Как лечили рак древние люди

Многие люди думают, что рак появился относительно недавно, а древние люди от него не страдали. Но это не так: ученые нашли множество доказательств, что люди болели раком и в каменном веке, и в Древнем Египте, и в средневековой Германии. И, конечно, врачи пытались его лечить. Рассказываем о способах лечения рака в прошлом и о том, как мы боремся с этой болезнью сейчас.

Как лечили рак древние люди

Правда ли, что древние люди реже болели раком?

Это утверждение звучит резонно. Особенно если учесть, что среди причин онкологических заболеваний есть употребление табака, воздействие радиации и контакт с промышленными веществами-канцерогенами.

Однако утверждать, что онкологических заболеваний в древности было намного меньше, со всей уверенностью нельзя. Хотя бы потому, что 5-10 процентов всех видов рака связаны с генами, унаследованными от родителей — то есть получить онкологическую болезнь «по наследству» в древности можно было точно так же, как и в наши дни.

Узнать правду о том, насколько были распространены онкологические заболевания в прошедшие эпохи, должны помочь древние захоронения. Однако изучать заболеваемость раком по костям очень сложно.

Во-первых, если речь идет о по-настоящему давних временах, до нас доходит не так уж много костных остатков. Во-вторых — и это самое главное — не все онкологические заболевания оставляют следы на костях.

 Исследуя скелеты людей, живших в прошлые эпохи, проще всего найти первичные опухоли костей — а это менее 0,2 процента всех онкозаболеваний
Library of Congress
Исследуя скелеты людей, живших в прошлые эпохи, проще всего найти первичные опухоли костей — а это менее 0,2 процента всех онкозаболеваний Library of Congress
Исследуя скелеты людей, живших в прошлые эпохи, проще всего найти первичные опухоли костей — а это менее 0,2 процента всех онкозаболеваний Library of Congress

Еще в костях порой можно обнаружить метастазы некоторых других видов онкологических болезней: рака молочной железы, предстательной железы и легкого. Однако это не так просто, как кажется. В 1996 году английский палеонтолог Тони Вальдрон изучил регистр смертей за 1901–1905 годы и выяснил, что вероятность обнаружения признаков рака в костных останках мужчин составляет 0–2 процента, а у женщин — 4–7 процентов.

Поэтому с уверенностью мы можем утверждать только одно — раком люди болели всегда: и в каменном веке, и в более поздние эпохи. Например, в 2007 году ученые из Мюнхена обнаружили пять случаев рака среди 905 скелетов в египетских некрополях, и тринадцать случаев — среди 2547 захоронений на средневековом кладбище в Германии.

Другое дело, что характер заболеваемости и частота встречаемости различных онкологических заболеваний в стародавние времена, скорее всего, был совсем иным, чем сейчас. Хотя бы потому, что продолжительность жизни людей все время увеличивается.

По прогнозам, к 2030 году 70 процентов всех случаев рака будет выявляться у людей в возрасте 65 лет и старше. Но всего 200 лет назад (то есть в середине XIX века) средняя ожидаемая продолжительность жизни мужчин составляла 40 лет, а женщин — 42 года. Получается, что до многих видов рака, распространенных в наши дни, предки попросту не доживали.

Как лечили рак до XX века

Самый древний метод лечения рака был описан в медицинском папирусе Эберса — то есть в 1500 году до нашей эры. Египетский фараон Имхотеп рекомендовал «прото-иммунотерапию»: нужно было сделать припарку возле опухоли, а потом надрезать ее. Фараон рассчитывал, что в месте надреза начнется воспаление, которое уничтожит опухоль.

Самое интересное, что «фараонский» метод вполне мог сработать. Например, редкая раковая опухоль святого Перегрина способна к спонтанной регрессии — но только в том случае, если в рану попадет инфекция. Однако куда чаще целители из Египта, Греции, Рима и Индии ограничивались тем, что прикладывали к опухоли тепло — в надежде, что нагревание поможет справиться с болезнью.

