Почему для разумения свидетельств Откровения недостаточно обычных земных понятий?

Почему для разумения свидетельств Откровения недостаточно обычных земных понятий?

Одной из самых заметных отличительных особенностей книги Откровение Иоанна Богослова является ее общая структура. Буквально все авторитетные богословы отмечают, что книга явно разделена на две непохожие ни по сюжету, ни по форме, ни по стилю части, первую из которых можно обозначить как «Послание семи церквям» (гл.1–3), а вторую — как «Пророческие видения Иоанна Богослова» (гл.4–22).

Достаточно очевидно, что первая часть книги Откровение, — «Послание семи церквям», — связана воедино вполне прозрачной «сквозной» логикой, и строится посредством более-менее понятных образов и пророчеств. Так что воспринимается эта часть книги достаточно просто: как обращение-наказ Господа к собраниям и отдельным людям, находящимся в Ефесе, Смирне, Пергаме, Фиатире, Сардах, Филадельфии и Лаодикии, то есть в семи городах, расположенных на полуострове Малая Азия.

Конечно, в «Послании семи церквям» присутствуют и прикровенные смыслы, поэтому некоторые фрагменты первых трех глав Откровения нельзя назвать очевидными ни в буквальном прочтении, ни, тем более, с учетом иносказательных вариантов разумения отдельных образов, деталей и подробностей. Однако даже с учетом этой оговорки вторая часть книги Откровение представляется куда менее очевидной, — а смыслы многих прорисованных в ней событий «не читаются» даже на уровне общего восприятия.

Так, в отличие от «Послания церквям», в «Пророческих видениях» представлены слова самых различных «лиц» и «голосов» (сравн. — Откр.5:5, Откр.7:13, Откр.10:3-4, Откр.10:8, Откр.17:1, Откр.18:2, Откр.19:9-10 и т.д.), — а само повествование есть череда удивительных, загадочных и как будто не связанных между собой событий, в которых участвуют иногда одни и те же, а иногда совершенно уникальные персонажи.

Кроме того, некоторые из представленных в «Пророческих видениях» событий происходят «на небе» (Откр.8:1, Откр.11:9, Откр.12:1, Откр.12:3), другие — «на земле» (Откр.7:1, Откр.9:3, Откр.11:10, Откр.12:13, Откр.13:12, Откр.14:16, Откр.14:19), а третьи — в некоем «духовном измерении», которое не поддается однозначному определению как «земное» или «небесное», напр.:

Почему для разумения свидетельств Откровения недостаточно обычных земных понятий?

Конечно, за всеми прорисованными тайнозрителю событиями чувственно ощущается определенное единство, которое порождает желание воспринимать отдельные эпизоды «Пророческих видений» частью единого, последовательного и логически завершенного процесса. Но поскольку явленные тайнозрителю образы и не раскрываются, и не истолковываются, — читателям Откровения очень сложно собрать из них какую-то общую и цельную смысловую панораму.

Не менее сложной задачей выглядят и попытки спроецировать отдельные видения на какие-то очевидные для читателей «земные» (т.е. физические, исторические и т.д.) события таким образом, чтобы эта проекция не порождала новых неразрешимых вопросов. Так что остановиться на каком-то более-менее взвешенном и цельном варианте умственно-логического разумения «Пророческих видений Иоанна Богослова» оказывается весьма непросто.

Более того, если не ограничиваться общим замечаниями, существенные отличия в «степени прозрачности» между двумя частями книги Откровение Иоанна Богослова можно рассмотреть и более подробно.

(Понятие «степень прозрачности» подразумевает здесь не только уровень абстракции, определяющий внешнюю, формальную «непохожесть» пророческих образов на ту реальность, которая через них прорисовывается, — но и «пространственную» отдаленность самого тайнозрителя от тех событий, свидетелем которых он становится)

Так, например, в первой части книги Откровение сразу же определен вполне конкретный календарный день (Откр.1:10), в который ап. Иоанн пребывал в четко обозначенном «географическом» месте (на реальном острове Патмос в Эгейском море, Откр.1:9). И далее все обозначенные в «Послании церквям» персонажи, смыслы и события не выходят за определенные и по месту, и по времени рамки (кроме фрагментов, имеющих смысл отдельных пророчеств, как, например, утверждения «…и будете иметь скорбь дней десять», Откр.2:10, или «И детей ее поражу смертью…», Откр.2:23).

