35-я береговая батарея – Севастополь, который не сдался

12.01.2018

С 30 июня 1942 года батарея стала последним устойчивым узлом сопротивления, задержавшим противника у Херсонесского полуострова. Ее защитники, оставшиеся без командования, не поддались анархии и защищали город до последней капли крови.

После неудачной обороны Порт-Артура в русско-японскую войну 1904-1905-года, когда наши береговые батареи уступили японской корабельной артиллерии, была принята программа переустройства Севастополя. Николай II утвердил строительство батарей сверхкрупного калибра на северном и южном флангах. Из казны выделили 8 миллионов рублей. Каждая батарея была оснащена двумя двухорудийными башнями, которые вели огонь во все стороны, максимальная дальность стрельбы составляла 42 километра. По правилам орудия могли совершать до 200 выстрелов. Потом подлежали замене, но в декабре 1941 на каждое пришлось более 300 выстрелов. Основная часть башен находилась под землей, возвышаясь над поверхностью на два метра. Общая площадь береговой батареи – 5000 кв. м.

После начала Мировой войны, революционных событий 1917 года, окончательно батарея № 35 вступила в строй осенью 1929 года, в июле во главе с Иосифом Сталиным ее посетили члены Советского правительства.

...нам объявили, что началась война

В Севастополе война началась на 47 минут раньше, чем в Киеве. В 3:13 22 июня над городом зафиксировали неизвестные самолеты. С помощью магнитных донных мин немецкое командование рассчитывало заблокировать флот в бухте и уничтожить. Планы были сорваны: зенитки открыли огонь, один самолет был сбит сразу, еще два подбиты и со снижением ушли в сторону, в беспорядке сбросив смертоносный груз.

18 августа Гитлер издал приказ, согласно которому главной задачей наступления стал захват не Москвы, а Крыма, имевшего важное стратегическое значение. Германия отправила одну из самых сильных армий – 11-ю.

Город был хорошо защищен с моря, а сухопутных рубежей было недостаточно – тогда мирные жители наравне с военными вышли на строительство укреплений. 29 октября город был объявлен на осадном положении, 30 октября началась 250-дневная оборона.

4 ноября был создан Севастопольский оборонительный район, объединившую армию и флот под предводительством вице-адмирала Филиппа Октябрьского. Во время первого штурма главный удар пришелся с юга, но атака немцев захлебнулась, и в декабре было найдено новое стратегически важное место – тяжело пришлось береговой батарее. В конце декабря высажен Керченский десант, занявший внимание генерала-фельдмаршала Эриха фон Манштейна, 35-я батарея в отражении штурма почти не была задействована.

Когда еще было фортепиано

На батарее располагались четыре матросских кубрика. До войны состав приходил сюда во время дежурств и в перерыве между вахтами, в остальное время моряки жили в военном городке в трех километрах восточнее. Жили большой дружной семьей – кто-то играл на гармошке, кто-то грелся, кто-то занимал спальное место. Кормили пять раз в день. На батарее была плита, холодильник, огромное подсобное хозяйство: трактора, пахотные угодья, виноградники. Кормили хорошо даже в осажденном городе.

Бывшая центральная силовая станция – самое большое уцелевшее помещение, прежде три дизель генератора вырабатывали тут электроэнергию. Сейчас здесь размещены фотографии времен строительства батареи, портреты авторов проекта. Рабочих рук не хватало, на постройку вербовали людей с центральных районов страны. Три метра бетона и земляная насыпь – потолок, таким образом, выдерживал попадание трех авиабомб весом в две тонны.

На потолке в кают-компании вопреки стараниям черных копателей сохранились дугообразные металлические швеллеры, которыми ранее были обшиты все потолки батареи. Здесь отдыхал офицерский состав. Стояли диваны, столы, фортепиано, висели картины, пол покрывал паркет. Теперь здесь размещены карта третьего наступления немцев на Севастополь, получившего название «Лов осетра».

Третий штурм

Операция началась 7 июня 1942 года, главный удар планировался с севера. Подготовка шла очень тщательно – 20 мая ликвидирован Крымский фронт, немецкие силы сосредоточены под Севастополем – сюда была направлена вся крупная артиллерия, в том числе две самоходные мортиры типа «Карл» с калибром 600 мм – почти в два раза больше, чем у нашей батареи. Помимо «Карла» была доставлена гигантская пушка «Дора» высотой с 4-х этажный дом и калибром 800 мм – самое крупное орудие, применявшееся в Великую отечественную.

Перед началом третьего наступления в живой силе наши войска уступали противнику в два раза, в танках – в шесть раз, кроме того немцы имели абсолютное превосходство в авиации – в их распоряжении находился 8-й авиакорпус Рихтгофена, насчитывавший свыше тысячи самолетов. У защитников оставалось всего 53 самолета, способных подняться в воздух, и за две недели до начала штурма город подвергался бесконечным бомбардировкам. Количество уцелевших зданий можно было подсчитать по пальцам – Севастополь был разрушен на 98%, но город отчаянно сопротивлялся, затянув штурм на целый месяц, хотя был заблокирован с моря, суши и воздуха.

