нужно и никак не связано с Христом. Даже наоборот, Христос говорил: идите к людям, а не сидите за стенами. Чтобы служить Господу, не надо ничем владеть и ничего копить, в деньгах нет ничего божественного и сакрального. Это просто деньги. То есть проповедуя бедность, он, по сути дела, отрывает деньги от владения и освобождает их. Теперь они не сакральная ценность, они могут работать, их можно вкладывать в дело, зарабатывать и тратить. С ними вообще не обязательно церемониться.

Итак, «идея бедности» освобождает деньги, но не менее важно для дальнейшей судьбы денег и то, что идея бедности у Франциска вообще никак не связана с мрачным аскетизмом. Наоборот, отказ от денег и богатств (в замкнутой крепости монастыря) имеет смысл ровно потому, что взамен мы получаем богатства этого мира: прекраснейшего создания нашего Господа. Окружающий нас мир — деревья, животные, птицы люди — это лучшее, что может произойти с человеком. До Франциска доминирующее христианское представление о мире выглядело примерно так: жизнь — это тяжелейшее испытание, а главная цель жизни — выдержать испытание так, чтобы после смерти не попасть в ад. Теперь же мир обладает самостоятельной ценностью. Человек свободен радоваться миру, радоваться жизни, улучшать этот мир и свою жизнь. Теперь для простых людей служение Господу — это не только убережение от грехов, но и деятельность в миру. В том числе и экономическая: свобода покупать (да, проповедь бедности Франциска, по сути дела, создала массового потребителя) и продавать, создавать и приумножать.

Так проповедь бедности привела к освобождению денег и открытости мира, а это и есть капитализм в его базовых основаниях.

Ньютон и денежная реформа в Англии

Леди Джейн Линсей. «Учреждение Банка Англии в 1694 году». 1905 
Wikimedia Commons
Леди Джейн Линсей. «Учреждение Банка Англии в 1694 году». 1905 Wikimedia Commons

Научная революция, начавшаяся в эпоху Ренессанса, развившаяся в XVII веке и завершившаяся в XVIII, строилась на новой системе ценностей, в основе которой, в том числе, лежали следующие постулаты:

Дважды два — четыре, а не то что дедушка сказал

Если что-то нам кажется, то это не обязательно так и есть

Выстраивая причинно-следственные связи, важно иметь в виду первые два пункта.

Ну вот если мы видим, что солнце вращается вокруг земли, то это вовсе не означает, что так оно и есть на самом деле. Когда об этом написал в книге «О вращении небесных сфер» Николай Коперник, это вызвало фурор и скандал. Однако не меньший фурор и скандал вызывали его рассуждения по поводу чеканки монет. Коперник уверенно заявлял, что чеканить монеты, сокращая в них содержание драгоценных металлов глупо и недальновидно. С точки зрения здравого смысла глупо выглядел сам Коперник. В казне мало золота, а жалование платить надо, и прочие расходы оплачивать тоже. Король на то и король, что своей волей (и портретом), может решить эту проблему — монета ведь сильна не содержанием золота, а царским именем.

Коперник же что-то чиркал на бумаге, что-то считал, и у него получалось, что, выпуская дешевые деньги на рынок, король получит в виде налогов не старые полноценные деньги, а как раз самые плохие. А хорошие деньги люди припрячут и используют более выгодно. То есть в итоге никакой прибыли королю, зато денежное обращение будет затруднено. Он даже формулу вывел: при равном обменном курсе плохие деньги всегда вытесняют хорошие.

Впрочем, только через 200 лет идеи Коперника полноценно реализовались. И важную роль здесь сыграл Исаак Ньютон.

Собственно, в конце XVII века деньги чеканились из драгоценных металлов, но имели свой обменный номинал. Именно по номиналу их платили в качестве налогов, отдавали в уплату долгов. При этом деньги одного номинала реально ценились по-разному из-за разного содержания золота и серебра. Откуда брались плохие деньги? Во-первых, их портила сама казна, из экономии выпуская в обращение не полновесные монеты. Во-вторых, их портили рачительные граждане, «откусывая» от полновесных монет кусочки.

Одновременное существование плохих и хороших денег принималось как данность. Как естественное состояние денег. Причем в ситуации, когда денежное обращение не воспринималось как система, следование рекомендациям не портить монету ни к чему хорошему не приводило. Как только казна выпускала полновесную монету, то она тут же исчезала из обращения — ее отправляли на переплавку.

Собственно, чтобы как-то прекратить этот бардак, глава английского Казначейства лорд Галифакс (Чарльз Монтегю) предложил в 1696 году Ньютону возглавить монетный двор и разработать план денежной реформы (в работе по разработке и внедрению денежной реформы были задействованы Ньютоном и другие ученые-натурфилософы, в частности, Эдмунд Галлей)

В течение трех лет все монеты в Англии были заменены на новые. Ньютон внедрил в технологию чеканки монет использование гурта с надписью, после чего порча монет за счет стачивания металла стала невозможной. Но главной прорывной идеей Ньютона была идея менять монеты не по весу, а по номиналу. Перечеканка монет производилась в разных странах и раньше, но из-за резкого обеднения населения и сокращения наличности все это приводило к стагнации.

Ньютон и Галифакс рисковали: чтобы оплатить чеканку монет, Англии пришлось занимать деньги в Нидерландах и влезть в огромные долги. Однако это сработало. Денежная реформа привела к бурному росту экономики. Потому что новые деньги, которые теперь не делятся на плохие и хорошие, резко снизили инфляцию и упростили торговые операции. И едва ли не самое главное —  люди поверили в деньги и в их номинальную цену. Теперь, держа в руках монету, они уже не задумывались над тем, сколько она стоит и как ей правильно распорядиться: деньги стали деньгами.

Более того, новые полновесные деньги стали гарантом платежеспособности Англии и уверенности, что давать деньги Англии и Английскому банку в долг — надежное и выгодное вложение. В итоге Англия легко наращивала долги, умножая и раскручивая свою экономику, что собственно и привело к промышленной революции.

И еще. Денежная реформа была задумана лордом Галифаксом как реакция на создание банка Англии за два года до того, в 1694 г. Идея банка была тоже вполне инновационной. Она в том, чтобы создать банк не просто как хранилище денег, не просто как меняльную или кредитную контору, а как структуру, создающую мультипликационный эффект: если вкладчик кладет в банк 100 фунтов, а банк вкладывает их в экономику, то в экономике функционирует 200 фунтов. Теперь именно такие организации и называются банками, но тогда — чтобы это заработало — необходимо было что-то сделать с деньгами и отношением к ним.

Чтобы деньги перестали быть чисто материальными, сначала нужно было сделать их полновесными.

Текст: Андрей Громов

Оригинал статьи