Психология преступников

Двойная печать
Дачный поселок дремал на склонах оврагов. За окном кричала сова. Мы сидели с Григорием Юрьевичем в его мансарде среди шкафов с книгами и пробовали мою настройку на эстрагоне.

Разговорились о психологии преступников. И тут я вставил свой корыстный вопрос в надежде выудить сюжет для рассказика:

— А в Вашей работе были истории с удивительными женщинами?

— Смотря в каком смысле, знаете ли… — сосед допил рюмочку зеленой настойки, прикурил ароматную сигариллу и начал свой рассказ.

* * *

Горожанином я стал опять недавно. После развода с бывшей жил какое-то время в квартире покойной бабушки верстах в 15 от города.

Зимой водить не люблю, ставлю машину в гараж. Как раз успевал после работы на последний рейс автобуса. Понятное дело, по пути общаешься, лица-то одни и те же каждый день.

Вот только лицо свое строитель Витя в тот вечер решил скрывать. Шапка по брови, шарф до носа, остальное — темные очки.

Он делал мне ремонт, совсем недорого взял и на все руки мастер.

— Скрываешься от приставов или в карты много проиграл? — запросто пошутил я.

Витя помолчал, потом обернулся ко мне анфас и снял очки. Одна бровь была рассечена, под глазами чернело — его жестоко избили.

— Неудачно заночевал в гараже у Петровича, — сказал он прежде всех вопросов.

Если идти простым путем, я должен был кивнуть и ухмыльнуться. Мало ли людей получают по лицу от собутыльников.

Но простые пути иногда ведут прямиком в ад сомнений и сожалений. И я сказал:

— Как ты помнишь, у меня две комнаты, — сказал я.

Сквозь пургу мы добрели до моего подъезда и поднялись на пятый этаж. Я заметил, что Витя прихрамывает и прижимает левый локоть к боку, возможно, сломано ребро.

Молча выпили по одной и поели.

— Тебе бы к врачу, — сказал я.

Он приехал с северов сюда один, подвернулась работа. Познакомился с Ларисой. Ему сейчас 27, ей лет 40. Но он парень с виду матерый, а она невысокая, смотрелись вместе нормальной парой. Ее дочери Карине исполнилось 15.

За три года жизни у Ларисы он с девочкой почти не общался. Он вечно на работе, а дома у Ларисы поест да в спальню. Карина росла такой фифой, вечно лаком для ногтей дома воняет, никогда не видел ее за учебником…

— Они дома, — кивнул Витя на окно.

Из моей кухни были видны их освещенные окна в соседней пятиэтажке.

Тут зазвонил его телефон, на экране высветилось «Лорик».

Ее резкие слова были слышны и мне:

— Слышишь, ты опять в поселке?

— Вали на хрен в свои края! Будешь тут крутиться, хуже будет!

— Лора, давай поговорим!

Мы с Витей помолчали.

— Сам не знаю, зачем я здесь. Упрямство какое-то. Дело нечистое, — он тщательно обдумывал каждое слово.

Чем дольше Витя жил с Ларисой, тем меньше понимал, с кем живет. Ни подруг у нее, ни гостей, и про родню ничего не слышно. Не женщина, а какая-то книга на незнакомом языке.

Он не понимал, кем она работает. Вроде бы и никем, только не вылезала из своего телефона. Казалось, что в доме самое главное — ее смартфон. Говорила, заведует интернет-магазином.

Вот еще: одна комната в большой квартире всегда была заперта, Витя ни разу в ней не был. Якобы там хранятся чужие вещи.

— А недавно кое-что случилось. Армейский товарищ — дальнобойщик, — продолжал Витя. — В пятницу застряли они в Мелгороде на ремонт с напарником. Снял посуточно квартиру и позвал меня. Я водку не стал…

Зато дальнобойщик водку стал. Сунул под нос телефон с фото: на трассе под Николаевском он случайно снял школьницу. Покувыркались, он даже тайком сфотографировал ее в коллекцию, потом увидел у нее в рюкзачке школьный дневник. Девятый класс, однако. Намалевана, прокурена, на вид все 19. Сразу уехал оттуда.

На первом снимке была только ее спина. Между лопаток багровое родимое пятно в форме Австралии. Девчонка хвалилась, что один в один совпадает. Лицо было с закрытыми глазами, но Витя готов был голову дать на отсечение, что это был снимок Карины, дочери его жены.

— Имя на дневнике было? — перебил я.

— Имя ее, фамилию я не запомнил, — ответил Витя. — От нас туда 400 кэмэ. Чертовщина.

