Почему все утверждения ап. Иоанна скреплены его личным свидетельством?

    Святой апостол и евангелист Иоанн Богослов, фрагмент иконы
Святой апостол и евангелист Иоанн Богослов, фрагмент иконы

Одной из самых заметных отличительных особенностей Евангелия от Иоанна, прямо связанных с книгой Откровение, является представление евангелистом внешней (буквальной) стороны описываемых событий в полном соответствии с правилами свидетельства по закону Моисея (сравн. – Втор.19:15-21, Ин.5:33, Ин.8:17-18, Ин.15:27, Ин.19:35 и т.д.).

Причем на этот чрезвычайно важный аспект своих повествований прямо указывает сам ап. Иоанн:

Почему все утверждения ап. Иоанна скреплены его личным свидетельством?

А полное соответствие евангельского повествования ап. Иоанна принципам и правилам библейского свидетельства наилучшим образом объясняет еще одно заметное внешнее отличие четвертого Евангелия от трех синоптических, — ведь описание событий в Евангелии от Иоанна начинается от призвания первых учеников, то есть только с того момента, как юноша Иоанн стал очевидцем происходящих событий, и получил «юридическое» право свидетельствовать о том, что он видел, перед любым собранием, на светском и религиозном суде, и т.д., сравн.:

Почему все утверждения ап. Иоанна скреплены его личным свидетельством?

(При этом нет сомнений, что ап. Иоанн не хуже синоптиков знает события Благовещения, Рождества Христова и т.д., — то есть все то, что предваряло первую встречу Спасителя с будущими апостолами)

Другими словами, ап. Иоанн включает в свое повествование только те события, которые подтверждаются его собственным (личным) свидетельством, сравн.:

Почему все утверждения ап. Иоанна скреплены его личным свидетельством?

Более того, этот же аспект (безупречной законности свидетельства) отмечается ап. Иоанном и в отношении проповеди, которая исходила от Иоанна Предтечи:

Почему все утверждения ап. Иоанна скреплены его личным свидетельством?

Причем эти «человеческие» свидетельства выступают естественной частью того «твердого основания», на котором созидается и утверждается вера в Истинность Христа, — ведь они прилагаются к свидетельствам, ниспосланным свыше (т.е. к чудесным знамениям, которыми Сам Бог свидетельствовал о Сыне Своем):

Почему все утверждения ап. Иоанна скреплены его личным свидетельством?
Почему все утверждения ап. Иоанна скреплены его личным свидетельством?

При этом столь явный акцент ап. Иоанна на безупречную законность всех приводимых им свидетельств может восприниматься как аргумент в пользу предположения, что четвертое Евангелие адресуется в первую очередь иудеям по плоти.

Но подобный вывод, во-первых, был бы очень ограниченным, — а, во-вторых, откровенно поспешным.

В рассуждениях об «адресной направленности» четвертого Евангелия необходимо учитывать то обстоятельство, что ап. Иоанн был рожден и воспитан в иудейской религиозной среде, которую в самом общем смысле можно называть «законнической». А это означает, что определенные формы и способы аргументации, дискуссионные приемы, принципы построения умозаключений, и т.д., свойственные религиозно-культурной раввинистической традиции, для него абсолютно естественны, так как все это является неотъемлемой частью его воспитания, образования и культуры.

Соответственно, то обстоятельство, что он следует вполне определенным принципам и правилам, свидетельствует не об адресатах его повествования, а о нем самом.

Кроме того, соблюдение «юридических» правил библейского свидетельства необходимо и в том случае, когда религиозные, но неверующие во Христа иудеи находятся среди критиков, оппонентов и убежденных противников христианского свидетельского слова. Ведь если бы слово новозаветной проповеди не соответствовало требованиям их закона, — противники Благовестия из иудеев получили бы «юридическое» право отвергать свидетельство апостолов на формальном основании, даже не вникая в его содержание

При этом свидетельство, представленное по правилам закона Моисея, налагает на всякого подзаконного соответствующую встречную ответственность, и требует настолько же законной реакции: или принимать свидетельство, — или выдвигать обвинение в лжесвидетельстве.

То есть ни игнорировать законное свидетельство, ни отвергать его без рассмотрения, закон Моисея попросту не допускает, сравн.:

Почему все утверждения ап. Иоанна скреплены его личным свидетельством?

Поэтому с учетом того, что часть иудеев находилась в оппозиции к Благовестию (напр., Ин.8:13, Ин.9:40), а многие прямо и открыто ему противодействовали (напр., Ин.8:59, Откр.2:9), — в отношении неверующих иудеев безупречное с точки зрения закона свидетельство ап. Иоанна приобретает качество и силу слова воинствующего, которое через буквальные заповеди обезоруживает, обличает и осуждает неверных и непокорных.