Рак святого Перегрина: болезнь с чудесным исцелением
Отец Перегрин жил на рубеже XIII-XIV веков, происходил из хорошей семьи и вел праведную жизнь — а прославился благодаря необычной истории своей болезни. В молодости священник заболел раком голени, которая потребовала ампутации ноги. Однако, когда подошел срок операции, врач увидел, что опухоль исчезла — так что удачливый священник ушел из его «кабинета» на обеих ногах.
Сегодня мы знаем, что «самопроизвольное» излечение от рака — вполне возможное, хотя и достаточно редкое явление. Иногда попавшие в рану микробы действительно «модифицируют» иммунный ответ, и организм оказывается в состоянии победить рак. На этом принципе основана современная иммунотерапия. Однако в средние века о работе иммунитета ничего не знали, так что чудесное исцеление приписали не микробам, а божественному вмешательству.
Долгие годы «иммунотерапия» путем загрязнения хирургической раны шла «в комплекте» с хирургическим лечением рака. Поскольку о стерильности хирургических кабинетов и инструментов речь не шла, вырезавшие раковые опухоли хирурги неизбежно заносили в них болезнетворных бактерий (например, Streptococcus pyogenes и Serratia marcescens).
Для многих прооперированных людей это заканчивалось плачевно, поскольку приводило к сепсису (смертельному заражению крови — прим.ред). Однако некоторые пациенты, страдавшие способным к регрессии раком, вытягивали «счастливый билетик» и исцелялись. Подобные случаи описывали и в XVIII, и в XIX, и даже в начале XX века.

Авторство термина «рак» приписывают греческому врачу Гиппократу (460-370 годы до нашей эры). Считается, что он первым использовал слово «carcinos» для описания не образующих язвы опухолей, а слово «carcinoma» — для описания «язвенных» опухолей.

Оба термина — «carcinos» и «carcinoma» — восходят к греческому слову «краб». Возможно, ученый решил, что силуэт опухоли под кожей напоминает это животное
Оба термина — «carcinos» и «carcinoma» — восходят к греческому слову «краб». Возможно, ученый решил, что силуэт опухоли под кожей напоминает это животное
Оба термина — «carcinos» и «carcinoma» — восходят к греческому слову «краб». Возможно, ученый решил, что силуэт опухоли под кожей напоминает это животное

За второй термин, «онкология», мы должны быть признательны второму греческому врачу, Галену (130-200 годы нашей эры). Для описания опухолей он использовал греческое слово «отек», или «oncos». Оба знаменитых грека придерживались гуморальной теории, в соответствии с которой за здоровье человека отвечают четыре жидкости организма: кровь, мокрота, желтая и черная желчь. Если баланс этих жидкостей нарушается, человек заболевает. В соответствии с этой теорией к раку приводил избыток черной желчи, которая скапливается в некоторых органах и тканях. Их идеи продержались до конца Средних веков.

Чтобы вылечить рак «по Галену», нужно было либо нормализовать образ жизни при помощи правильного питания и переезда в «здоровое место» подальше от болот с их тлетворными испарениями — либо попытаться выпустить избыток черной желчи из опухоли хирургическим путем. Однако в отсутствие антибиотиков хирургическое лечение онкологических болезней было крайне болезненным и рискованным делом.

Вплоть до середины XIX века большинство пациентов предпочитало хирургии самое фантастическое якобы «медикаментозное» лечение. Аптекари запаслись зубом кабана, легкими лис, настойкой свинца, молотым белым кораллом и другими сомнительными средствами. Хирургические операции применялись нечасто — лишь изредка хирурги-парикмахеры проводили мастэктомию (удаление опухоли груди). Разумеется, без анестезии и в антисанитарных условиях.

В XVIII веке на смену гуморальной теории пришла теория лимфы. Но это было немногим лучше гуморальной теории. В то время считалось, что рак возникает, если в органах и тканях понемногу накапливается разрушающая и отравляющая организм лимфатическая жидкость.