— Так у Карины на спине Австралия? — спросил я.

Витя сказал, что не видел ее спины никогда. Они вместе были на речке с Федей, братом Ларисы, и Карина в воду заходила в футболке.

Пока «фотограф-любитель» застрял в туалете, а друг курил на балконе, Витя скопировал себе на телефон снимок с родимым пятном.

— Я в телефоне у Лорика ни разу не копался. А она, выходит, когда я спал, регулярно лазала в моем телефоне! — с волнением сказал Витя.

Он проснулся среди ночи от удара по лицу мокрым полотенцем, свернутым в жгут. Перед ним стоял брат Ларисы, Федя.

— Откуда это? — Лорик совала Вите под нос телефон с фотографией пурпурной «Австралии».

Он думал, они не поверят. Предлагал телефон друга-дальнобойщика. Удивило, что Лариса и Федя странно переглядывались и ни в чем Витю не винили. Федя остался с ним в комнате, а Лариса на скорую руку напихала в большую сумку Витины вещи. Потом Федя посоветовал ему не дергаться и отвез на своем новеньком «лексусе» Витю в город. Напоследок сказал, что Вите бы лучше уехать.

Вечером Витя поехал в поселок, чтобы объясниться с Ларисой. Ведь он ни в чем не виноват!

Но она сменила замки. И через дверь сказала ему убираться...

Он пошел в гости к Петровичу с первого этажа, который торговал самогоном, тот пустил его ночевать в свой гараж.

Витя напился и уснул. Среди ночи испуганный Петрович привел Федю.

Федя дрался умело, бил минут десять. Говорил, что посадят его, если Витя не уедет из города. Завтра же! Он сдался. Федя отвез его в город и даже спросил, есть ли у Вити деньги на отъезд.

* * *

— Я уговорил Витю побыть у меня, чтобы я навел справки, — продолжал Григорий Юрьевич.

Когда он ушел спать, я остался на кухне думать. Вдруг обнаружил, что закончились сигареты. Поселковый магазинчик закрывался минут через 15.

Я выбежал в метель, а когда вернулся, дверь во вторую комнату была нараспашку: ушел! Если его выманили они, дело плохо.

Я позвонил бывшему сослуживцу и попросил срочную помощь.

Драгоценное время таяло с каждой минутой. Я взял перцовый баллончик, газовый пистолет и пошел к дому Ларисы.

У подъезда стоял черный «лексус». Взбежал на их этаж и постучал в дверь. Мне не открывали, хотя там точно кто-то был. Я стал долбить в дверь ручкой пистолета.

Ее распахнули, и лысоватый бугай попытался втащить меня внутрь. Я ткнул ему в кадык пистолетом:

— Через несколько минут тут будет ОМОН! — заорал я. — Где Витя?!

Федя пятился, пятился, вдруг сорвал со стены полочку, вышиб ею окно в комнате, протиснулся сквозь осколки и сиганул с четвертого этажа.

Из другой комнаты послышался стон. Я пнул дверь, от нее отскочила Лариса, уже одетая в шубу. На полу лежал связанный клейкой лентой по рукам и ногам Витя. Больше всего поразило, что одетая по-зимнему девчонка сидела на тахте и наяривала пилочкой ногти.

— Ты кто такой?! — визгнула Лариса.

Я ответил ей в лицо струей жгучего перца...

* * *

Со сломанной ногой Федя далеко не уехал, его поймали. Нанесение тяжких телесных, угроза убийством и организация проституции. Кстати, он был Ларисе никакой не брат, а любовник и деловой партнер.

Ларису судили за похищение ребенка, подделку документов, вовлечение в проституцию и еще кучу всего.

Карина не была ее дочерью. Лариса доказывала, что по случаю купила девочку-близнеца у пьющей матери-одиночки. Родная мать Карины уже умерла, так что правды не узнать.

Интересно, что сестру-близнеца зовут тоже Карина. Их обеих до 18 лет отправили в специнтернат. У близнецов родинки не совпадают, но у второй Карины была почти та же «Австралия», но в зеркальном отражении.

В закрытой от Вити комнате нашли отдельную интернет-линию. Лариса и сама устраивала голые шоу для иностранцев, но главную прибыль им приносила мнимая дочь. Чтобы не показывать особую примету, Карине на спину лепили пластырь.

А Витя после больницы уехал к родным в другой город.

***

— Зачем он был ей нужен? — спросил я Григория Петровича.

— Она любила молодых крепких мужчин. Работа само собой, а Витя для души и тела, — он пожал плечами, словно сам был в этом не уверен.