РАДИКАЛЫ НАЧИНАЮТ ПОНИМАТЬ, ЧТО ИХ ИСПОЛЬЗОВАЛИ И НИКАКОЙ ЕВРОПЫ ДЛЯ УКРАИНЫ НЕ БУДЕТ

Ещё парочка статей в «Нью-Йорк таймс» и в Украине не останется ни одного живого свидетеля «святого Майдана». Это доказывает быстрота с которой переобуваются все, кто ещё вчера лучился еврооптимизмом, волонтёрил на ВСУ и поддерживал «Правый сектор».

Буквально вчера две активистки революции «гидности» – Ирма Крат (сотница «Женского батальона Майдана) и одесская активистка Ирина Медушевская раскаялись, прозрели, попросили украинцев больше не проводить революций и захотели вернуть Януковича. До этого «поменяли» позицию журналист Дмитрий Гордон и художник Александр Ройтбурд, приветствовавший сожжение одесситов 2 мая. Заметим, что все раскаявшиеся и переобувшиеся – это так называемые «мытци», то есть, художники, поэты, писатели, журналисты, создававшие картинку «светлых лиц» на Евромайдане. И делающие вид, что не знали: за «светлыми и духовными» «онижедетьми» маячат штурмовики ПС со снайперскими винтовками.

«Итоги. Вина. Ответственность. Дальше.

Вот и кончается отпуск. С момента приезда из России 25 июля и вплоть до сегодняшнего дня я не делала ничего, проведя 20 дней в больном кошмаре аккультурации к собственной Родине, где я родилась и где похоронены мои предки. Я выстояла. Оглянусь теперь. Если в Питере за три недели я провела 11 проектов: выступление на Звенигородской, вечер в университете, уличные чтения на Невском, арт-терапия, дискуссия в библиотеке Маяковского, проект в "Раскольникове", вечер в Интерьерном театре, запись и презентация рок-альбома, жюри в международном конкурсе, литературная дуэль на Васильевском, - и это не считая краеведческих поездок и общений, то в Киеве мне с трудом удалось созвать 20 знакомых, которые пришли мужественно поддержать меня в подвал 3 августа. С тех пор я слегла. Я лежала и понимала, что со мной здесь в принципе кончено. Эта система не допустит никого, кто мыслит не так, как она. Эта система, одурачив население, выдаёт себя за народ. От интеллигенции я особо ничего не жду, потому что она в большинстве своём занимается самоцензурой и ложится под трэнд. Её можно понять: людям внушили, что завтра Киев будут бомбить. Любая мания делает из людей предателей. Мания преследования - не исключение. Эта власть знает, как себя заслонить от праведного гнева. Она активно мусолит тему войны.

Честно скажу: мне советовали взять в охрану бывших регионалов. Я поговорила с в общем-то неплохими ребятами и поняла, почему мы тогда вышли на Майдан. Мы привели этих, ибо невозможно было терпеть тех. По сути, мы одно рагулье сменили на другое. Мы - лузеры. И вот я сижу назло всем бесам в майке с Че и понимаю: мы лузеры, потому что никто не знает о том, что мы были и ещё живы. Первые революционеры, которые хотели свободы, а не гражданской войны, диалога, а не русофобии, люстрации, а не коррупции. Да, вина моя велика. Но не перед теми, которые хотят загнать Украину во второй лагерь. А перед самой Украиной. Это наша коллективная вина. Мы не заявили о себе. Мы ушли. Кто домой, кто в окопы, кто учиться в Польшу, кто работать в Питер, кто обслуживать в ресторане, кто в левацкие СМИ. Нас не показал российский агитпроп. Вам, мои друзья, показали безумцев с плакатами: "На ножи!" Нас не показывает украинский агитпроп. Нас просто маргинализировали. В результате мы получили войну двух невменяемых лагерей, каждый из которых считает себя обороняющимся. Мне очень жаль простых бойцов с обеих сторон. Очень жаль дончан. И жаль мобилизованных ВСУ. Жаль немногочисленных, сумевших остаться честными добробатов с нулёвки, которые до сих пор играют в хроники Нарнии. Мне не жаль тех, кто сидит в сети. Простите, но диванных патриотов мне не жаль. Я вижу, как они набрасываются стадом. Как формируют мнение. Как используются властью. Это трагикомедия, которая скоро не кончится. И поскольку стенку переломать не удастся, а подчиняться ей я не буду, ибо мы, революционеры такие, мне рано или поздно придётся сойти с трассы. Или меня сойдут. Пока я ещё немного поработаю, но я это делаю уже ва-банк, с полным осознанием риска и вопреки доводам близких остерегаться. Я понимаю, что потом будет. Вы тоже. Но Бог располагает. И он расположил меня к этому решению. Иначе я не могу.

Уважаемые противники Майдана! Мы друг друга не видели. То, что вы видели, - ужасное детище нас. Наши гротески и наши убийцы. То поколение, которое не сошло с ума, не желает видеть Украину ещё одним Чили в неолиберальной матрице националистического диктата и бандитского капитализма, не желает видеть Украину совдепом по сути в бандеровской форме, но также и не желает её видеть малороссийской субтерриторией. Я понимаю, что мы сами подвели под это Донбасс, что меж двух крайностей выбирать не из чего. Что третий путь кажется утопией.

Но также я верю в то, что, даже если нас будут убирать по одиночке, мы выживем. Люди мира, которые хотят для своего народа свободной разумной государственности, открытой Европе и России, имеющей свое достоинство на этом пути. Да, открытой, потому что войну надо кончать. Потому что в ней виноваты все, а всех более мы. Так, по Достоевскому, должна думать каждая из сторон, прежде, чем нести свои флаги и грады другой. Нам несли, но и мы несли. И это вина. Страшная и непоправимая.

Прохудившиеся кастрюльки, нацпредатели, кающиеся магдалины, коллаборанты, люди со Стокгольмским синдромом, агенты, пацифисты, космополиты, идиоты... нас много. И мы ничего не можем, потому что мы лузеры. Но надо хотя бы сказать это и работать. Работать, не изменяя своей идентичности, не ложась ни под один из политических лагерей с отчаяния или со страха, но принимая в сердце адекватных людей отовсюду. Я буду. На отведенный мне Господом срок. Всем, кто меня терпит, - удачи и любви в сердце».