Очень романтичная, но темная история. Интервью Кристиана Шпука о его балете "Щелкунчик"

12 January
<100 full reads
3,5 min.
118 story viewsUnique page visitors
<100 read the story to the endThat's 36% of the total page views
3,5 minutes — average reading time
Мари - Мишель Уилемс, фото: Gregory Batardo, BZ
Мари - Мишель Уилемс, фото: Gregory Batardo, BZ
Мари - Мишель Уилемс, фото: Gregory Batardo, BZ

Кристиан Шпук, хореограф и директор Балета Цюриха в своем балете «Щелкунчик и Мышиный Король» предлагает больше, чем привычный Вальс снежинок или танец Феи Драже. В своей постановке этого известного балета он идет в след за сюжетом самого Гофмана, не уворачиваясь от жутких и причудливых поворотов его сюжета.

Кристиан, «Щелкунчик» - один из самых известных балетов, не менее известный чем «Лебединое озеро». Откуда такая популярность?

В его основе блестящая запоминающаяся музыка Чайковского и оригинальная классическая хореография Мариуса Петипа и Льва Иванова. Однако уже в XX веке популярность этого спектакля стала независимой от этих составляющих. В США, например, "Щелкунчик" под Новый год превратился в настоящий блокбастер. Каждый театр, независимо от его размера, включает свой в рождественский репертуар до 50 выступлений, и все проходят с аншлагами. Многие американские компании зарабатывают весь свой годовой бюджет на "Щелкунчике", и это дает им творческую свободу до конца сезона. За 125 лет "Щелкунчик" стал неотъемлемой частью рождественской традиции, как шоколадный Санта Клаус, жареный гусь или фильм «Гринч». Люди идут на спектакль всей семьей, чтобы увидеть снежинки и настроиться на праздник. То есть, идут они туда вовсе не за новым художественным опытом.

Мари - Мишель Уилемс, Дроссельмейер - Доминик Славковский, фото: Gregory Batardo, BZ
Мари - Мишель Уилемс, Дроссельмейер - Доминик Славковский, фото: Gregory Batardo, BZ
Мари - Мишель Уилемс, Дроссельмейер - Доминик Славковский, фото: Gregory Batardo, BZ

Но вы не планируете оправдывать их ожидания своим цюрихским "Щелкунчиком"?

Меня очаровывает история, которая скрывается за всеми, не всегда существенными, подробностями. Она основана на повести E.T.A. Гофмана. И я искал способ связать музыку Чайковского именно с этим произведением.

Фото: @Gregory Batardo, BZ
Фото: @Gregory Batardo, BZ
Фото: @Gregory Batardo, BZ

Творчество писателя-романтика Эрнста Теодора Гофмана красной нитью проходит через вашу хореографическую карьеру. Балетные версии "Песочного человека" и Мадемуазель де Скюдери первыми появились на сцене, потом «Щелкунчик и Мышиный король». И балет назван в точном соответсвии с новеллой Гофмана.

Мы дали первоначальное название нашему спектаклю, чтобы показать, что оригинальная история Гофмана для нас очень важна. Я считаю , что повесть "Щелкунчик" не менее мрачна и фантастична, чем "Песочный человек". На фоне Рождества мы переживаем сложную игру-головоломку, которая умело перескакивает между несколькими плоскостями реальности, переплетая явь и воображение. Рождественские декорации - это просто упаковка для мрачной и романтической истории. Я постарался сбросить балласт традиционных стереотипов «Щелкунчика», и черпал вдохновение в сюжете и пытался заново услышать музыку в изменившемся контексте. Повесть полна жутких и странных, но в то же время причудливых моментов, и есть очаровательные персонажи, такие как крестный Дроссельмейер. Он таинственная, непонятная фигура, которая дергает за ниточки этой истории, открывает дверь в воображаемые миры, и манипулирует девочкой Мари с помощью историй и представлений.

Фото: Gregory Batardo, BZ

Мари центральный персонаж пьесы. Она влюбляется в рождественский подарок Дроссельмейера - деревянного щелкунчика, а ночью он оживает.

