КУКЛА серия 4

Глава 4
Глава 4

Маргарита ехала на байке с ветерком, что спасало от такой сорокоградусной жары, и стояния в пробках на МКАДе. По адресу автосалон находился в районе Третьего Транспортного, и совсем в другой стороне от строительной фирмы, являющейся совсем не маленькой организацией и имеющие собственное здание в промышленной зоне.
Странная аномалия этого года, с этим плавящим асфальтом, немного разгрузила Москву, но от этого не менее стало свободнее на дорогах. Особенно в полдень, когда солнце на самом пике голубого небосвода, желание всё бросить, в смысле работу, и умчать на рыбалку, просто на дикий пляж, наблюдать за прекрасными обнаженными девушками, хотя…дикий пляж уже не тот. На него съезжаются порой странные особи, с обрюзглыми животами, висячей кожей и, массовым скоплением целлюлита на бёдрах и ягодицах, при этом довольно молодые женщины.
Нет, Рита совсем не капризная в выборе, и телосложение это второе, о чем хотелось бы рассуждать ей как женщине, но ни одна девушка и женщина давно не цепляла. В мужчинах вопрос не стоял. Маргарита воспринимала мужчин, как братьев по разуму. Есть и есть, пусть живут себе на планете Земля, ей до «лампочки»!

Загревская! Да кто такая эта Загревская? Маргарита пыталась вспомнить, пару раз, лет пять назад, приезжала сама с Игорем Геннадьевичем на объект в «Премьеру», но кажется там руководителем на тот момент являлся мужчина. По поднятым Любочкой из архива документам и договорам подряда, генеральным был Андрей Андреевич…

Светофор заставил остановиться за небольшим Матизом с изображением пиццы, из-за жары есть не хотелось, но рисованная колбаса сбила Риткины мысли.
«Сосискин? Сосисочкин? Сосисечкин?»
«С какой-то точно едой ассоциация фамилии этого Андрей Андреевича!»

Как в рассказе Чехова про лошадиную фамилию, Маргарита пыталась вспомнить фамилию генерального директора автосалона «Премьера», и мозг начинал закипать. Ветер ветром при езде на байке, но в шлеме, даже секундное переключение светофора с красного на зеленый, покажется вечностью. Наконец зеленый свет открыл дорогу, и Маргарита, обогнув тормозной Матиз и еще парочку таких же «малышей», улетела далеко на трассу, где в связи с задержкой на светофоре стало более свободно.
«Селедкин?»

«Ну вот! Всё же необходимо уехать на рыбалку! Подсознание зовёт!»
Селедка, конечно в этих водах на вряд ли водится, но рыбу Маргарита любила. Сразу вспомнила и салат «селедку под шубой», сразу вспомнила, что он всё-таки Салатников, а не какая-то шпрота, сразу появилось желание рождественских и новогодних праздников, где названный салат считался в их семье, чуть не главным атрибутом стола.

Соловьева старалась представить себе Загревскую, как на своих рисунках, покоившихся в блокнотах в багажнике мотоцикла, больше похожих на карикатуры из старого журнала «Крокодил». В голове изображалась такая стервозная блондинка с огромным бюстом и большими толстыми бедрами. Только такие по Риткиному представлению могли управлять автосалоном, где вдруг стена рухнула.
«Облокотилась, наверное, своей всей оригинальной фигурой, что стена не выдержала массу тела!»

Эту Евгению Анатольевну, Маргарита заочно уже ненавидела. Мало того, что первая, не объяснив причины, истеричным возгласом потребовала срочно явиться и увидеть своими глазами, если не верите типа, что рухнула стена, так еще и обозвала бессмысленной шарашкиной конторой, если в течении суток не исправите свои огрехи. 
Какие огрехи? Она что совсем мозг потеряла? Пять лет прошло, приняли все инстанции, сам этот Салатников, даже пожарка. Получился новый отреставрированный корпус автосалона с автоматизацией «умный дом». Да, так и сделали, чтобы если вдруг, случится землетрясение или пожар, то тут же будут автоматически открыты все выходы и сработает «дождь».
Так обозвала Маргарита пожарное оборудование, установленное в разных точках объекта, в том числе на потолке. Салатников денег не жалел.

