Нужна ли России новая Октябрьская революция

13.11.2017

Юбилей Октябрьского переворота (который с 1927 года принято именовать Великой Октябрьской социалистической революцией) прогнозируемо вызвал шквал публикаций, постов в соцсетях и жесткую дискуссию.

Естественно, речь шла не только об историческом значении этого события, его последствиях и возможных альтернативах. Потоком шли ностальгические воспоминания о советских временах, воспоминания о советской жизни, сравнения с нынешними временами, естественно, не в пользу последних (в данном контексте я веду речь только о России).

Причем, что характерно, практически все «ностальгирующее» числят себя патриотами, сторонниками сильной России, а в идеале – воссоздания СССР (понимая под ним практически то же российское государство), а значит, негативно относящиеся к украинскому марионеточному русофобскому режиму. Часть из них и нынешнюю российскую власть считает «продажной девкой мирового империализма», мечтая о её свержении и установлении в России «народной власти», новой реинкарнации сталинского режима, которая-де мировым буржуям покажет «кузькину мать».

Но речь не о них, а о тех, кто лояльно относится к российской власти, поддерживает в целом её политику, направленную на укрепление суверенитета и отстаивания национальных интересов в глобальном противостоянии, признает успехи современной России и гордится ими. При этом большинство из них позиционирует себя как «противники всяких революций», видимо, понимая под ними исключительно украинский и прочие майданы, свидетелями которых мы стали в последние годы. Естественно, российского майдана они не хотят от слова совсем, не упуская случая повозмущаться Навальным и его «школотой».

Вот им-то мне и хочется задать свой вопрос: а как бы вы реагировали, если бы они вышли на улицы не с либеральными лозунгами, а с милыми вашему сердцу призывами к социальному равенству, ликвидации олигархии как класса, национализации средств производства, в общем, за возврат ко всем тем прелестям советской жизни, которые вы так упоенно расписываете, причем революционным путем, как 100 лет назад? Если вместо Навального появится новый условный Ленин, Троцкий или столь почитаемый большинством из вас Сталин?

Может ли такое быть? Еще как! Ведь движущей силой любой революции выступает молодежь, которую легче всего склонить к отрицанию постулатов общества, в котором они выросли, и «большие игроки» всегда этим пользуются. А уж под каким соусом (нацизм, либерализм, социализм) – вопрос второй, тут главное правильно определить наиболее востребованную недовольной частью общества идеологию.

Ведь именно вы формируете ту самую «социалистическую» повестку, рассказывая о социалистическом «рае», забывая, что еще три тысячи лет назад в книге Экклезиаста записано: «Не говори: “Отчего это прежние дни были лучше нынешних?”, потому что не от мудрости ты спрашиваешь об этом». (Ветхий Завет, Книга Экклезиаст, глава 7, стих10)

И если вы полагаете, что «империалисты» могут поддерживать в России только идейно близких к ним либералов, то, смею заверить, вы очень глубоко ошибаетесь. «Думал ли я, когда приезжал в 70-е годы в СССР, о том, что когда-нибудь буду поддерживать коммунистов и желать вам победы...» —привела слова Джо Байдена депутат Госдумы от КПРФ Нина Останина (Око планеты) после встречи оного с российской оппозицией еще в марте 2011 года, когда он приезжал в Москву «уговорить» Владимира Путина не выдвигать свою кандидатуру в президенты.  Ведь по большому счету США все равно, какой будет Россия: капиталистической, социалистической, демократической, авторитарной или еще какой. Главное, чтобы она была слабой.

И думаю, интерес не только в том, чтобы использовать «реставрационные» настроения для общей раскачки ситуации в стране, создании ситуации, в которой нынешнюю российскую власть атакуют со всех сторон – либералы, националисты, коммунисты… Если победителем этих «гонок» станут последние, вряд ли кого из недругов России это расстроит, тем паче – напугает. Ностальгирующие любят с тоской вспоминать: «тогда нас уважали», «тогда нас боялись». Не знаю, может ли быть страх перед тобой для нормального человека (и государства) самоцелью, а не более чем средством самозащиты, но и четырежды отсидевшего амбала-алкоголика соседи благоразумно опасаются. Но стоит ли путать это чувство с уважением?

О каком подлинном уважении со стороны рядовых жителей западных стран к СССР можно было говорить, когда они видели редких зашуганных «русо туристо», глядевших на множество банальных для западного обывателя вещей, как папуас на ржавую консервную банку, боявшихся даже бросить взгляд на книжный прилавок (там могла оказаться «антисоветчина» или, хуже того, – порнография), отказывающих себе в бутылочке воды и даже посещении туалета, дабы на сэкономленные сантимы купить лишнюю кофточку, и питающихся в гостиничных номерах привезенными продуктами, разогревая их загадочным устройством под названием kipjatilnik?