А во второй части Откровения ни место, ни время происходящих событий в физическом измерении не определены, — а участники и исполнители этих событий или прорисованы иносказательно, или вообще остаются неназванными (как, например, не названы те, кто «питает» «жену»), сравн.:

Почему для разумения свидетельств Откровения недостаточно обычных земных понятий?

В первой части книги Откровение тайнозритель является прямым и непосредственным участником, причастником, а отчасти и исполнителем всего происходящего, напр.:

Почему для разумения свидетельств Откровения недостаточно обычных земных понятий?

А во второй части (за исключением нескольких коротких эпизодов) он скорее сторонний наблюдатель, — причем иногда настолько «сторонний», что его личное взаимодействие с образами и персонажами, проходящими перед его взором, не представляется возможным.

Кроме того, в первой части книги Откровение все обращения имеют конкретные адресаты, причем в этих обращениях четко сформулировано, почему и для чего (с какой конкретно целью) каждому из них посылается именно такое слово.

А во второй части книги основные линии событий выглядят независимыми от тайнозрителя, поэтому все то, что он описывает, воспринимается как происходящее объективно (а не как «нарисованное» и сказанное специально для него, или еще для кого-то). При этом суть происходящего и личности участников ни в самих видениях, ни в «сопроводительных» словах тайнозрителя, которые можно назвать «авторскими комментариями», никак не поясняются.

(И, тем не менее, некоторые видения сопровождаются обращениями к верующим с наставлениями и призывами к действию, сравн.- Откр.14:12; или «…выйди от нее, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее...», Откр.18:4; и т.д.)

Причем это только самые очевидные отличия, разделяющие книгу Откровение на две относительно обособленные части: любой предложенный список может быть дополнен множеством замечаний и сравнений, свидетельствующих о том, что в число многих особенностей книги Откровение Иоанна Богослова входит и явная «двойственность» ее общей структуры.

А поскольку каждая особенность священных текстов имеет свои причины и свои смыслы, — причины и смыслы столь существенных (а возможно и знаменательных) различий между двумя частями единой книги требуют всестороннего рассмотрения и осмысления.

Так, например, сам факт существования двух различных по «смысловой прозрачности» уровней общения прямо соответствует отношению Господа к Своей Церкви (с одной стороны) — и к миру, пребывающему в неверии (с другой стороны).

Что касается христиан, — о простоте и доступности для верующих новозаветных смыслов прямо свидетельствует и Сам Господь, и Его Апостолы:

Почему для разумения свидетельств Откровения недостаточно обычных земных понятий?

При этом для тех людей, которых Спаситель называет «внешними», возвышенные новозаветные тайны остаются недоступными. Причем происходит подобное не потому, что такие люди «плохо стараются» эти тайны понять, — а по той причине, что все возвышенные христианские смыслы надежно сокрыты от «внешних» завесой промыслительной прикровенности, сравн.:

Почему для разумения свидетельств Откровения недостаточно обычных земных понятий?

С другой стороны, можно заметить, что всемирная христианская проповедь звучит в простоте слова, — а то, что имеет первостепенное значение для обращения, уверования и покаяния человека, возвещается всем людям без притч, намеков и иносказаний. Более того, в своих основополагающих смыслах эта проповедь настолько проста, что зачастую воспринимается внешними как «юродство», — то есть как некая примитивность, граничащая с глупостью (сравн. – 1 Кор.1:17-21). И хотя выглядеть простым в очах мирских мудрецов крайне невыгодно, — в своем публичном свидетельстве Церковь Христова осознанно избегает намеков на весьма привлекательные для мирского мышления «тайные знания» (в их числе и знание будущего, и разумение духовных процессов, происходящих в видимом и невидимом мире, и скрытые механизмы, лежащие в основе всех мировых событий и человеческих поступков, и т.д.).

