Почему власть проиграла в Хабаровске и во Владимире

Отстроенная система формальных выборов дала сбой. Граждане увидели возможность создать неприятности местному начальству и не упустили её

С тех пор, как благодаря болотным протестам в Россию вернулись губернаторские выборы, таких провалов у Кремля не случалось. Сначала скандал в Приморье, причем такого масштаба, что результаты голосования пришлось отменять. Затем — отказ от участия во втором туре Виктора Зимина в Хакасии (то есть поражение — у единороссов не будет своего кандидата). Теперь — два поражения подряд, в Хабаровске и во Владимире. В Хабаровске — так и вовсе разгром: кандидат от ЛДПР Сергей Фургал набрал почти 70% голосов. Во Владимирской области у Сергея Сипягина (тоже из ЛДПР) — 57% голосов, у действующего губернатора Светланы Орловой — менее сорока.

Незапланированные поражения

Вообще-то Кремль не собирался проигрывать нигде. Исключением, теоретически, могла стать разве что Хакасия: экономическая ситуация там весьма и весьма печальная, Зимин крайне непопулярен (в первом туре он прилично проиграл коммунисту Валентину Коновалову), а несколько его соратников стали фигурантами коррупционных скандалов. Специалисты даже удивлялись: почему перед выборами в регион не назначили очередного «технократа», зачем рисковать, отправляя Зимина на выборы? Одумались с опозданием, теперь республику придется отдать коммунистам или справедливороссам.

Кремль не собирался проигрывать в Приморье — поэтому, обнаружив, что коммунист Андрей Ищенко обходит врио Андрея Тарасенко, и ринулись с немного уже забытой, чуровской наглостью переписывать протоколы. «Анонимный источник, близкий к администрации президента» рассказывал изданию The Bell, что, якобы, столь грубая фальсификация — намеренный план, нацеленный на то, чтобы добиться отмены выборов и не допустить победы Ищенко.

Но не стоит сложными конспирологическими построениями объяснять то, что отлично объясняется отсылкой к традиционным ценностям власти — наглости, некомпетентности и полнейшему презрению к собственным законам. Еще во вторник никакого решения не было, глава ЦИК Элла Памфилова в попытках объяснить аномальный рывок Тарасенко рассуждала о специфике голосования на кораблях, отыскав их в уссурийской тайге (где этот рывок случился), а провластные политологи объясняли стопроцентную явку на отдельных участках особенностями волеизъявления военных и собирали доказательства нарушений, допущенных кандидатом от КПРФ. Но риск нарваться на серьезные протесты оказался слишком большим, и в среду, забыв о таежных лайнерах, результаты выборов отменили, украв попутно заслуженную победу у Ищенко.

Кремль не собирался проигрывать в Хабаровском крае: Шпорт сделал сильный ход, предложив конкуренту место вице-губернатора. Из Москвы в Хабаровск лечить ситуацию примчались профессионалы-политтехнологи во главе с очень серьезным «смотрящим» — замглавы управления внутренней политики АП Александром Харичевым. Кремль не собирался проигрывать и во Владимире: на помощь Светлане Орловой отправили «звездный десант» думских единороссов — боксера Николая Валуева и космонавта Валентину Терешкову. Серьезный «смотрящий» — начальник президентского вунтриполитического управления Андрей Ярин — также присутствовал.

Больше того — кандидаты от ЛДПР понимали, что создавая проблемы Кремлю, они на самом деле создают куда более серьезные проблемы и себе, и собственной партии, и поэтому не рвались побеждать. Фургал согласился на предложение Шпорта (правда, после победы принялся этот факт отрицать), и ни Фургал, ни Спиягин кампании перед вторым туром не вели.

Не помогло.

Системный сбой

Отстроенная система, превратившая губернаторские выборы в формальную процедуру подтверждения легитимности для кремлевских назначенцев, дала серьезный сбой. В регионах, где сильны традиции протеста, как в Приморье, или где с экономикой — настоящая беда (Хакасия, Владимирская область), ничто не помогло кандидатам от власти. События во Владивостоке показали россиянам, что у них есть реальный шанс создать местным начальникам серьезные неприятности. Россияне его упускать не стали.

Надо понимать: это не ЛДПР и КПРФ победили «Единую Россию». Это граждане победили власть. И во Владимирской области, и в Хабаровском крае результаты ЛДПР на парламентских выборах 2016-го года куда скромнее, чем результаты Сипягина и Фургала. В каждом случае есть местная специфика, но общая причина кремлевских провалов понятна — голосовали не «за», а «против». Против пенсионной реформы, против ситуации в стране в целом, против коррумпированного начальства, которое своих успехов в деле расхищения государственной собственности давно уже и не пытается скрывать.

Но на этом победы граждан кончаются: всем ведь ясно, что ставленники системных партий не особенно отличаются от ставленников партии власти. Они не будут вести самостоятельную политику и уж тем более не остановят ненавистную пенсионную реформу. Глава штаба Навального Леонид Волков рассказал в своем Facebook показательную историю: хабаровский штаб оппозиционера отказался записывать ролик в поддержку Фургала во втором туре, потому что «весь регион знает его как конченого жулика и мошенника». Хотя насолить Шпорту, конечно, очень хотелось.

Системная оппозиция, по крайней мере, на уровне партийного руководства, — чистая декорация, филиал Единой России, и жители регионов понимают это не хуже, чем столичные политологи. Но способ выразить протест против действий центральной власти у них только один — проголосовать за номинального оппозиционера, который ничем не отличается от очередного единоросса. Другие варианты отсекаются еще на старте — если в регионе есть по-настоящему популярный политик, способный создать власти проблемы, он не пройдет муниципальный фильтр (так было с Евгением Ройзманом на выборах губернатора Свердловской области). И если в регионе есть политики хотя бы просто независимые, они тоже не пройдут муниципальный фильтр (так было с представителями несистемной оппозиции в Москве).

Своих кандидатов на выборах не может появиться ни у либеральной оппозиции, ни у настоящих левых, ни у той части разваливающегося «путинского большинства», которая недовольна пенсионной реформой, ни у тех консерваторов, для которых Путин теперь недостаточно консервативен. Часть системы дала сбой, но система по-прежнему герметична. Она выстроена так, что «человек со стороны», нацеленный на реальные перемены, во власть пробиться просто не может.

Губернаторские выборы не являются способом определить судьбу собственной области — судьбы вершит Москва. И площадкой для диалога с властью они тоже не становятся: возможность крикнуть «нет!» в лицо столичному назначенцу и на несколько лет замолчать, ожидая следующей такой возможности, — это никакой не диалог.

И все же для Кремля произошедшее если не болезненный удар, то уж точно обидный щелчок по носу. Конечно, пропагандисты сейчас кинутся (да, собственно, уже кинулись) разъяснять, что приоритет для государства — чистые и честные выборы, что победы оппозиции доказывают, насколько высока у нас в стране политическая конкуренция и так далее. Но за этой трескотней не спрячешь очевидного факта: политика властей (социальная в первую очередь) непопулярна настолько, что даже фиктивные выборы с техническими кандидатами превращаются для Кремля в серьезный стресс.

Иван Давыдов, главный редактор научно-образовательного проекта «Новая этика»