Парик-то поправьте: игры с эпохами в костюмных фильмах

На следующей неделе у нас выходит «Фаворитка», фильм Йоргоса Лантимоса, который собрал целую россыпь премий BAFTA, получил 10 номинаций на «Оскар» и статуэтку за лучшую женскую роль.

Костюмная комедийная драма, принципиально не соблюдающая аутентичность, — жанр оригинальный, но не новаторский. Мы решили вспомнить прецеденты, когда режиссеры рассказывали близкие им, актуальные и злободневные истории, помещая их во времена напудренных париков.

Фаворитка, 2018, реж. Й. Лантимос

Нарушенная историческая достоверность подчеркивается хулиганским деталями: странный танец на балу; современный, хоть и литературный, лексикон; съемка рыбьим глазом, в конце концов. Да и достоверность эта нарушена в мелочах — герцогиня Мальборо на самом деле не уничтожила письма королевы, а опубликовала; муж Анны был в это время жив; кроликов никаких не было.

Кропотливая проработка материала Лантимосом очевидна — но зачем он это делает? Для того, чтобы поговорить о наболевшем-современном, например, о феминизме? Или у него другие цели, типа тренировки авторского почерка, который он уже отточил на антиутопии, осовремененной древнегреческой трагедии, камерном психотриллере и вот теперь взялся за костюмную черную комедию?

Кажется, что все вместе. Но в итоге фильм выводит на первый план другой мотив. Лантимос, как ни крути, снял свой самый нежный фильм, и феминизм или нет, но кино это про любовь, которая рождается в токсичных отношениях Анны и герцогини Мальборо. Именно за эту нежность фильм Лантимоса и получил статус самого зрительского — несмотря на всевозможные режиссерские приемы остранения.

Смотреть

Барри Линдон, 1975, реж. Стэнли Кубрик

Самый часто упоминаемый фильм в разговорах про «Фаворитку» — единственная костюмная картина Стэнли Кубрика, снятая уже после «Космической одиссеи», «Доктора Стрейнджлава» и «Заводного апельсина». Кубрик адаптировал не слишком популярный текст Уильяма Теккерея «Карьера Барри-Линдона» — на типичную для плутовского романа тему витиеватого пути в высший свет.

Картина Кубрика в отличие от других представленных здесь фильмов максимально достоверно воспроизводит эпоху, но при этом ставит в центр сюжета — на роль Барри — одного из двух самых популярных на момент съемок американских актеров Райана О’Нила (для которого, кстати, роль стала пророческой: после «Барри Линдона» О’Нила забыли). Притом, несмотря на критику, можно назвать этот выбор метким — кто, как ни пустой шут, должен стоять в центре плутовского романа?

Смотреть

Анна Каренина, 2012, реж. Джо Райт

Действие «Карениной», ясное дело, происходит много позже заявленного нами периода напудренных париков, но от этого театральности не лишается. Напротив, режиссер Джо Райт сделал на сценической составляющей основной упор и отправил своих героев жить в закулисье. На подмостках происходят скачки, дуэли, балы — вся жизнь. Эта нарочитая художественная условность окончательно развязывает Райту руки.

Отсюда его Вронский становится совершенно иным персонажем, нежели в романе Толстого, образ меняется и у Анны. Так, фильм лишается толстовской дидактики, у него появляется надрыв и карнавальность. Кстати, здесь тоже есть осовремененный танец — только если у Лантимоса он нес ироничный подтекст и нарочито выпадал из времени, в котором происходит действие, то здесь показывает возникшую близость героев, их отгороженность от окружающей действительности.

Смотреть

Красота по-английски, 2004, реж. Р. Эйр

И снова театрализация, правда, которая напрямую перекликается с сюжетом. В оригинале фильм называется «Сценическая красота» и рассказывает историю, произошедшую в эпоху Реставрации.

Нед Кинастон, реально, кстати, существовавший, — актер, который исполняет на подмостках женские роли. Он пользуется популярностью как у простых зрителей, так и при дворе, симпатиями как у женщин, так и у мужчин. Но с легкой подачи новой возлюбленной король Чарльз II позволяет женщинам играть на сцене. Теперь Нед никому не нужен. Его место на подмостках занимает костюмерша. Она плохо играет, но все вокруг так рады приходу женщин на сцену, что готовы с этим мириться.

С одной стороны, кажется, что эпоха воспроизведена достоверно, с другой, аутентичностью тут тоже не пахнет. Как минимум, костюмершу-актрису из Лондона играет американка Клер Дэйнс. Как максимум, вся Англия сведена к очень небольшому пространственному отрезку, в котором то и дело встречаются одни и те же пять человек. Но если они могут рассказать историю, то почему бы и нет.

