Как инклюзия чуть не довела директора школы до “цугундера”

В Казани, в одной из школ произошла довольно типичная ситуация, в которой как в капле отразились все проблемы внедрения инклюзивного образования в стране. В частности речь пойдет о специальном проекте по обучению детей с расстройством аутистического спектра. История началась в одной из средних школ города. Казалось бы, в законе сформулированы предельно простые требования в отношении прав детей на инклюзивное образование, на практике, как оказалось, локальные распорядительные акты оставляют огромное пространство для манипуляций в этом вопросе.

Инклюзивное образование - это комплекс специальных методов построения индивидуальных образовательных траекторий для детей с особенностями развития, при которых большое количество задач связанных с социальной реабилитацией и социально-психологической адаптацией решается через включение таких детей в социальные отношения распространенные у нормотипичных детей.

Помощь и поддержка одноклассников при таком подходе оказывается ключевым фактором влияющим на успех общего дела.

В казанской школе, где произошел инцидент, наряду с обычными общеобразовательными классами были организованы инклюзивные классы для детей с аутизмом. Мальчик, которому не за долго до этого, диагноз аутизм заменили на более мягкий, оказался зачислен в общеобразовательный класс, где ни учащиеся, ни персонал к такому готовы не были. Надо отметить, что факт замены одной формулировки в справке на другую, не был согласован с самим мальчиком, и его поведение, если и изменилось, то в высокой степени продолжало напоминать такое, которое обычно характерно для детей с аутизмом.

Мама ребенка, понимавшая всю сложность сложившейся ситуации, обратилась в образовательное учреждение с вопросом о включении сына в программу инклюзивного образования, заявив, что хотя диагноз “аутизм” у ребенка и был заменен на более мягкий, особенности поведения у него остались и участвовать в общеобразовательном процессе без квалифицированной помощи тьютора, он мог едва ли.

Руководство школы, как это обычно бывает, не вникая детали понадеялось, что все как нибудь само рассосется и дали команду учителю общеобразовательного класса немедленно переквалифицироваться в управдомы (зачеркнуто) коррекционнщика.

Логично, что это спровоцировало конфликт с множеством участников, и дело дошло даже до полиции. Учителю, который столкнулся с особенным ребенком в своем классе, пришлось уволиться, поскольку обычными методами проблему решить не удалось, а руководство продолжало настаивать на том, что если поведение этого ребенка и является чьей-то проблемой, то уж точно не директора школы.

Конфликт стал нарастать. Мальчик начал вести себя ровно так, как и положено вести себя ребенку аутисту в ситуации отсутствия специального психолого-педагогического сопровождения. Он стал стал агрессивным по отношению к сверстникам, бросал в них различные предметы не предназначенные для бросания и вел себя непредсказуемо для окружающих (так как те, для кого его поведения было предсказуемо работали в других классах).

Постоянные срывы уроков вводили учителей и учеников в состояние страха и паники. Родители нормотипичных детей требовали обеспечения нормальных условий для обучения их детей, а родительница мальчика с особенностями поведения - исполнения закона. Вроде бы все правы, но конфликт, как это обычно бывает не иссяк сам по себе.

О том, почему, вопреки мнению руководства Казанской школы, обычный педагог без специальной подготовки не в состоянии справиться с обеспечением потребностей ребенка аутиста мы спросили у эксперта в этой области директора Института прикладного анализа поведения МПСУ - Маргариты Владимировны Оларь.

“Если ребенок с диагнозом “аутизм” появился в классе, и ведет себя агрессивно по отношению к другим детям или взрослым, подавлять его агрессию стандартными методами категорически нельзя. Это повлечет к усугублению состояния аутоагрессии и может спровоцировать неуправляемое поведение, которое чревато нанесением увечий как самому ребенку, так и окружающим. В виду чего, ответственность ляжет на плечи неподготовленного персонала.

Чтобы знать как работать с “особенными” детьми в моменты аутоагрессии, нужно уметь применять методики поведенческого анализа, для этого не достаточно действовать интуитивно, нужно долго и скурпулезно учиться.

Только предварительное введение в методы прикладного анализа поведения для высококвалифицированных педагогов и психологов занимает не менее 72 часов программы повышения квалификации.

Для того, чтобы работать и более менее самостоятельно в области коррекции поведения таких детей, специалисты обучаются в магистратуре не менее двух лет, а скажем в США - подготовка в области прикладного анализа поведения представляет из себя многоступенчатую систему многолетнего обучения в огромным количеством часов практической работы в сопровождении супервизора.

Работа с аутистами - это серьезная сфера, которая требует особой квалификации. Институт прикладного анализа поведения специализируется на разработке курсов повышения квалификации для работников образовательных учреждений. Всю конкретную информацию можно найти на сайте dpomos.ru. Наши образовательные программы рассчитаны не только на работу с детьми-аутистами, они направлены на решение сложных задач коррекции поведения, как связанных с особенностью данного заболевания так и встречающихся у обычных детей.

Главное требование, которое традиционно предъявляется к программам подготовки специалистов прикладного анализа поведения - это наличие четкого алгоритма работы гарантирующего высокую результативность. Я лично контролирую, чтобы на занятиях особое внимание уделялось не переливанию теории из пустого в порожнее, а разбирались практические примеры проблемных ситуаций из опыта слушателей и вырабатывались оптимальные стратегии выхода из них.”