 Истинный прорыв в лечении рака произошел только в XX веке. В это время на помощь хирургам пришли методы, которые до сих пор широко используются в онкологии: лучевая терапия, гормональная терапия, иммунотерапия и химиотерапия
Library of Congress
Истинный прорыв в лечении рака произошел только в XX веке. В это время на помощь хирургам пришли методы, которые до сих пор широко используются в онкологии: лучевая терапия, гормональная терапия, иммунотерапия и химиотерапия Library of Congress
Истинный прорыв в лечении рака произошел только в XX веке. В это время на помощь хирургам пришли методы, которые до сих пор широко используются в онкологии: лучевая терапия, гормональная терапия, иммунотерапия и химиотерапия Library of Congress

Прорыв в понимании причин рака случился только в середине XIX века, с появлением микроскопа современного типа. «Отцом онкологии» стал немецкий ученый Рудольф Вирхов — он не только впервые описал раковые клетки, но и установил, что между воспалением и онкологическими заболеваниями есть прямая связь. Теперь удаленные хирургом опухолевые ткани можно было исследовать и уверенно отличать от здоровых.

А поскольку к тому времени уже была изобретена асептическая хирургия (спасибо за нее мы должны сказать английскому доктору Джозефу Листеру) и анестезия (которую изобрел бостонский стоматолог Уильям Мортон), оперативное лечение онкологических заболеваний впервые перестало напоминать гусарскую рулетку.

Лечение рака в XX веке: краткая история

Лучевая терапия. В 1898 году Мари и Пьер Кюри открыли, что радий и полоний могут испускать радиоактивное излучение. Через четыре года после этого немецкий биолог Теодор Бовери пришел к выводу, что раковые опухоли возникают из обычных клеток с поврежденными хромосомами.

Примерно в то же время удалось выяснить, что излучение радия тоже способно повреждать хромосомы в клетках. Еще через год радий впервые использовали, чтобы повредить раковые клетки еще сильнее — и уничтожить их. В эксперименте приняли участие два пациента с базально-клеточным раком — и оба выздоровели.

Долгое время главной проблемой лучевой терапии была ее неуправляемость. Возникали сложности как с расчетами нужной дозы облучения, так и с четким нацеливанием его на раковые клетки. Это очень важно: если перестараться с облучением и промахнуться мимо опухоли, облучение неизбежно повреждало в том числе и здоровые клетки. К счастью, в последней четверти XX века была изобретена конформная лучевая терапия. При этом подходе луч направляют при помощи компьютерной томографии, которая позволяет получить точные трехмерные модели облучаемой ткани.

Затем появилась лучевая терапия с модуляцией интенсивности (IMRT), которая позволяет регулировать интенсивность воздействия, и радиосенсибилизаторы — вещества, которые делают раковые клетки более чувствительными к воздействию радиации. Все это позволило заметно уменьшить побочные эффекты от лечения.

Химиотерапия. В 1909 году немецкий химик Пауль Эрлих предположил, что иммунная система организма способна выслеживать и уничтожать раковые клетки. Впоследствии эта идея превратилась в «гипотезу иммунного надзора», а Эрлих стал «отцом» сразу двух методов лечения онкологических заболеваний — иммунотерапии и химиотерапии.

Однако прорыв в химиотерапии случился только после Второй мировой войны, в 1949 году. В то время ученые активно изучали ядовитый иприт, больше известный как горчичный газ, который применялся в качестве химического оружия. Неожиданно исследователи выяснили, что азотистые соединения иприта помогают бороться с раком лимфатических узлов (лимфомой). «Доработанные» соединения иприта стали первыми в истории химиотерапевтическими лекарствами от рака.

В дальнейшем было открыто множество химиотерапевтических лекарств: от аминоптерина (соединение фолиевой кислоты, или витамина В9), способного обращать вспять острый лейкоз у детей, до адъювантной терапии, которая помогала в борьбе с неуловимыми метастазами. В 1958 году появилась комбинированная химиотерапия, при которой применяется сразу несколько препаратов, и которая действует более эффективно.

Гормонотерапия. В 1941 году американский физиолог Чарльз Хаггинс обнаружил, что снижение уровня тестостерона одновременно с повышением уровня эстрогенов в организме обращает вспять опухоль простаты. Чтобы добиться этой цели, Хиггинс удалял яички и вводил пациентам женские половые гормоны — так появилась гормональная терапия, которая до сих пор лежит в основе лечения рака предстательной и молочных желез.

