Made in USSR

Думается мне, что каждое поколение чем-то отличается от другого. Мне кажется, все дело в том, в каких условиях растут люди, что они видят. Я уже немного говорила о садике, школе, вузах. Теперь хотелось бы подытожить сказанное. Хочу поставить подряд три текста под одним названием "Сделанные в СССР". Короткие рассказы про то, как нас воспитывало государство.

Когда я смотрю на наших депутатов или, простите за грубое выражение, олигархов, меня не оставляет мысль о том, что все они, как и я, родом из СССР. Они тоже были октябрятами. Мы все одной крови, просто эти государственные мужи, по неведомой мне причине, мутировали. Почему одной крови? Потому что нас всех одинаково воспитывали. Хотите вспомнить как?
Ну, наша общественно полезная жизнь начиналась с садика. Я, например, ходила в ведомственный сад на пятидневку. Это когда ребенка отдают беспечным родителям только на субботу-воскресенье. Ведомственный садик считался большой удачей: кормежка лучше, пригляд внимательнее.

Ну, не знаю, не знаю. Суп с вареным луком был, каша с комками присутствовала, рыбий жир - полная столовая ложка в каждую глотку ежедневно.

Насчет пригляда тоже не уверена. Я, впрочем, с ранних лет сама за собой приглядывала. А вот мой двоюродный братишка в том же садике сбежал из-под опеки мудрых руководителей-воспитателей.

Их группу в полном составе к зубному повели. Мой умный братик резонно решил, что зубоврачебное кресло не то место, где он хотел бы оказаться, и спрятался в кустах на территории садика. Когда группа, шаркая пыльными сандалями, понуро скрылась за углом, братишка бросился к воротам. Короче, он смог добраться от Давыдково до Пионерской, будучи четырех лет от роду. Подбежав к родной двери, он стал что есть силы жать на звонок. Из-за двери раздался голос нашей прабабушки: "Хто там?"

- Это я, твой внук, Илюша, - прорыдал испуганный малыш.

- Нет, - исключила такой вариант прабабушка, - Илюша в садике! Иди отсюдова, мальчик!

Уж не знаю, как сумел доказать бедный ребенок свое родство с суровой бабулей, но она таки его впустила. Через час за беженцем приехала делегация из садика. Мальчик залез под огромную супружескую постель, и достать его никто не мог. Тогда находчивые воспитатели принесли швабру и вытащили беженца на свет божий. Так что пригляд был и тогда не очень. Особенно по ночам, когда оставалась одна нянечка, которая, как правило, крепко спала. И детки были предоставлены сами себе. Так, моя близкая знакомая, тоже посещавшая такую пятидневку, рассказывала, что с ней ночью случился конфуз. Что, кстати, частенько бывает с трехлетками. Она проснулась в мокрой кроватке, страшно испугалась позора и пошла в туалет - стирать простыню. Бедное маленькое дитя!

Думаю, в своих страданиях она была не одинока. Иначе зачем нас всех по ночам будили и высаживали на холодный железный горшок? В свои пять лет я воспринимала это как чистое издевательство. Я знаю расхожую фразу: в неволе не размножаюсь. Так вот, я в неволе даже не писаю. Поэтому нянечка еще и костерила меня в ночи на чем свет стоит. Я же только закусывала губу от страшной обиды: я же никогда не писаюсь, чего она ко мне пристает?

Днем нас тоже воспитывали. У нас были какие-то занятия. То мы рисовали грибы-мутанты, то писали буквы. На музыкальных занятиях подпрыгивали и учили стихи. Стихи еще туда-сюда, а вот подпрыгивать в такт у меня получалось фигово. Я всегда о чем-то своем думала. Глядь - вся группа уже проскакала зайчиками до другой стены, а я в отрыве от коллектива на стульчике сижу. Очень ругалась музыкальная тетенька и заставляла меня в гордом одиночестве скакать под смех однокашников. Стихи я выучивала легко, и первыми же детсадовскими строчками довела родителей до слез.

Звучали они так: "Я маленькая девочка, танцую и пою. Я Ленина не видела, но я его люблю!" Вернее, так они должны были бы звучать, если бы я в свои три года выговаривала все буквы. Но в моем исполнении слово "люблю" неизменно превращалось в "убью". Родители рыдали от смеха и заставляли меня повторять и повторять этот поэтический шедевр. До сих пор мама с удовольствием вспоминает об этой декламации.

Да, еще нас кормили. Я уже говорила об этом. Но не упомянула, как это делали в те далекие времена. Если ты, например, не съедал что-то, особо мерзкое на твой неискушенный взгляд, тебя могли оставить сидеть за столом надолго. Был еще более кардинальный прием - вылить содержимое тарелки несчастному малоежке за шиворот. Такое обычно проделывали с мальчиками.

Еще мы гуляли. Тут весь фокус был в том, чтобы быстро и качественно одеться. Копуш ждали репрессии. Так, мой муж рассказывал, что его за медлительность голым поставили на виду у всей группы. Поэтому примерно двадцать лет нашей совместной жизни ушло на его реабилитацию.

Были еще и другие наказания: оставить почти одетого ребенка сидеть в раздевалке на все время гуляния или посадить в сушилку.

Наверное, было и что-то веселое и бодрящее в садовских буднях. Но я запомнила это. И еще жуткий запах горелой каши и ложного кофе.

Поэтому, когда я сегодня любуюсь на наших государственных мужей, всегда думаю о том, что и железного горшка они в детстве не избежали и вкус рыбьего жира им родней родного. Вопрос: почему же они так далеки от народа? Может, опять начать их высаживать на горшок?:)