Другими словами, эксплуатация человеческих пороков (в том числе и «обычного» любопытства), как и поддержание в слушателях иллюзии принадлежности к узкому кругу «избранных», которым открыты все возможные тайны (т.е. поощрение скрытой гордыни), не входят в число тех методов, на которых утверждается свидетельство о Христе и Евангелии.

(Зато подобные методы по понятным причинам всегда востребованы у разного рода обольстителей)

И, тем не менее, многое из того, что знает и разумеет Церковь, для внешних все-таки остается недоступным. А поскольку за духовной оградой Церкви именно книга Откровение Иоанна Богослова является одной из самых, если не самой известной и обсуждаемой «внешними» христианской загадкой (тайной), — уже само это обстоятельство следует воспринимать в качестве достаточно явного, и при этом весьма конкретного новозаветного пророческого свидетельства.

Суть этого свидетельства заключается в том, что, как уже было отмечено чуть выше, те истины, которое мир должен знать и о своем Творце, и о себе самом, Церковь проповедует прямо, в самой очевидной и доступной форме, не прибегая к притчам и иносказаниям. Весть о Спасителе и Его Жертве; проповедь Царствия Небесного; обличение мира во грехе; свидетельства о греховной смерти человечества, неизбежном Суде Божием и грядущей окончательной погибели ветхого творения, и т.д., возвещаются миру самыми простыми и понятными способами, которые только возможны. Однако от этих очень простых, и при этом жизненно важных истин мiр просто отворачивается, — то есть закрывает и «глаза», и «уши», не желая ни знать, ни видеть, ни слышать буквально ничего ни о Господе, ни о причинах и законах своего собственного существования, ни о своем бедственном положении, ни о своей незавидной судьбе.

(То есть явно возвещенная истина, представленная «живущим на земле» в простоте слова, всем пресыщенным, самодовольным, самовлюбленным и самодостаточным представляется одновременно и неактуальной, и неинтересной, и непривлекательной. Так что в этом смысле и грешный мир в целом, и каждая погибающая в неверии душа в отдельности, уже 2000 лет занимают «духовную позицию» вавилонской блудницы: «Ибо она говорит в сердце своем: «сижу царицею, я не вдова и не увижу горести!», Откр.18:7)

А с другой стороны, весьма показательным на этом фоне является тот явный и неподдельный интерес, который просыпается у «умных и разумных» сразу же, как только речь заходит о тайнах, сокрытых в Откровении Иоанна Богослова. Ведь такое «избирательное» любопытство прямо свидетельствует об ограниченности и ущербности накопленного «внешними» интеллектуального «имения», которое (при всей его обширности) не приближает мир к совершенству, и не открывает ему разумения смыслов его собственного бытия, и не привносит в него ни гармонии, ни внутреннего покоя.

Кроме того, подобное «любопытство неверия» обнажает господствующую в мире похоть обладания (любостяжания), которая в духовном смысле не ограничивается материальными ценностями, но включает в себя вожделение недоступных человеку знаний (сравн. — Лк.12:15).

А поскольку ни один человеческий порок не способен примириться с недоступностью предмета своего вожделения, — в среде «внешних» никогда не прекращались попытки раскрыть тайны Откровения, и пополнить свое «мирское имение» сокровищами таинственных Божественных смыслов.

(Или, на худой конец, хотя бы «уговорить» самих себя, что все более-менее значимые тайны мироздания уже раскрыты, и ничего существенного к этому «настоящему» знанию добавить нельзя)

Другими словами, христиане, разумеющие, что Господь помогает в нужде, но не удовлетворяет похоти, в размышлениях о неочевидных смыслах Откровения Иоанна Богослова должны опираться на убеждение, что за иносказаниями книги нет и не может быть того, что вожделеет мир (т.е. неких «интеллектуальных» тайн, способных открыться для «внешних»), — и что последняя книга Св. Писания продолжает и завершает то, что возвещал в своей земной проповеди Сам Спаситель, и о чем уже без малого 2000 лет говорит и свидетельствует Церковь.