В наши дни с той же целью применяют более щадящее лечение — используют препараты, блокирующие мужские и женские половые гормоны. Например, ингибиторы ароматазы и лютеинизирующего гормона.

Иммунотерапия. Этот метод лечения рака одновременно и самый передовой, и самый древний — если, конечно, считать первооткрывателем иммунотерапии фараона Имхотепа. На самом деле, осознанное применение этой методики стало возможно только с 1970-х годов, когда ученые наконец научились массово производить моноклональные антитела.

Антитело — особый белок, который белые клетки используют для «маркировки» всего опасного и нежелательного, от микробов до раковых клеток. Ориентируюсь на антитела, как на дорожные знаки, другие белые клетки быстро находят и уничтожают патоген.

Когда исследователи поняли, что можно создать антитела, которые будут распознавать раковые клетки, это был настоящий прорыв. Дело в том, что наиболее универсальные и эффективные методы лечения онкологических заболеваний — химиотерапия и лучевая терапия — токсичны для организма и дают тяжелые побочные эффекты. Одно из таких осложнений — нейтропения, то есть резкое снижение количества белых клеток в крови.

Химиотерапия, как воздушная гимнастика, требует страховки: чем опасна нейтропения и как ее победить
Химиотерапия (ХТ) – один из базовых методов лечения онкологических пациентов. Лекарства, которые применяют при химиотерапии (цитостатики), нарушают процессы роста, развития, механизмы деления всех клеток организма и обладают высокой пролиферативной активностью. Этим качеством, как правило, характеризуются клетки злокачественных новообразований. Клинические исследования подтверждают, что противоопухолевый эффект зависит от дозы цитостатиков и режима химиотерапии.
Одно из самых частых осложнений цитотоксической терапии — нейтропения, или аномально низкий уровень белых клеток крови (нейтрофилов), которые играют важную роль в формировании иммунного ответа организма. Под воздействием химиотерапии уничтожаются не только нейтрофилы, но и место их продукции – костный мозг. Организм со сниженным числом нейтрофилов практически беззащитен перед инфекцией любой природы и силы. Кроме того, нейтропения сильно снижает эффективность проводимого лечения, так как из-за этого осложнения врачу приходится изменять оптимальный режим терапии и редуцировать дозы цитостатиков.
Однако нейтропения нейтропении рознь. На фоне одних схем химиотерапии количество нейтрофилов снижается не очень сильно, а при применении других у пациентов развивается «нейтропеническая лихорадка», или фебрильная нейтропения (ФН). Это жизнеугрожающее состояние, требующее неотложной медицинской помощи. Высокий риск развития ФН наблюдается при лечении многих онкологических болезней и сопровождает практически все схемы терапии онкогематологических заболеваний. Среди онкологических нозологий можно выделить рак молочной железы, рак легкого, рак шейки матки и яичников, рак яичка, колоректальный рак, саркомы и рак желудка. В группе высокого риска развития ФН находятся пациенты с такими лимфопролиферативными заболеваниями как лимфома Ходжкина и неходжкинские лимфомы, острый лимфобластный лейкоз, множественная миелома, диффузная B-крупноклеточная лимфома, первичная медиастинальная лимфома, лимфома ЦНС и другие.
При ФН число циркулирующих в крови нейтрофилов падает ниже 500/мм³. Это предельно малый уровень, абсолютно недостаточный для защиты организма от инфекций. По этой причине у страдающих ФН людей риск развития тяжелых инфекционных осложнений увеличивается на 30 процентов, а риск гибели — на 15 процентов.
К счастью, своевременная профилактика заметно уменьшает риски, связанные с воздействием химиотерапии, и достоверно снижает вероятность развития нейтропении. Для этого на фоне лечения химиотерапией применяют специальные препараты — гранулоцитарные колониестимулирующие факторы (Г-КСФ). Эти вещества относятся к цитокинам — небольшим сигнальным молекулам, которые синтезируются в организме человека. Цитокины «побуждают» костный мозг создавать больше клеток крови и активно выпускать их в кровь.
На сегодняшний день считается, что применение Г-КСФ сокращает сроки восстановления кроветворения (гемопоэза) в костном мозге, снижает частоту развития инфекционных осложнений и позволяет сохранить дозоинтенсивность терапии (объем дозы и интервал между курсами), необходимую для эффективного лечения онкологических заболеваний. Снижение дозоинтенсивности ХТ приводит к сокращению общей выживаемости больных раком молочной железы и раком яичников на 37 процентов.
Согласно российским и международным исследованиям, первичная профилактика Г-КСФ достоверно уменьшает риски снижения дозоинтенсивности.
Препараты класса Г-КСФ существуют в двух формах: короткого и пролонгированого действия. Г-КСФ пролонгированного действия – это пегилированные (модифицированные в лабораторных условиях) молекулы, которые, по сути, являются усовершенствованной версией коротких Г-КСФ. Пегилированные Г-КСФ работают дольше, и их необходимо вводить всего один раз на курс химиотерапии. Это позволяет минимизировать посещения клиник, поддерживать оптимальные дозы химиотерапевтических лекарств и повышает эффективность лечения в целом.
В России применяются препараты Г-КСФ пролонгированного действия для снижения продолжительности нейтропении и уменьшения риска возникновения фебрильной нейтропении, такие как, например, эмпэгфилграстим.
Сегодня такие препараты входят в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов. Это означает, что пациенты вправе получать их бесплатно, за счет бюджетных средств.
Cписок литературы.
 Препараты на основе моноклональных антител помогают при лимфоме и раке молочной железы
National Cancer Institute / unsplash
Препараты на основе моноклональных антител помогают при лимфоме и раке молочной железы National Cancer Institute / unsplash
Препараты на основе моноклональных антител помогают при лимфоме и раке молочной железы National Cancer Institute / unsplash

