Роковая женщина помешала Маяковскому обрести счастье с пензячкой

Абсолютно неправ тот, кто думает, будто Муза — это всегда создание неземной красоты. «Рыжая бестия, балансировав­шая на грани добра и зла, с тяжелой нижней челюстью, глаза­ми навыкате, большой головой, невысокого роста, худая, су­тулая» — так отзывались современники о Лиле Брик. Правда, глаза эти были «чудо, как хороши — выразительные, блестящие». Чтобы подчинить мужчину, в ход шло все: чувственный взгляд, улыбка, жесты. Эта женщина могла быть «умной или пустышкой, наглой или робкой, грустной или бесшабашной».

И перед ее обаянием не мог устоять почти никто. И Лиля Брик сделала все, чтобы расстроить брак поэта Владимира Маяков­ского с пензячкой Татьяной Яковлевой...

«Лиля — это стихия!»

В семью Осипа и Лили Брик Маяковского привела младшая сестра Лили — Эльза. Случи­лось это в 1915-м. Но старшая сестра поступила очень некра­сиво и повела себя так, будто «этот подарок» для нее. И обо­льстительница добилась своего уже в первый вечер. Владимир начисто забыл про Эльзу и ска­зал, что посвятит поэму «Обла­ко в штанах» Лиле. А уже через несколько дней, нимало не сму­щаясь, заявил Осипу, что «влю­бился в несравненную Лилю Юрьевну». Так начался брак втроем, один из самых эпатаж­ных в истории отечественной литературы.

Впрочем, Маяковский и Брики были в этом деле не первыми. Достаточно вспомнить супру­гов Николая Огарева и Ната­лью Тучкову (наших земляков) и Александра Герцена. Будучи женой Николая Платоновича, Наталья Алексеевна родила от Александра Ивановича троих детей! Еще один любовный тре­угольник — Полина Виардо, ее муж Луи и Иван Тургенев. И как не вспомнить о «странном сою­зе» связанного с сурским краем Александра Блока, Любови Мен­делеевой и Андрея Белого.

Будучи замужней дамой, Брик с мужем не порвала. Но это не помешало ей в 1918-м обменять­ся обручальными кольцами с Маяковским. На одном были вы­гравированы его инициалы, на другом ее — ЛЮБ, Лилия Юрь­евна Брик. Если вращать кольцо и читать по кругу, получалось: люблю. Об этом обручении Лиля написала Эльзе: «Я сказала Осе, что мое чувство к Володе прове­рено, прочно и что я ему теперь жена. И Ося согласен».

«Возможно, причина этой странной связи в гиперсексу­альности Лили, — предполагает известный российский писатель Федор Раззаков. — Странной потому, что, исповедуя свобод­ную любовь, женщина обожала своего «рогатого» мужа».

«Эта любовь не мешала моей любви к Маяковскому, — признавалась Брик. — Я любила заниматься любовью с Осей. Мы тогда запирали Володю на кухне. Он рвался, хотел к нам, царапался в дверь и плакал.»

Поэта терзала и сводила с ума одна мысль о том, что любимую женщину приходится делить с кем-то еще, пусть даже с мужем. Он скандалил, бил посуду, крушил мебель — и съезжал в свой крохотный кабинет на Лубянской площади. Но долго без Лили не мог. Так и жили.

В одной комнате Владимир Владимирович, в другой — Осип Максимович, а в огромной третьей за шторкой «трехспальная» кровать Лилии Юрьевны. «Лиля — это стихия, и с этим надо считаться», — утешал поэта сам Брик.

Подлость «общей жены»

Когда в 1926 году Маяковский купил квартиру в Гендриковом переулке (ныне переулок Маяковского), он прописал сюда и Лилю, и Осипа. Именно «общая жена» занялась обстановкой жилища, где отвела поэту лишь одну комнату. Остальные три — в распоряжении Бриков.

Маяковский безропотно содержал и Лилю, и ее мужа. В 1928-м по ее прихоти он привозит из Парижа «Рено»! Заказы на импортные вещи и просьбы дать денег стали просто бесконечными. Умная и расчетливая Брик постоянно режиссировала жизнь поэта. Когда у того в Ялте возникли серьезные отношения с Натальей Брюханенко, Лиля тут же послала телеграмму, умоляя «бросить все и вернуться в семью». И поэт беспрекословно выполнил приказ!