Что касается «еллинов» (в определении ап. Павла: «а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие», 1 Кор.1:23), которые были свободны от формальных иудейских правил, — для них личное свидетельство очевидца ни в чем не уступало более свободному по форме свидетельству синоптиков.

Таким образом, воспринимать повествование ап. Иоанна в качестве «иудейского» было бы неправильно: четвертое Евангелие учитывает специфику свидетельств, адресованных подзаконным, — но имеет равную силу для представителей любого народа.

(Конечно, «иудейский» аспект в Евангелии от Иоанна не ограничивается ветхозаветными правилами «законности» представленного обществу свидетельства. В этом контексте можно упомянуть и множество ссылок апостола на иудейские праздники, обычаи и обряды; и его детальное знание «политической», «географической» и «национальной» карты Иудеи и Самарии; и упоминания многих ветхозаветных святынь земли Израиля, и т.д.

Все это характеризует ап. Иоанна как весьма образованного иудея, который великолепно ориентируется в политической, культурной и религиозной среде своего времени.

Так, например, Д. Гатри отмечает личное знакомство, а возможно даже родственную связь ап. Иоанна с иудейским первосвященником, ссылаясь на утверждение самого Иоанна: «…ученик же сей был знаком первосвященнику и вошел с Иисусом во двор первосвященнический», Ин.18:1. Что, к слову, очень хорошо объясняет, почему слуги в доме первосвященника не просто знали ап. Иоанна, но и доверяли ему: «…другой ученик, который был знаком первосвященнику, вышел, и сказал придвернице, и ввел Петра», Ин.18:16.

С другой стороны, ап. Иоанн свободно оперирует такими метафизическими терминами, как «свет», «жизнь вечная», «истина» и т.д., — то есть обращается к понятиям древнегреческой философии, которые не имели конкретного смыслового наполнения в иудейской религиозной среде. Но, придавая таким понятиям новозаветное содержание, и оперируя ими как богословскими терминами, ап. Иоанн формулирует через них самые глобальные новозаветные смыслы. Так что в результате те новые богословские понятия, которые созидаются в Евангелие от Иоанна, не ограничены религиозными представлениями иудеев, — и при этом не повторяют мировоззренческие концепции «еллинов». Ап. Иоанн использует уже существующие религиозные и философские представления, — но через богословское осмысление Новозаветного Откровения возносит христианские смыслы и над ветхозаветными заповедями и уставами, и над понятиями, свойственными «еллинской» философии.

А наилучшим образом объясняет одновременное присутствие в повествовании ап. Иоанна и «чисто иудейских», и «скорее еллинских» логически-смысловых конструкций слово самого апостола, адресованное всему без исключения человечеству:

Почему все утверждения ап. Иоанна скреплены его личным свидетельством?

Кроме того, нет сомнений, что ко времени написания четвертого Евангелия для христиан, обращенных из язычников, новозаветные смыслы как «новых», так и «старых» богословских терминов выглядели куда более естественными, чем для неуверовавших в Спасителя иудеев. Поскольку от начала апостольской проповеди прошло уже около 40 лет, впитавшие ее с детства люди вне зависимости от своего происхождения взрослели и достигали совершенных лет в системе координат новозаветного мировоззрения, — и по существу являлись уже «новым народом», религиозное и культурное сознание которого сформировалось в новозаветной среде.

И хотя Первая Церковь еще не преодолела в то время свою «историческую» зависимость от иудаизма, и не сформулировала в полной мере принципы и правила всестороннего догматического ограждения истинной веры, — эти недостатки с избытком компенсировалось внутри Церкви и апостольским пастырством, и чудесами, и знамениями, и прямыми наставлениям Св. Духа, сравн. – Ин.14:26)

Таким образом, можно утверждать, что «свидетельские» особенности письменного слова ап. Иоанна должны в обязательном порядке и рассматриваться, и учитываться при рассуждениях о тех смыслах и истинах, которые явлены в книге Откровение Иоанна Богослова.

__________________________________________________________________________________________

Спасибо за Вашу поддержку!

Подписаться на канал

Продолжение см. в статье: Библейские особенности верного свидетельства

Предыдущая статья: В чем единство Евангелия от Иоанна и книги Откровение?

Полный список публикаций канала с краткими аннотациями (обновляется)

#особенности евангелия от иоанна #евангелие от иоанна и откровение #верное свидетельство по закону #евангелие для иудеев и еллинов