Именно. «Щелкунчик» - это история о том, как девочка становится взрослой, и Дроссельмейер влияет на этот процесс. Есть что-то зловещее и неприятное в том, что старик инициирует эротическое пробуждение молодой девушки и отчуждает ее от родителей, вплоть до того, что она оставляет свою семью и отправляется в другой мир с Щелкунчиком-принцем.

Чем еще ваша Гофманианская версия отличается от традиционного Щелкунчика?

Как правило канун Рождества в семье Штальбаум начинается с рассказа о Щелкунчике, потом мы становимся свидетелями ночной битвы между Щелкунчиком и Мышиным королем, а затем вальс Снежинок переносит нас в волшебный мир Сахарного Королевства, которое и служит местом для большого дивертисмента. Следует череда национальных танцев, а затем, мы видим счастливых Мари и Щелкунчика: Вальс цветов и апофеоз балета. Действия во втором акте в общем то нет. По окончании всех номеров программы вы понимаете, что ее смысл состоял исключительно в демонстрации виртуозности исполнителей. Конечно, мне как хореографу, тоже хотелось бы показать виртуозный танец. Но мне не нравится, что во многих версиях «Щелкунчика» танец не используется для рассказа истории. Поэтому ключевым вопросом для меня было, как можно дальше отойти от того, что во втором акте балетные подарочные упаковки распаковываются одна за другой.

И какое решение вы предлагаете?

У нас есть сюжет, обогащенный новыми элементами из повести Гофмана, и, как следствие, порядок музыки изменился. Мы создали театральные ситуации, в которых музыка используется драматургически, и поэтому может быть услышана по-новому.

Принцесса Пирлипат - Джулия Тонелли, фото: Gregory Batardo, BZ

Какие же элементы вы вводите?

Прежде всего Сказку о принцессе Пирлипат и крепком орешке, истории в истории, которую Дроссельмейер у Гофмана рассказывает Мари. Этот сюжет исчез из французской адаптации сказки Александром Дюма, которая послужила образцом для либретто Мариуса Петипа и Ивана А. Всеволожского. А мы вернули его в спектакль. В сказке о Пирлипат как раз много музыки из дивертисмента второго действия, которая теперь звучит в совершенно новом контексте.

Вы можете вкратце пересказать историю принцессы Пирлипат?

Тут это сделать довольно сложно. Лучше посмотреть спектакль. Это не короткий, случайно упомянутый эпизод, а сложная история, которую Дроссельмейер рассказывает Мари целых три долгих вечера. И как читатель вы остаетесь очень увлечены этой историей. Поэтому для меня было важно отвести ей правильное место в балетной версии, даже если она поначалу публика может воспринимать эту историю и с легким раздражением.

Законно ли вмешиваться в партитуру Чайковского и менять порядок музыки?

Думаю, да. Чайковский сам выделил некоторые части из контекста сюжета и изменил их порядок, составив сюиту для концертного исполнения. «Щелкунчик» - это скорее последовательность симфонических танцев, чем детально проработанное цельное сочинение. Конечно, там, где музыка Чайковского явно рассказывает сюжет, например, в битве, мы сохраняем сочиненный контекст. Однако большая часть номеров не связана напрямую со сценическим действием. Для Принцессы Пирлипат, например, мы используем увертюру, на которую хореография как правило не ставится, хотя она идеально для нее подходит: у нее правильный темп, и в ней есть драматическое развитие. А вот народные танцы из второго акта довольно просты по характеру своего музыкального содержания, и их последовательность достаточно формальна. Я считаю, что возможность свободно следовать за музыкой мне очень помогла: внезапно открылись выходы из клише о Щелкунчике.

Фото: Gregory Batardo, BZ
Фото: Gregory Batardo, BZ
Фото: Gregory Batardo, BZ

Какую роль в вашем балете играет пантомима?

Пантомима часто используется во многих версиях «Щелкунчика» особенно при изображении Рождества, и лично меня всегда утомляет. Я стараюсь этого избегать, потому что убежден, что с помощью хореографии можно сказать больше, чем пантомимой. Однако в рассказе о нашем несколько сумасшедшем обществе принцессы Пирлипата есть пантомима, но не для продвижения сюжета, а для того, чтобы дать отдельным персонажам более четкие очертания.