Не добавлял уважения и все более увеличивающийся поток невозвращенцев, людей, несмотря на все усилия властей, правдами и неправдами вырывающихся из социалистического рая, при абсолютно единичных случаях «встречного движения». Да и мало кому из посетивших СССР удавалось замылить глаза горячим приемом и тщательно подобранной программой, чтобы они не увидели очереди, убогий быт, а за гостеприимством – самоуничижительное низкопоклонство («чистый туалет – это для иностранцев»).

А главное, такая «Верхняя Вольта с ракетами» идеально выполняла роль пугала для консолидации всего западного (и не только) мира вокруг США. Нежелание лишиться привычных гражданских и экономических свобод и оказаться в очереди за туалетной бумагой вполне оправдывало размещение американских баз, отказ от части суверенитета, Бреттон-Вудскую систему, которую можно было рассматривать и как плату Америке за защиту «свободного мира».

И не скажешь, что СССР не предпринимал масштабных усилий для формирования своего положительного имиджа за рубежом и донесения своей позиции до западной общественности. Но огромный объем иновещания, привлечение лучших сил для работы в нем (оттуда вышло большинство звезд перестроечного, да и нынешнего телевидения: Познер, вся бригада «Взгляд» и др.) давали практически нулевой эффект и снисходительные ухмылки «идеологических противников»: болтайте, мол, у нас ведь, в отличие от вас, свобода слова, глушилок не ставим, иного мнения не боимся.

Разве сравнишь с сегодняшней ситуацией, с истерической реакцией и самым серьёзными попытками препятствовать работе Russia Тoday и агентства «Спутник». И дело не в попытках найти объяснение поражению Клинтон, а в том, что «это» работает! Что уже миллионы людей (причем активно интересующихся политикой, а именно они формируют общественное мнение) обращаются к российским СМИ, чтобы получить альтернативную западному мейнстриму информацию и, что еще ужаснее, начинают верить ей, потому что она убедительна, а еще потому, что за ней стоит авторитет России, в которой все больше и больше людей видят не «тоталитарного монстра», а нормальную, динамично развивающуюся, хотя и с очевидными трудностями, страну.

Касается это не только рядовых граждан, притом, что их мнение все-таки имеет значение, но и части элит, которые настроены на сотрудничество с Россией и, более того не видят в ней угрозы, а значит, и причин для следования в фарватере политики США, признания за ними доминирующего положения в мире…

Поэтому-то ключевой постулат нынешней антироссийской пропаганды в том и состоит, что-де современная Россия – это тот же «совок», только в новом обличье. И нужно признать, это тоже работает, особенно на постсоветском пространстве и в странах бывшего соцлагеря. А ведь нынешние войны – «гибридные», в них основная битва идет за души и сердца людей, пропаганда становится главным оружием, отводя пушки и ракеты на второй план. Но в любой войне победа достигается захватом территории противника, а значит, в современных условиях – привлечением людей на свою сторону, тех, кто пока нейтрален, и тех, кто ныне является твоим противником.

Вся же современная русофобия процентов на восемьдесят построена именно на антикоммунизме, на ассоциации коммунизма с Россией, в который множество людей действительно не имеют никакого желания возвращаться. По сути, антикоммунизм – главный козырь против сегодняшней России.

Можно вспомнить, как, подавив Белое движение, большевики легко разобрались с самостийными режимами в Украине и закавказских республиках. Причина этого в том, что их население не страдало русофобией, а в большевиках видело новую российскую власть. А вот в Польше, где у русофобии были глубокие исторические корни, попытка советизации закончилась оглушительным провалом. То, что многие жители нынешних постсоветских республик стали «поляками», – один из главных итогов 70 лет советской власти.

Даже в Галиции в 1939 году не все, конечно, но значительная часть населения, встретила Красную Армию весьма благожелательно. Но двух лет советской власти хватило, чтобы превратить жителей края в самых отъявленных не только антикоммунистов, но и русофобов, последствия чего проявляются (да еще как!) до сих пор. А ведь приход туда армии Российской Империи в 1914 и в 1916 годах такой реакции не вызвал, скорей наоборот, никаких негативных воспоминаний о себе русская армия и русская администрация не оставили.