В конце 1990-х годов исследователи создали первые в мире иммунотерапевтические препараты — моноклональные антитела к компонентам раковых клеток на основе химерных (частично мышиных, частично человеческих) антител, которые «не реагируют» на здоровые клетки организма: ритуксимаб и трастузумаб. Эти препараты применяют для лечения лимфомы и рака молочной железы.

Однако мышиные антитела живут в организме людей недолго, а еще они недостаточно эффективно проникают в опухоль и в целом работают хуже человеческих. Поэтому, чтобы эффективно бороться с человеческим раком, антитела тоже должны быть человеческими.

Проблема в том, что разработка лекарств на основе человеческих моноклональных антител — очень непростая работа. Чтобы получить антитела у мышей, нужно сначала создать «бессмертные» клетки, которые и будут «печатать» лечебный белок. Их делают путем слияния белых В-клеток с опухолевыми клетками (используют клетки миеломы, которые, как известно, не умирают). Однако клетки человеческой миеломы оказалось очень трудно культивировать в лаборатории.

Так что ученым пришлось действовать иначе — брать за основу мышиные антитела, и при помощи методов генной инженерии переделывать их, чтобы они работали в человеческом организме. Именно так создали препарат ритуксимаб. Процесс это дорогой, сложный, долгий и затратный — так что неудивительно, что готовое лекарство стоит порядка 100 долларов за десятимиллилитровую инъекцию.

