Психология лени. Две гипотезы о генезисе обломовщины

15.05.2018

Главное, что мне запомнилось в Обломове, это что он, размышляя о жизни насыщенной трудом и заботами задавал наверное самый главный свой вопрос: «Так когда же жить?». Для него жизнь в труде это была и не жизнь вовсе, а каторга, которую нужно перетерпеть, чтобы «удвоить капиталы» и потом «…в почетном бездействии наслаждаться заслуженным отдыхом».

Проблема для русского человека и по сей день актуальная. Большинство детей сидят в школе и мечтают, чтобы поскорее закончился урок. В ВУЗе та же картина: отбыть, отмотать время, мучительно ждать, когда же закончатся пары чтобы поехать домой и… пожрать, поспать, поиграть, потупить, - опять же в пустую потратить свое время. После 5 лет протирания штанов в ВУЗе, такое же отношение к работе. Отсюда вялая карьера, кризис среднего возраста и в конце жизни, пресловутое «мучительно больно за бесцельно прожитые годы».

В чем причина этого печального явления нашей жизни? Почему упорный труд воспринимается как «не жизнь»? У меня есть два предположения.

Гипотеза №1

Сосредоточенность на конкретной практической деятельности, а именно ежедневный упорный труд в котором человек как бы растворяется, забывая себя, потому отторгается, что воспринимается как ограничение, как опасность потерять себя. Поясню:

Когда травоядное животное опускает голову, чтобы пощипать траву, в этот момент оно наиболее уязвимо для хищника. Так же и здесь – человеку нужно все время находиться в сознании, он не может полностью отдаться процессу труда, так как тогда он перестанет внимательно следить за реальностью и будет уязвим. Это желание всегда быть на чеку, проистекает из поврежденного чувства базовой безопасности, которое формируется в детстве.

Если ребенок растет в полноценной благополучной семье, если его любят и он знает об этом, то у него во взрослой жизни будет чувство базовой безопасности, доверия к миру, которое является хорошим фундаментом для высоких достижений и жизненного счастья. Если же в детстве этого нет, если ребенка унижают, бьют, обесценивают, не проявляют к нему любви, то формируется обратная картина и мы получаем полноценного невротика к тому же неспособного трудиться.

Гипотеза №2

Есть в психоанализе тест Липота Сонди, венгерского психолога еврейского происхождения. Это метод портретных выборов, который показывает картину побуждений и психические модели личности человека. Он является компонентом довольно интересной теории судьбоанализа Сонди, которая стала мостом между учениями Фрейда и Юнга, а также впервые подняла вопрос судьбы человека в ее зависимости от наследственности – по сути, генетики.

Самое интересное, что конечным пунктом развития человека, Сонди видит приход к Вере. Он понимает ее как биологическую способность и потребность человека в объединении с Божественным Духом. Но самое главное, что придя в Веру, человек передает Богу свою бытийную мощь. Цитата из книги «Судьбоанализ» Л. Сонди:

«Чем более интегрированным является «Я» человека, тем более интегрированным будет выбранный им объект Веры, и тогда больше будет вероятность того, что верующий, благодаря этой Высшей Инстанции, сможет достичь истинной и положительной «вечной партиципации (сопричастности)». Вера, в подлинном смысле, означает передачу своей бытийной мощи Богу с одновременной концентрацией внимания на других областях существования и сферах взаимоотношений. Под Верой подразумевается решение нелегкой задачи «правильного» и «пропорционального» распределения бытийной мощи».

Простым языком, чем более целостным (то есть психически здоровым) является человек, тем более всеобъемлющим будет Бог в которого он верит (скажем, не родовой тотем, а Единый Бог), и через веру во всеобъемлющего Бога – великого интегратора, человек получает сопричастность этому миру, бытию в целом.

А теперь внимание! Сопричастность бытию = чувство базовой безопасности, о котором я сказал в первой гипотезе.

Далее.

Человек должен передать свою бытийную мощь Богу. Что это значит? Передавая свою бытийную мощь Богу, человек включает себя в четкую и строгую иерархическую картину бытия, и таким образом может уже не беспокоиться о том «куда катится этот мир», может отбросить все экзистенциальные вопросы, которые задает себе атеист, живущий в более враждебной реальности.

Как атеист, я заметил, что верующий находится в более выгодном положении, нежели неверующий, так как имеет постоянное ощущение причастности этому миру, бытию в целом. Где бы он ни находился – в любой реальности – он может считать эту реальность причастной Богу, а следовательно себе самому.

Атеист на глубинном экзистенциально-психологическом уровне, подобен одинокой песчинке в хаосе жизни этого мира, верующий же, напротив – знает свое место в своей картине мира и потому испытывает меньше стресса.

Так вот, передавая свою бытийную мощь Богу, человек как бы «умывает руки» в отношении того, на что он непосредственно повлиять не может, передавая эти заботы Богу, а сам в замен получает возможность сосредоточится «… на других областях существования и сферах взаимоотношений», то есть сосредоточенно трудится в блаженном чувстве базовой безопасности, зная, что во всех экзистенциальных вопросах вроде «зачем я живу» или «куда я иду», тылы скажем так, прикрыты, ответы найдены и можно спокойно и самозабвенно работать.

Если вы хотите регулярно видеть мои новые статьи в своей ленте Дзен, подпишитесь на мой канал. Чтобы поддержать эту статью показами, а автора деньгами, - поставьте лайк.