Хаджи Рахим

961 full read
1,4k story viewsUnique page visitors
961 read the story to the endThat's 65% of the total page views
5 minutes — average reading time

Нелегкая судьба трилогии о монгольском завоевании и визионерский опыт ее автора, Василия Яна.

Василий Ян за работой
Василий Ян за работой
Василий Ян за работой

Отношение к книгам меняется с возрастом. Одни с годами удается распробовать и понять, другие оставляешь на полках детских библиотек, на третьи смотришь с недоумением или ужасом – как можно было такое читать?

Калям выпадает из моих холодеющих пальцев… Силы дервиша-скитальца слабеют, а дни бегут, приближая день расплаты

В первый раз я открыла «Чингисхана» лет в десять. И по сей день, представляя эталон справедливости, мудрости и добра, вижу перед собой худого, обожженного солнцем дервиша, его ушастого ослика и тростниковый калям. Хаджи Рахим, беспристрастный свидетель монгольских завоеваний, сделался для меня живым человеком, другом, наставником.

Странник на ослике, китайский рисунок
Странник на ослике, китайский рисунок
Странник на ослике, китайский рисунок

Трилогия Яна раз и навсегда пробудила любовь к русской культуре домонгольского периода и к таинственному, полному контрастов Востоку. И, полагаю, не у меня одной – отголоски произведений Яна можно увидеть и в кино, и в литературе.

На взгляд современного читателя трилогия выглядит слегка наивной, небезупречной с исторической точки зрения, повествование похоже на лоскутное одеяло, сюжетные линии обрываются, едва начавшись… Но книги от этого не страдают – спасает эффект присутствия.

Чингисхан, рисунок В.Г. Яна
Чингисхан, рисунок В.Г. Яна
Чингисхан, рисунок В.Г. Яна

Читатель словно бы сам сидит в юрте и пьет кумыс из обкусанной деревянной чашки, прячется в подвале от озверелой орды, с нежностью смотрит на смуглое личико степной девчонки, любимой жены грозного хана… Как Василию Яну удалось пронести сквозь года волшебство текста?

Гуттаперчевый мальчик

«…Из этой тяги к далекому заходящему в море солнцу возникли мои повести и рассказы…» (с) В. Ян

История жизни писателя извилиста как путь змеи на скале и, лишь поняв ее, можно понять его книги.

Персидская миниатюра о монгольском нашествии
Персидская миниатюра о монгольском нашествии
Персидская миниатюра о монгольском нашествии

Василий Ян не был кабинетным ученым, черпающим вдохновение в пыльной библиотеке. Он трудился и странствовал, измерял шагами туркестанские степи и сибирские тракты, объездил пол-Европы и хороший кусок Азии, стал успешным журналистом, прекрасным педагогом и высокооплачиваемым шпионом, четырежды женился на своих секретаршах, побывал и богатым и нищим, не гнушался черной работы и помогал друзьям в беде. О его судьбе можно писать романы, вместить ее в маленькую статью – отдельное чудо. Начнем с детства.

Вася Янчевецкий появился на свет 23 декабря 1874 года. Редкий случай для писателя – сын учителя Григория Янчевецкого и родовитой казачки Варвары Магеровской, родился и вырос в совершено благополучной семье. Правда его отец женился на матери против воли родни, отказавшей скромному педагогу. Но вскоре теща простила молодых, подарила им дом на Крещатике. А затем и карьера Григория Янчевецкого пошла в гору – он стал инспектором Рижской гимназии, дослужился до статского советника, выпускал газеты и журналы.

Григорий и Варвара Янчевецкие с детьми
Григорий и Варвара Янчевецкие с детьми
Григорий и Варвара Янчевецкие с детьми

В доме бывали выдающиеся гости – Тургенев, Скобелев, Гончаров, Верещагин. Тщательно подобранной библиотеке оставалось лишь позавидовать – Овидий и Платон, «История монголов» и «Илиада», Ксенофонт и «История искусств». Детей с младенчества вывозили на лето к морю – сперва к Черному, затем к Балтийскому – это способствовало не только укреплению здоровья, но и развитию фантазии.

Ревель (Таллинн) 19 век.
Ревель (Таллинн) 19 век.
Ревель (Таллинн) 19 век.

Старший сын в семье, Дмитрий, увлекался древними языками, и не огорчал родных, дочери, Елена и Софья, тоже считалась скромницами. А вот Вася скучать семье не давал. От сказок Андерсена он перешел к «Робинзону Крузо» и «Острову Сокровищ», а затем захотел подвигов. В мальчике рано прорезалась тяга к странствиям.

В десять лет Вася не нашел ничего лучше, чем сговориться с сыном контрабандиста, пробраться в трюм двухмачтовой шхуны и отправиться на поиски приключений. Маленького авантюриста высадили в первом же порту, он торжественно пообещал отцу больше не бегать – и нашел себе другие развлечения.

Гимназист Вася подружился с Жаколино Роше, клоуном цирка Чинизелли, упросил его показать акробатические трюки, и оказался способным гимнастом.