29 июня немцы форсировали северную бухту, и командный состав переместился на мыс Херсонес на 35-ю батарею. 30 июня в 9:50 командующий вице-адмирал Октябрьский в радиограмме сообщил, что боевые действия уже имеют характер уличных боев, войска сильно устали, и в данной обстановке состав продержится не более двух-трех дней. В связи с этим вице-адмирал просил в ночь на 1 июля вывести самолетами «Дуглас» на Кавказ 200-250 человек ответственных работников и командиров, а также самому покинуть Севастополь, оставив здесь своего заместителя, генерал-майора Петрова. Солдаты, приходя в наши дни на экскурсию, совершенно не удивляются поступку Октябрьского, покинувшего батарею. В то время как обычные туристы недовольно комментируют: «очень «храбрые» командиры!».

Ответ ставки поступил лишь в 19 часов – эвакуацию разрешили. В 22:20 поступила следующая шифрограмма с более детальными указаниями, но ее, по всей видимости, никто не читал. В 21 час состоялось последнее заседание командного состава – вместо командующего армии Петрова оставили командира дивизии генерала Новикова. Дело в том, что в Севастополе оставалось не более 5,5 тысяч активных штыков – меньше чем половина дивизии.

Обречены

Полковой комиссар Борис Михайлов уже находился на борту «Дугласа», когда решил остаться и успокоить толпу, заверив, будто командование улетает организовать эвакуацию, хотя прекрасно понимал, что самолетов больше не будет.

Несмотря на периодические поднимающие дух донесения, было решено взорвать обе бронебашни, чтобы не оставлять их врагу – уничтожили их в ночь на 2 июля с помощью заранее завезенных глубинных бомб. Новиков не смог эвакуироваться – катер атаковали в районе Ялты, а его отправили в офицерский лагерь, где он погиб в феврале 1944 года.

Октябрьский, переодевшись в гражданское, в ночь на 1 июля по правой потерне вышел на поверхность земли и самолетом улетел на Кавказ. 40 минут спустя по левой потерне эвакуировался генерал Петров. Рядовой состав продолжал оборону, для батареи наступило самое трагическое время. В ожидании кораблей люди тысячами толпились на берегу, пока немцы сбрасывали бомбы. Да вообще в ход шло все - с неба летели рельсы, шпалы, бочки. Горожане пытались пить морскую воду и собственную мочу. Кто-то прорывался в город к партизанам или пытался эвакуироваться самостоятельно на самодельных шлюпках и плотах.

3 июля Совинформбюро сообщило о полной эвакуации защитников города – «Наши войска оставили Севастополь» - передавала газета «Правда». На самом деле неорганизованные очаги сопротивления держали оборону здесь до 17 июля. По подсчетам историков наши потери составили от 65 до 80 тысяч человек. В период оккупации в казематах разместился немецкий госпиталь и командный пункт генерала Альмендингера, командующего 17-й немецкой армии. 12 мая 1944 последние немецкие солдаты капитулировали, батарея была освобождена.

Не всех эта страшная война оставила и после обороны. Алексей Матюхин, командир 701-й береговой батареи сутки выдерживал атаку со своими бойцами, после чего отступил сюда в надеже на эвакуацию, которая не была организована должным образом. 4 июля тяжелораненый командир попал в плен и в 1945 году находился в лагере на Дунае. До заключенных доходили слухи, что всех бывших военнопленных отправляют на Колыму. После разговора с доставленным в лагерь особистом бравый офицер покончил с собой – его погубила безысходность.

Призраки прошлого

В 40-60-е годы в бывших казематах разместилась береговая батарея №723. После того, как военные оставили это место в 1963 году, исполком Севастопольского городского совета решил отдать исторический объект под охрану государства. Однако ничего конкретного сделано не было, и батарея разрушалась и обрастала мусором, позднее территорию начали занимать нарастающие коттеджи. Только в 80-90-е годы интерес к этой странице обороны Севастополя вернулся. Музейный историко-мемориальный комплекс площадью 8 га появился в 2007 году при содействии комиссии по топонимике при городской администрации и неравнодушных севастопольцев.

Посетители кроме массива батареи могут увидеть Братскую могилу, где захоронен личный состав 2-й орудийной башни, погибший при взрыве, часовню во имя архистратига Михаила, командно-дальномерный пост, фрагменты бруствера с мемориальными табличками, позиции башен, мемориальную арку, площадь звезды, а также еще одно, очень особое место.

В Пантеоне памяти до потолка разбегаются вереницы белоснежных фамилий, целые столбцы оставляя пустыми для долгожданных новых имен. За каждым – удивительная судьба некогда живого человека. Всего в музее известны имена более 32 тысяч человек, находившихся здесь на момент эвакуации командного состава.

В зале творят настоящее волшебство. Сквозь звезды летят со всех сторон портреты защитников Севастополя. На фоне песка, камней и развалин они подходят совсем близко, заглядывают в глаза, словно хотят спросить, что же там, впереди, и исчезают в темноте, уступая место другим, другим, другим. Вместо лиц потрескивает пламя свечей, дрожащее, будто правда горячее, тающее по стенам. «Фотографию мамы увидел» - тихо шепчет пожилой сосед слева, его поддерживают за руки, пока перед нами не открывается дверь, ярким светом ослепляя новый мирный день.