Ритуксимаб в России: как в нашей стране научились создавать лекарства на основе моноклональных антител
Современные биотехнологии позволили разработать новые виды лечения. Это открыло путь к таргетной терапии многих заболеваний и способствовало улучшению качества жизни пациентов. Один из ярких примеров биологического препарата направленного действия — ритуксимаб. Это лекарство изменило взгляд мировой общественности на подходы к лечению пациентов с лимфопролиферативными заболеваниями.
Наряду с оригинальными биологическими препаратами существуют биоаналоги. Биоаналогом называют биологический препарат, по параметрам безопасности, качества и эффективности схожий с оригинальным препаратом в такой же лекарственной форме и имеющий идентичный способ введения. Разработка биоаналогов — важная задача современной медицины и фармацевтики, так как позволяет обеспечить более широкое внедрение современных лекарственных препаратов в клиническую практику. И, соответственно, увеличить число успешно пролеченных пациентов.
В 2009–2010 годах компания ЗАО «БИОКАД» приступила к разработке и полному циклу исследований отечественного препарата ритуксимаба. Разработку проводили в рамках проекта государственного значения «Организация опытно-промышленного производства субстанций и лекарственных средств на основе моноклональных антител, необходимых для выпуска дорогостоящих импортозамещающих препаратов». Проект был утвержден Комиссией при Президенте Российской Федерации по модернизации и технологическому развитию экономики России.
Полный цикл сравнительных доклинических испытаний in vitro и in vivo завершился к середине 2011 года. В проведенных исследованиях биоаналог ритуксимаба по структуре и специфическому действию оказался идентичен оригинальному препарату «Мабтера» Ф. Хоффманн-Ля Рош, Лтд., Швейцария. Аналогичные данные получены в результате сравнительных физико-химических испытаний, а также доклинического исследования in vivo.
На следующем этапе проводились клинические испытания препарата на пациентах с лимфопролиферативными заболеваниями в сравнении с оригинальным препаратом «Мабтера». Результаты исследования свидетельствуют о том, что оба препарата одинаково воздействовали на В-лимфоциты, и не отличались по профилю безопасности и по эффективности.
На основании полученных данных биоаналог ритуксимаба производства ЗАО «БИОКАД» был зарегистрирован для медицинского применения у больных злокачественными В-клеточными лимфопролиферативными заболеваниями (рег. No ЛП-002420 от 04.04.14, код ATX: L01XC02). Новый отечественный препарат был назван «Ацеллбия». Такое название (A — Сell — B — ia) происходит от нескольких слов: A (от lat. attero) — уничтожать, ослаблять, уменьшать; Cell — клетка; B — вид клетки.
Список онкологических заболеваний, при которых применяют «Ацеллбию», велик: чаще всего препараты применяют при В-клеточных неходжкинских лимфомах, хроническом лимфолейкозе, ревматоидном артрите и гранулёматозе Вегенера.

Как мы лечим рак сегодня: открытия и достижения

За последние десятилетия XXI века ученые и врачи узнали об онкологических заболеваниях едва ли не больше, чем за все предшествующие эпохи. Лечение рака продвинулось очень далеко даже по сравнению с XX веком. Однако онкологические заболевания пока не торопятся сдавать позиции — чтобы их победить или хотя бы уверенно держать под контролем, человечеству предстоит узнать еще очень и очень много.

Все направления исследований в современной онкологии можно условно разделить на два больших направления: совершенствование старых методов и разработка новых. Одно из самых многообещающих «старых» направлений исследовательской онкологии — иммунотерапия. В XXI веке исследователи активно ищут для нее новые цели и мишени.

Современная иммунотерапия: как российские антитела помогают лечить меланому
16 апреля 2020 года Министерство здравоохранения РФ одобрило применение первого российского оригинального PD-1 ингибитора — пролголимаба. Препарат предназначен для лечения метастатической меланомы — одного из наиболее агрессивных видов рака.
По данным ВОЗ, на меланому кожи приходится около 3-4 процентов всех онкологических заболеваний взрослых. Согласно прогнозам, к 2025 году число заболевших меланомой кожи в мире увеличится на 25 процентов. В нашей стране проблема стоит не менее остро, чем во всем мире. По данным справочника «Состояние онкологической помощи населению России в 2018 г.», в 19 процентах случаев у наших соотечественников меланома кожи выявлялась уже на запущенных стадиях, когда лечить ее уже очень сложно. Так что средство для лечения этого опасного заболевания более чем актуально.
У российского препарата есть аналоги за рубежом: пембролизумаб и ниволумаб. До появления отечественного ингибитора на российском рынке терапии меланомы кожи были только эти два лекарства. Пролголимаб — первый PD-1 ингибитор на основе моноклональных антител IgG1 c дополнительными модификациями его эффекторных свойств. Механизм действия ингибиторов PD-1 направлен на восстановление способности Т-лимфоцитов (иммунные клетки) распознавать и уничтожать злокачественные клетки, в результате чего иммунная система человека снова начинает бороться с опухолью.
 Вакцины от рака — перспективное направление в иммунотерапии
National Cancer Institute / unsplash
Вакцины от рака — перспективное направление в иммунотерапии National Cancer Institute / unsplash
Вакцины от рака — перспективное направление в иммунотерапии National Cancer Institute / unsplash