Цирк Чинизелли 19 век
Цирк Чинизелли 19 век
Цирк Чинизелли 19 век

Следом мальчик заинтересовался французской борьбой – и в ней тоже делал успехи. И даже учился вполне прилично, не желая позорить имя отца, был вторым в классе по оценкам. И в издательских проектах родителей принимал участие – школой журналистики для мальчика стали «Ревельские известия».

По окончании гимназии Дмитрий и Василий получили возможность выбрать себе дальнейшее образование по вкусу. Отец мог оплатить университет обоим и надеялся втайне, что холодный и чопорный Петербург охладит горячую кровь младшего сына. Не тут-то было!

Василий Янчевецкий успешно поступил на историко-филологический факультет Петербургского Университета, успешно постигал науки, заработал стипендию, не лез ни в разгул, ни в крамолу, как многие товарищи.

Студенческие волнения, 19 век
Студенческие волнения, 19 век
Студенческие волнения, 19 век

Он даже публиковался понемногу в университетских изданиях. Правда занятий акробатикой не оставил и цирк посещал чаще, чем иные студенты театр, но каждый имеет право на слабости.

Армия Василию не светила – сырой питерский климат усилил астму, которой Янчевецкий страдал с детства. Родители с нетерпением ждали сына домой, ему уже подыскали богатую невесту из хорошей семьи… Новость, которую молодой историк принес из Петербурга, поразила их словно молния. По России пешком? Ты, что бродяга?!

«Чего вы боитесь? — ответил я, — ведь Ломоносов ушёл пешком из деревни в Москву, а я пойду, наоборот, из Петербурга в деревню. Я хочу узнать, как и чем живёт мой народ. Хотя я изучил четыре языка и множество наук, а простой русской речи и народной жизни не знаю. Не бойтесь за меня! Я смело нырну в людское море и сумею вынырнуть на другом его берегу!..».
Прокудин-Горский, море в Сухуме
Прокудин-Горский, море в Сухуме
Прокудин-Горский, море в Сухуме

Очарованный странник

На самом деле приключение Янчевецкого выглядело вполне практично. Он не пустился в странствия, очертя голову, как Гиляровский или Грин. Для начала Василий договорился с Санкт-Петербургскими ведомостями о выпуске серии очерков из жизни простого народа России с путевыми расходами в 50р в месяц и оплатой в 50 копеек за строчку. Для 1898 года – вполне приличные деньги. Да и статус внештатного корреспондента столичной газеты давал пусть непрочную, но защиту.

Первое путешествие писателя длилось без малого год. Он стартовал из Новгородской губернии, выбрел на Смоленщину, направился к Казани, по Волге с бурлаками дошел до Симбирска и свернул на юг в сторону Киева.

Прокудин-Горский, крестьяне
Прокудин-Горский, крестьяне
Прокудин-Горский, крестьяне

Удивительно, но в коротких скупых очерках из народной жизни (в 1901 году они составили первую книгу Яна «Записки пешехода») уже чувствуется авторский стиль и авторская позиция. Хаджи Рахим, беспристрастный наблюдатель, записывающий увиденное без осуждения и оценки.

Утром бабы растопляют печь тем, что могло быть насобрано: хворостом, щепками, соломой; дрова же слишком дороги. Когда постепенно проснутся и встанут взрослые и дети, каждый плеснет себе на лицо немного воды из ковшика, затем помолится усердно и долго перед образами, и все садятся за стол обедать. Едят из одной миски, и никому в голову не приходит обедать отдельно тому, кто в семье болен — в прыщах и язвах. Братство и общее уважение друг к другу не позволяют кем-либо гнушаться.

Заметки пригодились Яну спустя десятилетия – крестьяне в «Чингизхане» и «Батые», волжские рыбаки, бродячие монахи, суровые бабы и нежные девушки имели реальные прототипы, писатель встречал их в своих странствиях. Как и таинственную гадалку Биби-Гюндуз, табунщика Мусука, степного разбойника Кара-Кончара и отважных цыган-люли. Но о них позже…

Прокудин-Горский, Волга
Прокудин-Горский, Волга
Прокудин-Горский, Волга

Ненадолго вернувшись к родителям в Ревель, Ян отправился дальше. «Новая газета» послала успешного корреспондента в Лондон, дорога прошла через Германию и Голландию. Любопытный юноша и здесь потратил на путешествия все свободное время, но туманный Альбион не прельстил его – по крайней мере в дальнейших произведениях от него нет и следа.

Осенью 1900 года Ян снова странствует по России, добирается до Вологды, становится жертвой разбойников, путешествует на баржах, сплавляет плоты с плотогонами, публикуется в столичных газетах. И дожидается назначения, которое перевернет всю последующую жизнь.

У многих крупных писателей случается момент озарения, формирующий их творческое кредо. Ключом к душе становятся путешествие, встреча, невероятное зрелище, даже простой сучок, обкатанный морем (именно так скромная учительница Лиля Дмитриева превратилась в поэтессу Черубину де Габриак). Корреспондент Василий Янчевецкий стал писателем Василием Яном, попав в туркестанские степи. Там он встретился с Чингисханом...

В. Верещагин, Туркестан
В. Верещагин, Туркестан
В. Верещагин, Туркестан

Продолжение статьи - по ссылке.

Третья часть

Четвертая часть