Фея Драже - Викторина Капитонова, фото: Gregory Batardo, BZ
Фея Драже - Викторина Капитонова, фото: Gregory Batardo, BZ
Фея Драже - Викторина Капитонова, фото: Gregory Batardo, BZ

Щелкунчик всегда был балетом с декорациями. Каких художников вы пригласили создавать декорации и костюмы?

В художнике-декораторе Руфусе Дидвишусе и художнике по костюмам Буки Шифф я нашел двух фантастических творцов, настоящих мастеров больших театральных декораций. У них просто бездонное чувство театральности, и к тому же, иронии, которые мне были необходимы для этой постановки. При этом им удалось избежать китча, часто свойственного "Щелкунчикам". Буки Шифф впервые работала для балета, и нашему костюмерному цеху потребовалось немало усердия и изобретательности, чтобы адаптировать ее видение к требованиям танца. Костюмы Буки экстравагантны, роскошны, и в то же время ироничны. Она придумала их точно такими, как я себе и представлял должны быть костюмы для моего "Щелкунчика".

Тетушка Снежинка - Елена Вострина, Тетушка Фея Драже - Викторина Капитонова, Тетушка Цветок - Анна Хамзина, фото: Gregory Batardo, BZ
Тетушка Снежинка - Елена Вострина, Тетушка Фея Драже - Викторина Капитонова, Тетушка Цветок - Анна Хамзина, фото: Gregory Batardo, BZ
Тетушка Снежинка - Елена Вострина, Тетушка Фея Драже - Викторина Капитонова, Тетушка Цветок - Анна Хамзина, фото: Gregory Batardo, BZ

Ирония, как один из литературных инструментов романтизма, с самого начала является одной из составляющих вашего проекта. Она напрямую восходит к самой сказке Гофмана. Насколько ирония может быть изобразительным средством в балете?

Для Гофмана ирония - это средство изобразить двойную сущность действительности. Все начинается с достаточно прагматичного вопроса: Как украсить вальс цветов костюмами, не выставляя на сцену скучные, китчевые цветы? Буки Шифф нашла такие приемы, которые, я надеюсь, окажутся определенное влияние на сцене.

Фея Вальса Цветов - Анна Хамзина, фото: Gregory Batardo, BZ
Фея Вальса Цветов - Анна Хамзина, фото: Gregory Batardo, BZ
Фея Вальса Цветов - Анна Хамзина, фото: Gregory Batardo, BZ

В каком космосе существует ваша версия "Щелкунчика"?

У Гофмана крестный Дроссельмейер дарит детям - Мари и Фрицу - волшебную игрушку, сделанную им самим - замок с механически движущимися фигурами. Это было отправной точкой для декораций Руфуса Дидвишуса. Он создал пространство - если хотите, мастерскую Дроссельмейера - которое выглядит как комбинация заброшенного театра-ревю, антикварного магазина и гостиной с множеством скрытых отсеков и проемов. Мир, в котором вещи могут жить своей собственной жизнью, а реальность может быть отвергнута. Деконструкция реальности - центральный момент в творчестве Гофмана. Он первый сделал сказку, действие которой не перенесено в далекий фантастический мир, как, например, у братьев Гримм, а вместо этого спроектированы зыбкие переходы между реальностью и миром фантазий. Из этой деконструкции реальности и выводит сценографию Руфус Дидвишус. Подобно Гофману своего читателя, так и сцена оставляет зрителя в неведении, в каком мире он сейчас находится. Раздражение запрограммировано. И мы продолжаем это в нашем спектакле. Действующие лица, которые позже населяют Сладкое Королевство, также появляются и в семейной действительности Мари. Это три ее тети - тетя Снежинка, тетя Цветок и тетя Фея Драже. Реальность, мечты и сюрреалистическое постоянно смешиваются друг с другом, открывая перед Мари огромный фантастический мир.

Фото: Gregory Batardo, BZ
Фото: Gregory Batardo, BZ
Фото: Gregory Batardo, BZ

Дети любят смотреть на Щелкунчика. Подходит ли им и ваша интерпретация?

Я с нетерпением жду публику, которая захочет увидеть "Щелкунчика" по-новому, по-другому. Конечно же, я жду детей! Но то, что мы создали, не совсем детская или семейная сказка, милая и безобидная.

Перевод с немецкого
Беседовал Михаэль Кюстнер.