А как болезненно Брик приняла известие о рождении в Америке дочери Маяковского от русской эмигрантки Элли Джонс. Ведь это прямая угроза ее материальному благополучию! Когда осенью 1928-го Маяковский выехал на лечение в Париж, Лиля узнала, что там он должен встретиться с Элли и дочкой. И Брик затеяла новую авантюру. По просьбе сестры Эльза, вышедшая замуж за писателя Луи Арагона, познакомила поэта с молоденькой моделью Дома Шанель, пензячкой Татьяной Яковлевой. Иезуитский план сработал: Маяковский перестал общаться с Джонс и переключился на новую возлюбленную.

Но дело зашло слишком далеко — уже через неделю Владимир Владимирович сделал Яковлевой предложение. «Ты в первый раз меня предал!» — упрекнула Брик Маяковского, когда тот вернулся в Москву.

Лиля устроила вечеринку и, когда все изрядно выпили, начала вслух читать письмо Эльзы из Парижа. Как гром среди ясного неба для влюбленного поэта прозвучала новость о том, что Татьяна. выходит замуж! Маяковский побледнел как полотно, встал и молча вышел. Он и подумать не мог, что послание это было состряпано по просьбе самой Лили и в действительности ничего подобного не случилось.

Вот как о тех драматичных событиях вспоминала красавица Татьяна Яковлева: «С первой встречи все было так нежно, так бережно. В такси холодно, и Маяковский, спросив разрешения, снял свое пальто, чтобы укутать мои ноги — такие мелочи. Когда на другой день мы обедали, все его внимание было сосредоточено на мне, и я вдруг поняла, что стала центром его внимания.

У него была такая своя элегантность, он был одет скорее на английский лад. Хорошие ботинки, хорошо сшитый пиджак, у него был колоссальный вкус и большой шик. Он был красивый, когда мы шли по улице, то все оборачивались. И он был чрезвычайно остроумный, обаятельный, излучал сексапил. Что еще нужно, чтобы завязался роман? Мы встречались каждый вечер, он заезжал за мной, и мы ехали в синема, к знакомым или на его выступления.

Он отлично понимал что с моим туберкулезом я не выжила бы в Пензе и что в моем отъезде из России не было ничего по­литического. Он уехал в Москву на несколько месяцев, и все это время я получала по воскресень­ям цветы — он оставил деньги в оранжерее и пометил записки. Он знал, что я не люблю срезан­ные цветы, и это были корзины или кусты хризантем. Записки были всегда стихотворные.

Он хотел, чтобы я моменталь­но с ним уехала. Я его любила, он это знал, у нас был роман, но роман — это одно, а возвраще­ние в Россию — совсем другое. Я хотела подождать, обдумать и, когда он вернется в октябре 1929 года, решить. Но он не при­ехал. Поняв это, я почувствовала себя свободной».

Полонская, ваш выход

Маяковский сильно тосковал по Татьяне. Об интимных отно­шениях с Брик уже не могло быть и речи. И тогда цинично­прагматичная Лили познакомила поэта с актри­сой Вероникой Полонской, жен­щиной замужней (ее супругом был артист Михаил Яншин) чит. неопасной.

Но замужество стало камнем преткновения для поэта, он по­требовал, чтобы возлюбленная бросила и супруга, и театр. По­следний разговор на эту тему состоялся 14 апреля 1930 года. Маяковский убеждал: скоро он получит квартиру, и они станут жить отдельно от Бриков. Вероника отвечала, что театр не бросит - это ее жизнь. В ответ услышала: «Тогда уходи сей­час же!» Она вышла. и услы­шала выстрел. Когда Полонская вернулась в комнату, Маяков­ский был еще жив.

Позже Брик уверяла, что у поэта это была уже не первая попытка суицида. Однажды он ей позвонил и сказал, что стреляется. «Подожди меня!» — попросила роковая женщи­на. Когда добежала, узнала про осечку.

Уже после смерти Маяков­ского Лилия Юрьевна напишет в воспоминаниях, что ей приснил­ся сон: к ней пришел Володя, она его ругает за то, что он сделал. А он вкладывает ей в руку пи­столет и говорит: «Ты сделаешь то же самое». Сон сбылся, хотя и отчасти: Брик покончила с со­бой в 87 лет, вы­пив смертельную дозу снотворно­го. На руке у мертвой Лили все еще было надето кольцо, когда-то подаренное ей Маяковским.

P. S. Непо­нятно за какие заслуги, но по смерти поэта Лилии Брик назначили пенсию, а также 50% всех отчислений от посмертных го­нораров Мая­ковского. Чтобы не вызывать кривотолки, она вскоре раз­велась с Бриком. Маяковского забыла быстро и утешилась в замужестве с бравым военным Виталием Примаковым. А ко­гда того расстреляли, увела от жены литературоведа Василия Катаняна.