Помимо моноклональных антител, в иммунотерапии есть еще одно перспективное направление — вакцины от рака. Первую вакцину от рака простаты, который не отвечает на гормональное лечение, FDA — американский аналог Минздрава и Роспотребнадзора — одобрил уже в XXI веке, в 2010 году. Это был препарат «Provenge». В отличие от привычных вакцин, лекарство не предотвращает болезнь, а помогает белым клеткам уже болеющего человека бороться с раком. К сожалению, вакцинация не излечивает рак простаты — зато помогает жить лучше и дольше.

Генная терапия. Новое направление, которое стало активно развиваться уже в XXI веке. Исследователи активно разрабатывают новые классы молекул, способных сражаться с раковыми клетками — например, антисмысловые олигонуклеотиды. Эти молекулы проникают в клетки и связываются с мишенью — матричной РНК (мРНК). В результате клетка прекращает создавать белки, за синтез которых отвечает ген, носители которого имеют предрасположенность к наследственным онкологическим заболеваниям. Если все получится, антисмысловые олигонуклеотиды будут просто «отключать гены рака»! Правда, к сожалению, пока не удалось зарегистрировать ни один такой препарат.

Но кое-что у нас есть и сегодня. Например, мы уже научились лечить онкогематологические заболевания при помощи T-клеток с химерными рецепторами антигена (CAR-T). Если немного упростить, то в ходе этой процедуры у пациента берут его собственные лейкоциты (конкретно — Т-клетки), и модифицируют их, вставляя в клетки ген CAR. В результате Т-клетки выращивают на поверхности специальные рецепторы CD-19, которые помогают им узнавать и уничтожать раковые клетки.

В 2017-2018 годах в клиники поступило два CAR-T препарата: Kymriah от Novartis и Yescarta от Gilead. В нашей стране CAR-T-препараты разрабатывает группа под руководством Михаила Масчана. Из 46 пациентов с В-клеточным острым лимфобластным лейкозом, получивших российские CAR-T-препараты, выздоровело 40 человек. Это очень много: обычно выживаемость таких пациентов не превышает 10 процентов.

Второе направление генной терапии связано с подбором идеального лекарства. Исследователи активно ищут генные мутации, носители которых будут лучше реагировать на конкретный противораковый препарат. Это поможет сделать терапию по-настоящему индивидуальной — то есть максимально эффективной для конкретного человека, и при этом лишенной большей части побочных эффектов.

Роботизированная хирургия. Предполагается, что точный металлический робот-помощник поможет хирургам-онкологам делать идеально точные операции, которые будут одновременно малоинвазивными (по минимуму повреждающими здоровые ткани — прим.ред.) и высокоэффективными — то есть помогут убрать все до одной раковые клетки.

Другие направления онкологии касаются скорее диагностики, чем лечения рака. Например, нанотехнологии позволяют создать мельчайшие частицы — метки, которые будут точно показывать местонахождение опухоли.

А протеомика (наука о всех белках, которые есть в организме) поможет больше узнать о том, как ведут себя в организме разные раковые клетки. Протеомика поможет отличать агрессивные опухоли от менее агрессивных — в будущем это может помочь избавить пациента от опасного и ненужного лечения.

А еще протеомические исследования нужны, чтобы разработать новые диагностические тесты. Возможно, когда-нибудь благодаря таким тестам мы сможем «ловить» онкологические заболевания на стадии всего одной клетки. То есть тогда, когда справиться с ними совсем просто.

Даниил Давыдов