Опасные связи, 1988, реж. С. Фрирз

Популярный роман Шодерло де Лакло про французские нравы XVIII века британский режиссер Стивен Фрирз использовал, как водится, чтобы поговорить о нравах, современных ему самому. Так, через интонации ряженных в парики и пышные наряды Джона Малковича и Гленн Клоуз просвечивают нотки топ-менеджеров 80-х (вспомните популярную книжку Брэта Истона Эллиса). Сюжет Лакло подошел для нравов 80-х как нельзя лучше — секс как угроза, как разменная монета и как все еще основной соблазн. Если про актеров — здесь играют юные Мишель Пфайффер, Киану Ривз и Ума Турман.

Смотреть

Орландо, 1992, реж. С. Поттер

Еще одна экранизация, на этот раз — популярного романа Вирджинии Вульф от режиссера Салли Поттер. У фильма, как и у всех вышеназванных, есть номинация на «Оскар» за лучшие костюмы и лучшие декорации. Поттер упрощает витиеватый текст Вульф, но сохраняет его основную сюжетную канву: Орландо, сначала юноша, потом девушка, проживает, не меняясь, несколько столетий. Вульф пускает своей текст по пути размышлений о времени — как оно, а вместе с ним и люди, живут все быстрее, мир несется вперед сломя голову, и даже она, Орландо, будучи человеком, которому некуда спешить, бежит вместе с ним, перенимая правила и особенности эпохи.

Поттер уделяет времени немного внимания, которое в основном сосредоточено на смене гендера. Но любопытно — в XVII веке, когда, казалось бы, пол настойчиво подчеркивался, все равно та еще гендерная путаница. Именно это становится главной темой фильма, а XX век с его универсальностью — моментом истины.

Мария-Антуанетта, 2005, реж. С. Коппола

Снова Франция, снова смена эпох. Скоро королеве Марии-Антуанетте снесут голову с плеч, но пока она только восходит на престол, хочет любви, мерит платьица, встречает рассвет, влюбляется в красивого солдата. Ест пирожные. Копполе не нужна историческая достоверность, ей нужно показать девочек во всей их девочковости, неважно, в каком веке и в каких социальных условиях эти девочки живут. Именно поэтому она с легкой руки забрасывает в гардероб королевы-девственницы кеды Converse.

Смотреть

Контракт рисовальщика, 1982, реж. П. Гринуэй

Переходим к тяжелой артиллерии — Питер Гринуэй и его костюмные фильмы. «Контракт рисовальщика» — второй полный метр британца-постмодерниста. Первым был мокьюментари-альманах, состоявший из 92 историй про людей, чья фамилия начинается c Fall. Каждый из них подвергся загадочному воздействию (Violent Unknown Event), после чего либо сошел с ума, либо начал говорить на неизвестной языке. Либо превратился в птицу.

«Контракт рисовальщика» не так активно борется с привычным нарративным кино, но по кирпичику выстраивает один из двух путей, которые выбрал для себя режиссер. Первый (как в «Падениях») — не прикрытая линейной историей каталогизация. Второй — детективные, сексуальные, смертоносные истории, то ли вышедшие из текстов Арто, то ли сошедшие с картин Рембрандта.

1694-й, Англия. Молодого высокомерного художника м-ра Невилла вызывает в свое имение миссис Херберт. Она заключает с мужчиной контракт — он должен сделать 12 подробных рисунков дома и прилежащих окрестностей. Отдельным пунктом контракта прописаны сексуальные услуги, которые миссис Херберт готова оказывать Невиллу. Но вскоре художника втянут в странную историю — он заметит, что рисунки, которые он делает, могут стать уликами, так как очевидно, что муж и хозяин дома убит. Невилл заключает другие контракты, чтобы обезопасить себя. Но он не может даже представить, что его ждет.

Фильм про секс и смерть, снятый посредством воссоздание стиля и полотен Караваджо, Вермеера и Рембрандта, представляет собой совершенный визуальный ряд. Эти самые смерть и секс — не просто главное, что интересует Гринуэя в кино. Они идут под руку и неоспоримо присутствуют на полотнах любимых художников режиссера. Здесь этот любопытный союз перемещается на кинопленку, начинает изящно говорить и бескомпромиссно действовать. И если почти все режиссеры, о которых сказано выше, рассказывают напудренные истории, чтобы поговорить о себе и своем времени, Гринуэй напротив переносит самого себя в безвременье и сам оказывается участником странных и завораживающих историй. Рембрандт, я обвиняю!

Автор: Алина Кузьо