У многих из нас есть знакомые с Украины, других постсоветских государств, которые объясняют свою поддержку Майдана и неприязнь к России именно нежеланием возвращаться в «совок». И как их убедить в том, что они ошибаются, если большинство «ватных» пабликов заполнено апологетикой «совка» и портретами Сталина, оправданием и отрицанием темных страниц советской истории?

Их авторы прямо-таки вопиют: да, Россия – совок, а если еще не совсем совок, то не переживайте, мы её обязательно вернем в совок. И, пользуясь советской терминологией, «на чью мельницу» льют воду авторы этих стенаний? Не тех ли, кто «30 лет назад не мог и представить», по сути облегчая работу их пропагандистской машины? Да, геополитический противник активно спекулирует на этих темных страницах истории, заодно стараясь дискредитировать светлые и героические, которые также были в те времена (и чему, безусловно, нужно давать отпор), но, извините, «на войне как на войне», благородства от врага ждать не приходится. Но не приносят ли попытки оправдания темных страниц советского прошлого обратного эффекта? Какую реакцию человека, помнящего рассказы собственных бабушек и дедов о голоде  33-го и терроре 37-го, можно ожидать на пассажи  о том, что «сажали всех правильно», или о том, что умерло от голода всего-то 600 тыс. человек (хотя даже советская статистика показала 1,8 млн. «избыточной смертности» в Украине в 1933 году)?

Обвинять же капиталистические державы в крахе социализма столь же абсурдно, как «клеймить позором» за то, что «Спартак» проиграл футболистам «Зенита» (дескать, не захотели добровольно уступать «правильному» сопернику), — извините за такое сравнение. Столкновение государств, социально-экономических систем — это не футбол, тут идет игра без правил и «переборчивости» в средствах, чем обе стороны «грешили» в равной степени. Хотя, естественно, у них — подлые шпионы, у нас — героические разведчики; Пеньковский — гнусный изменник (вполне согласен с такой оценкой), а Ким Филби — доблестный борец; Сахаров — «отщепенец», Гэс Холл — «соль земли американской» (так назывался документальный фильм Валентина Зорина об американских коммунистах) и наоборот.

Так что победил в этой схватке более жизнеспособный строй. «Производительность труда, — писал В. И. Ленин в «Великом почине», — это, в последнем счете, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя. Капитализм создал производительность труда, невиданную при крепостничестве. Капитализм может быть окончательно побежден и будет окончательно побежден тем, что социализм создает новую, гораздо более высокую производительность труда» (ПСС, т. 39, с. 21–22).

И можно ли спорить с тем, что капитализм доказал свою способность обеспечивать производство большего количества товаров лучшего качества? Ответ на вопрос, почему так произошло, также можно найти у В. И. Ленина. В работе «Империализм как высшая стадия капитализма» он отмечает, что если конкуренция была фактором технического и экономического прогресса, то монополия — мощный фактор застоя и регресса; захватив господствующее положение, монополии не проявляют интереса ни к обновлению продукции, ни к повышению ее качества, ни к снижению издержек производства и делает вывод: «монополия ведет к загниванию, а абсолютная монополия — к абсолютному загниванию».

Конечно, все вышесказанное относилось к монополистическому капитализму, но разве не было советское государство сверхабсолютной монополией не только в материальном производстве, но и во всех сферах общественного бытия? Отсюда и, по сути, предсказанный Ильичом результат. И в «предательстве» партийной верхушки (в коей многие также видят причину краха социализма) легко увидеть один из симптомов «загнивания» (в самом широком понимании), хотя, на мой взгляд, главная причина в другом — бывшие на верху советской системы куда лучше «широких масс» видели ее принципиальные недостатки и нарастающее отставание от ведущих капстран (впрочем, своих «подданных» через официальную пропаганду они, естественно, старались убедить в обратном).

Что же касается «планов» ренессанса социализма, реализации его в «правильной» форме, то стоит вспомнить, что строился социализм не только в СССР, но и еще примерно в 20 государствах, но результат получился везде одинаковый. И где гарантии, что в этот раз все пройдет мирно и благостно, что очередные «великие потрясения» не обрушат Россию в пучину нового кризиса, не отбросят в «разруху», как это случилось после события столетней давности и чего желают её враги?

В 20–30-х годах минувшего века среди западных интеллектуалов было модно называть происходившее в нашей стране «российским экспериментом». Честно говоря, я уверен, что с нас «экспериментов», проверки на себе чьих-то умозрительных теорий, достаточно (как говорил Бисмарк, «если вы хотите построить социализм, выберите страну, которую не жалко, например — Россию»). Пусть теперь поэкспериментируют другие!