Василиса сидела «наказанная» в душном кабинете Женьки. «Наказанная» сказано, конечно, громко, тут похоже наказывать, как рассуждала Евгения, нужно и Петровича, и Смычко, талантливого менеджера, а талант оказался еще и в юморе.
«Камеди Клаб отдыхает!»

Смычко Максим слишком удачно пошутил, или слишком неудачно, за что и сидит сейчас в ожидании своей «награды», но больше досталось той строительной конторке, которая когда-то делала эту обшивку.
Смычко сидел тут же, рядом с Васькой на кожаном диване, подмигивал девчонке. Василиска же сложив руки на груди, ногу на ногу, вызывающе смотрела на Петровича. Она, как относительно взрослый человек, не ожидала, что ее саму проведут вокруг «носа» и разведут на такое «хулиганство».
– Так! Надеюсь пришлют хорошего инженера-сметчика и за короткое время исправят ваши косяки. Андрей Андреевич знать не должен. Все поняли?

Загревская оглядывала всю группу «террористов», и думала, что им повезло, что она сейчас наоралась по телефону с неким представителем строительной конторы. За что она орала на них? Да, сама не понимала. Зато прошёл испуг и шоковое состояние, благодаря выплеску эмоций.
– Я чё, я ничего! – Петрович сделал безмятежное лицо на выражение сердитых красивых глаз, своего непосредственного руководителя, госпожи Загревской.
– Оружие не игрушка. Тебе его выдавали не для того, чтобы ты им размахивал везде. Тир устроили.
– Мам, да блин…народу все равно никого не было. И я не стреляла из него. Что я дура совсем?

Василиска непринужденно решила заступиться за Петровича, хотя до этого считала, что как старший из наказуемых, он и виноват. Сейчас, понимая, что ей как всегда ничего не будет от любимой мамочки, то надо воспользоваться положением.
– А ты сиди вообще, не успел день начаться, у нас чп. Первый день к тому же! Первый, Вась!

Тут у Василиски проснулось чувство самосохранения, и начались оправдательные действия:
– А чего такого произошло? Макс просто сказал, что плитку делали на заказ и она бронебойная, ни одна пуля не пробьет.
– Ага! И ты решила у Петровича попросить пистолет.
– Не стреляла я!

Теперь Петрович решил спасти положение мелкой:
– Не заряжено оно. Я его так держу, для случая, нападения бандитами. Угона и рэкета за мою службу еще не было.
– Петрович, о тебе вообще отдельная песня. – махнула рукой Евгения Анатольевна.

Нет. Всё-таки ругаться она за свою тридцати пятилетнюю жизнь так и научилась, одно дело по телефону на незнакомых, другое, вот на этих, свои вроде бы, родные!
– Да не стреляла я. Это вообще был шарик!
– Какой шарик?
– Вот этот! – Василиска достала из кармана резиновый презерватив, который не так давно принял участие в роли резинки для рогатки, созданной из пистолета Петровича.

Смычко покраснел, а Женя опять оценила его очередную шутку, и только осторожно поинтересовалась:
– Надеюсь не использованный был?
– Нет, нет! Что вы, Евгения Анатольевна. Из упаковки.

В кабинет заглянула помощница Светочка, и своим сексуальным акцентом в голосе, объявила:
– Евгения Анатольевна, там Кентавр приехал.
– Какой Кентавр, Светлана?

У Женьки, от всего происшедшего с утра, шла кругом голова.  Не сразу вспомнила, что так называлась строительная фирма, которую она ожидала в течении часа, как ангелов небесных.
– Ну с этой, шарашкиной конторы, вы сами их так назвали.

Видимо услышав снова неодобрительное о своей организации, дверь распахнулась шире. В кабинет прошла девушка. Темные легкий штаны, серая майка, на плече татуировка в виде колючей розы обвивающая голое тело «Евы», в руках мотоциклетный шлем. Челка темных волос немного закрывала левый висок, короткая стрижка, в темно-зеленых глазах, не скрытая независимость вперемешку с уверенностью своей неотразимости, даже, наверное, угроза.