Ближний Восток — 2017: полугодие под знаком кризиса

01.07.2017

Военно-политические и дипломатические итоги применительно к конкретным регионам мира принято подводить в конце года. Однако повышенная динамика на пространстве Большого Ближнего Востока за прошедшие с начала 2017-го шесть месяцев заставляет уже сейчас зафиксировать некоторые промежуточные результаты. В полугодовом разрезе максимально уплотнённого «ближневосточного хронометра» уместилось сразу несколько знаковых событий.

Начнём с Сирии и Ирака, арабских стран, продолжающих изнывать под бременем борьбы с международным терроризмом. Собственно, год стартовал с ожиданий деэскалации в Сирии в продолжение совместных мирных усилий России, Ирана и Турции. А также с надеждой на скорый разгром террористической группировки ДАИШ («Исламское государство», ИГ, ИГИЛ, структура запрещена в РФ – ред.) в иракском Мосуле, втором по величине городе нефтеносной арабской страны. Ни в том, ни в другом вопросе эти ожидания во многом не оправдались. Однако на сирийском направлении в период январь — июнь 2017 однозначно фиксируется улучшение ситуации «на земле».

Отложенный прорыв в Сирии

Конфликт в Сирии принял практически завершённую формулу двух параллельно протекающих войн «1 — 1». С одной стороны, это позиционное противостояние между правительственными войсками и вооружённой оппозицией вокруг контролируемых ею районов. С другой — интенсивные боевые действия ряда сил против террористической ДАИШ. Последняя выведена за периметр достигнутого в декабре 2016 года соглашения о прекращении огня на всей территории Сирии.

Данное соглашение 4 мая было дополнено трёхсторонней договорённостью Москвы, Тегерана и Анкары о создании четырёх зон деэскалации. В одну из них, самую южную, вдоль сирийско-иорданской границы и на юго-восточном участке провинции Хомс, намерены «вписаться» США с поддерживаемыми ими повстанцами из так называемой «Новой сирийской армии» (с декабря 2016 года за этим альянсом закрепилось другое название — «Джейш Магавир аль-Тавра», «Армия революционных коммандос»).

С приходом Дональда Трампа в Белый дом в сирийском конфликте появились новые элементы, которые добавили забот всем трём гарантам нынешнего перемирия и процесса деэскалации (Россия, Иран и Турция). Новая американская администрация клонит дело к разделу Сирии на «зоны влияния». Следствием такой политики стала серия ударов по объектам сирийской армии и союзным ей проправительственным формированиям, поддерживаемых Ираном. Началось 7 апреля атакой авиабазы ВС Сирии «Шайрат» в провинции Хомс крылатами ракетами «Томагавк» с кораблей ВМС США в восточном Средиземноморье. Далее последовали удары по проиранским группировкам в районе Ат-Танф на востоке той же провинции.

Насаждением своей «зоны влияния» на юге Сирии американцы решают задачу недопущения завладения Россией стратегической инициативой в арабской республике, а также срывают планы установления Ираном «шиитской оси» от его западных границ до ливанского побережья Средиземного моря (Иран — Ирак — Сирия — Ливан).

Трамп полностью доверил ведение сирийской кампании Пентагону с подключением в некоторых вопросах ЦРУ со всеми вытекающими из этого последствиями. США стали действовать в Сирии жёстче, практически исключительно с опорой на военную силу. К дипломатическому инструментарию они обращаются лишь по остаточному принципу. Промежуточные итоги в связи с этим неутешительны. Вновь оказалось под вопросом желание Вашингтона соблюдать подписанный с Москвой в октябре 2015 года Меморандум о предотвращении инцидентов и обеспечении безопасности полётов авиации в ходе операций в Сирии. Усилились опасения о том, что американские военные своими действиями «на земле» и в воздушных операциях преследуют основной целью не уничтожение, а выдавливание террористов ДАИШ в находящиеся под контролем правительственных войск районы...

Читать далее