Цветы над Берлином: Трогательная мелодия войны ....

28 July 2017

Доносятся редкие выстрелы. Иногда гулко бахают орудия. Ветер несет по разрушенной улице обгорелый пепел когда-то важных бумаг.

Цветы над Берлином: Трогательная мелодия войны ....

Навстречу ветру бредет солдат. Волосы его покрыты пылью, лицо извёсткой. Он идет, пошатываясь и спотыкаясь. Приклад «Штурмгевера» волочится по разбитому асфальту. Сапоги солдата скрипят кирпичной крошкой.

Война заканчивается. Вся эта редкая стрельба её отрыжка, нервный тик. Война замерла на разрушенных улицах и пытается отдышаться. Взгляд её ещё безумен, она ещё нервно оглядывается, слегка пригнувшись, в поисках новых жертв. Но уже закончилась, хотя сама этого ещё не знает.

Солдат идёт. Исцарапанный приклад винтовки цепляется за трупы и камни. Из раззявленных проёмов окон языками висельников свешиваются белые простыни. Позвоночники фонарей выгнуло чудовищными взрывами и те замерли в причудливых позах паралитиков. Из бывшей «Apotheke» валит черный дым. В «Lebensmittelgeschaft» въехал танк с квадратной башней и умер там, и тоже дымит. Танк навис гусеницей над воронкой. И воронка тоже дымится. Всё дымится.

А за танком...

А за танком, прямо на улице, стоит чёрный рояль. Крышка открыта, видно поблескивающее струнами нутро и ощеренная клавишная пасть. Возле никого.

Солдат, наконец, роняет «Штурмгевер». Он стоит и смотрит на рояль, как на диковинного зверя, выкинутого из родного дома в чужую ему среду обитания. Солдат осторожно протягивает руку к черной клавише. «Мииии... Бемоллллль!»: вздрагивает зверь и тянется за неожиданной лаской. Солдат отдергивает заскорузлый палец, стесняясь длинных ногтей и грязи под ними. Но рояль тянется, солдат решается...

Три ноты... Медленно, словно листья кружатся над мостовой три странных ноты.

Le...

Be...

Wohl...

Когда-то их придумал глохнущий композитор. Придумал и написал их на партитуре:

Le. Be. Wohl.

Про.Щай.Те.

И солдат, сев на бетонный обломок, заиграл, иногда не попадая по нужным клавишам. Солдат отвык играть, привыкнув убивать. Ветер играл звуками, как пылью. Солдат играл, закрыв глаза и стаккато пулемётных очередей, и литавры миномётов, и хоралы реактивных орудий, и аллегро гусениц, и тремоло автоматов... Все были в трёх нотах.

Рояль «Бехштейн» прощался с войной. Мир забыл, что кроме Круппа и Тиссена, Маузера и Мессершмидта в Германии есть еще и Бехштейн. И мир был прав.

Солдат приоткрыл глаза и... С черной, лакированной панели на него смотрели лица. Строгие, молчаливые лица. Солдат вздрогнул и перестал играть. Оглянулся. Никого. Только старые газеты, обгоревшие стены да брошенный «фаустпатрон». Он снова коснулся клавиш, начав заново. И снова на блестящей панели стали появляться и проявляться лица. Лица его друзей. Тех, кто остался там, в Дубно сорок первого, в Харькове сорок второго, в Сталинграде сорок третьего, в Варшаве сорок четвёртого, в Берлине сорок пятого. Они молча приближались с каждой нотой, не мигая глядя на последнего живого камрада. И он неотрывно смотрел на них.

И на плечо его упала рука.

- Хорошо, - одобрительно кивнул молодой русский капитан. Лицо его было перерезано старым шрамом, из-под фуражки блестела седина. Солдат вздрогнул всем телом.

- Играйте дальше, пожалуйста! - усмехнулся капитан.

Солдат кивнул и снова начал играть. А вокруг рояля появлялись и замирали другие солдаты. Солдаты в советской форме. Они молча смотрели на играющего для них немца. В глазах их замерли усталость, упрямство и уверенность. Так смотрят люди, только что закончившие тяжёлую и очень нужную работу. Немец же играл, как играют в последний раз. Когда соната подошла к концу, когда Бетховен окончательно простился с жизнью немецкого солдата, русский капитан снял с плеча ППС и сказал пианисту:

- Встать!

Тот послушно встал.

- Sidorenko! Poderzhy! - протянул он автомат бойцу с двумя рядами медалей на широкой, бочкообразной груди.

Потом капитан сел на бетонный обломок, хекнул и осторожно, как чуть ранее немец, тронул клавиши. Снял фуражку, пригладил короткие волосы, поднял голову к небу, широко улыбнулся...

Замерли тяжелые самоходки. Остановились винты самолетов. Солдаты отложили в сторону винтовки. Над трубами полевых кухонь перестал виться дымок. Механики опустили ключи. Саперы сняли наушники миноискателей.

В разбитых окнах появились белые лица берлинцев.

Русский капитан играл Чайковского.

Над Берлином вальсировали цветы.

Война закончилась

Читайте самые свежие новости и смотрите видео на Planet Today и в наших группах: Одноклассники | ВКонтакте | Фейсбук