Более того, поскольку все без исключения основополагающие евангельские смыслы являются естественной и неотъемлемой частью публичного свидетельства Церкви, — очевидно, что для самой Церкви эти смыслы были и оставались и понятными, и доступными. А если некоторые иносказания книги Откровение и не были представлены на всеобщее обозрение в подробных и детальных толкованиях, — то такое «умолчание» не случайно, а промыслительно.

(Так, например, и в синоптических Евангелиях присутствуют некоторые притчи, не истолкованные Спасителем во всеуслышание. Но если в отношении смыслов этих притч и можно говорить о каком-то «особом знании», — то это знание не столько интеллектуальное, сколько нравственно-чувственное, сравн. – Иак.3:13,17.

С другой стороны, если бы иносказательные смыслы книги Откровение Иоанна Богослова «умещались» в область интеллектуального знания, — после соответствующей «расшифровки» их смог бы понять практически каждый. Так что рано или поздно все тайны небольшой по объему книги открылись бы и для внешних.

Но поскольку при совершенно уникальной массовости, активности и непрерывности исследований и «толкований» никакие тайны Откровения «внешними» не разрешены, — вполне очевидно, что смыслы книги лежат в области разумения, недоступной для мирского плотского разума. То есть принадлежат тому же «духовному измерению», что и возвышенные смыслы евангельских притч Спасителя, сравн. – «…вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах», Мк.4:11)

Таким образом, когда цели человека нечисты, а убеждения лишены христианской вероучительной основы, — даже самые серьезные, подробные и масштабные исследования не могут даровать ему разумение книги Откровение Иоанна Богослова. Поэтому для тех, кто водится собственным любопытством и любостяжанием, и, полагаясь на всемогущество своего плотского разума, стремится к «обладанию» и «все-имению», сокрытые в Откровении Божественные тайны будут оставаться видимой, осязаемой, но абсолютно недоступной драгоценностью, которую они могут и «вычислять», и обсуждать, и исследовать, и даже получать в готовом виде в толкованиях, — но не имеют ни малейшей возможности «присвоить» (т.е. осознать и уразуметь).

Так что в итоге все без исключения «посторонние» исследователи промыслительно обречены бродить вокруг новозаветных свидетельств книги Откровение Иоанна Богослова годами и десятилетиями, не будучи в силах ни отойти прочь, — ни достичь хотя бы частичного разумения сокрытых в этих свидетельствах недоступных для мирского мышления христианских смыслов.

Кроме того, весьма знаменательно, что те обличения и увещевания, которые явлены в «Послании семи церквям», для мира интеллектуально доступны, но не интересны, — а смыслы второй части книги Откровение Иоанна Богослова наоборот, весьма привлекательны, но абсолютно недоступны. Причем подобная «двойственность» прямо продолжает другие знаменательные свидетельства времен Нового Завета, — и при этом в точности соответствует евангельскому разделению слушателей на «внутренних» и «внешних».

Что касается помощи «любопытствующим» со стороны Церкви Христовой, — вселенская христианская проповедь не предполагает удовлетворения интеллектуальных вожделений и праздного любопытства, а, значит, не предусматривает и содействия «интеллектуальным любостяжателям» в обретении не спасительных для них знаний.

(Тем более с учетом того, что рост «нематериального имения» возвышает «внешних» в их собственных глазах, и укрепляет их внутреннее ощущение самодостаточности, — то есть не приближает их ко спасению, а еще больше отдаляет их от уверования, обращения и покаяния)

__________________________________________________________________________________________

Спасибо за Вашу поддержку!

Подписаться на канал

Продолжение см. в статье: Два различных свидетельства книги Откровение

Предыдущая статья: О неверности «катастрофического» восприятия образов Откровения

Полный список публикаций канала с краткими аннотациями (обновляется)

#ДВЕ ЧАСТИ КНИГИ ОТКРОВЕНИЕ #ПОСЛАНИЕ СЕМИ ЦЕРКВЯМ В ОТКРОВЕНИИ #ПОЧЕМУ ОТКРОВЕНИЕ ГОВОРИТ ПРИТЧАМИ