У истоков русского рока

22.06.2018

40 лет назад Борис Гребенщиков и Майк Науменко записали альбом «Все братья — сестры», приквел ко всему русскому року восьмидесятых.

«Все братья — сёстры» записан летом на берегу Невы при помощи магнитофона «Маяк-202» и раздаривался друзьям.

Идея записи «Всех братьев» принадлежат Борису Гребенщикову.
12 июня 1978 года у него родилась дочь Алиса, и по случаю этого события было решено устроить запись альбома.


Материал Гребенщикова, вошедший в этот альбом, качественно отличается от трёх предыдущих записей — «Искушение», «Притчи» и «С той стороны».

Песни не то чтобы лучше. «Моей звезде», «Укравший дождь», «Сталь», «Пески Петербурга» — это песни, вышедшие за рамки понятий времени.
Они законченны и абсолютны, не нуждаются в комментариях, улучшениях и дополнениях, полагают преданные поклонники БГ.

Песни, которые БГ будет исполнять ещё много лет, здесь сыграны в изначальном варианте, слушатель словно присутствует при их рождении, поэтому от канонических версий разнятся темп, экспрессия и даже размер.


Первый тираж альбома составлял всего 10 экземпляров — именно столько комплектов фотографий-обложек отпечатал Андрей «Вилли» Усов.
Это был первый его опыт в оформлении обложек альбомов «Аквариума».

Александр Морсин:
"В нашумевшем «Лете» Кирилла Серебренникова совсем юный Виктор Цой показывает свои песни Майку Науменко и записывает первый альбом под присмотром БГ.

Оба музыканта чрезвычайно важны для будущего лидера «Кино» — и как безусловные лидеры ленинградского рока, и как опытные авторы песен.

На дворе 1981 год, рок-клуб только набирает обороты, но статус Гребенщикова и Науменко понятен с первых же минут — звезды.

За каких-то четыре года до экранных событий они сами находились в положении Цоя и не имели студийных записей, сыгранного состава и толп фанатов.

Майку только предстояло написать «Сладкую N» и «Пригородный блюз», а у БГ не было даже черновиков «Старика Козлодоева» и «Рок-н-ролл мертв».
В 1977 году будущие альфа и омега русского рока были едва знакомы.
«Мы начали петь друг другу песни, когда я вернулся из армии, в первый же вечер», — вспоминал БГ много лет спустя, перебирая обстоятельства встречи с Майком.
К тому времени 25-летний Гребенщиков — сотрудник НИИ социологии и увлеченный театром фронтмен группы «Аквариум».
Живет у родителей жены, пишет в подпольный журнал «Рокси» и ходит с серьгой в ухе.
У «Аквариума» уже есть как минимум три сборника песен, записанных на допотопную аппаратуру в стенах родного университета.
С концертами дела не лучше: до выступления на фестивале в Тбилиси еще три года.
Науменко младше БГ на полтора года, работает в Большом театре кукол и круглосуточно слушает рок-н-ролл, ритм-н-блюз и буги-вуги.
Ни разу ни с кем не записывался, но уже выступал с группой «Союз Любителей Музыки Рок».
Меньше чем через год они придумают и запишут первый альбом в истории русского рока.
Именно альбом — в его классическом понимании как арт-объекта и продукта потребления, где учтено единство носителя, оформления и рекламы.
До «Все братья — сестры» музыкальный самиздат в СССР не мыслил себя в этих категориях: артисты андеграунда либо совсем не утруждали себя записью песен, либо не распространяли их за деньги, пусть и ограниченным тиражом".

Альбомов — с обложками и тиражом — не было и у других праотцов питерского рока: «Россияне», «Мифы», «Аргонавты», «Фламинго», «Призраки» и дюжина других групп, стартовавших на пять-десять лет раньше Майка и БГ, обходились в лучшем случае записью репетиций или концертов в кругу друзей.

«Все братья — сестры» не могли не попасть в историю отечественной музыки, но было еще кое-что, что придавало всему ноту сюрреализма.

Это одновременно альбом (упорядоченный набор песен, выпущенный под одним названием), его живая версия (запись велась не в студии, а на улице) и бутлег (авторские права у музыкантов-любителей отсутствовали, а значит, и распространение песен было нелегальным).

Запись альбома проходила в окрестностях здания факультета прикладной математики и юрфака Ленинградского университета.

«Все записи, которые делались до этого, меня раздражали тем, что, когда идет запись барда, слышно, что он поет в комнате. И вот эта камерность, комнатность убивала любую атмосферу, которая была в этих песнях. Поэтому я был готов на что угодно, лишь бы не было этой комнаты», — объяснял БГ в программе «Культурный слой» спустя тридцать лет.

Желание выпустить звук наружу и освежить старую акустику стоит понимать буквально: музыканты протянули микрофон с удлинителями в окно, приделали «аппаратуру» к ножкам перевернутой табуретки, нажали кнопку записи на магнитофоне «Маяк-202» — и начали петь. Третьим (и едва заметным) участником этого аудио-хэппенинга был еще один член «Аквариума» Михаил «Фан» Файнштейн, подыгравший на перкуссии. Почти все было сыграно с одного дубля, запись прерывалась лишь по техническим причинам, а именно — «отогнать лающих собак и кашляющих зрителей».

Песни звучали попеременно: одну пел БГ, следующую Майк. Все выглядело так, будто тот самый вечер, когда они познакомились и впервые впитывали песни друг друга, повторился в красках.

Однако, если быть придирчиво точным, окажется, что большая часть материала «Все братья — сестры» принадлежит перу Гребенщикова (9 из 15 песен).

Он же в порядке исключения поет два раза подряд, и его «Блюзу простого человека» подпевает Майк, а не наоборот.

Песню «Дочь», посвященную дочери БГ Алисе, дописали на следующий день, исполнив «нетрезвым хором друзей».

В 1991 году, спустя тринадцать лет после выхода альбома, Гребенщиков и Науменко в последний раз окажутся на одной сцене, чтобы спеть «Пригородный блюз» на юбилее ленинградского рок-клуба. Объявляя песню, Майк посвятит ее «потерянному поколению восьмидесятых годов». «Потерянному? Как же…» — передразнил БГ и начал играть. Нетрезвый хор друзей был на месте, ни собак, ни людей уже никто не отгонял.

Чем дальше от той "эпохи", начинаешь осознавать масштаб (монументальность) свершившегося на "платформе" той неформальной тусовки и Маяка-202.


Конечно, произошедшее тогда -- не (очередное) Пришествие (и, конечно, не событие, равное творениям Джотто).
И всё-таки советский, русский рок, который "уместился" в следующее десятилетие, это ли не явление, изменившее наш мир?

Всего через 10 лет в 88 состоялся уже 6-ой фестиваль Ленинградский рок-фестиваль (ленинградский рок-клуб).