Кошки не лают-3

Читайте Часть 1, Часть 2 повести "Кошки не лают" в нашем журнале.

Автор: Юрий Ершов

Осторожно пробравшись под ненадежно висящую балку, девочка спрыгнула на неудобные узенькие ступеньки. Стальная конструкция подозрительно дрожала, как будто собираясь лопнуть по швам. Машины, в папиной лаборатории повсюду были машины. Даже движущейся плитой потайного люка заведовал причудливый шестереночный механизм, управляющийся с рычага или кнопки, находящейся где-то в известном папе месте. Ольфина нашла свой, иной, изумительно эффективный способ для отпирания люка секретного хода, обрушив на него говорящую машину.

Круто поворачивая влево, лестница уже через несколько шагов скрыла тускло освещенный проем над головой девочки. На следующем повороте ступеньки полностью очистились от обломков кирпичей, камней, кусков рваного изогнутого железа. Здесь девочка, которой побыстрее хотелось раскрыть тайну секретного хода, остановилась. Вниз, в полную темноту, убегала винтовая лестница, каждым поворотом, каждой ступенькой опускаясь все глубже под землю.

Сведя пальцы левой руки вместе, Ольфина крепко сжала кулачек. Когда она раскрыла ладонь, над указательным пальцем, немного не доставая до ногтя, вспыхнула искра белого холодного света. Сначала слабый и колеблющийся, шарик быстро распух, разросся в стороны, осмелел настолько, что стал слепить глаза. Повертев палец влево и вправо, девочка добилась направленного луча света. Теперь висящий у ноготка шарик был прозрачным лишь с одной стороны, с других напоминая круглый кусок мрамора.

С таким ярким фонариком по неудобным ступенькам спустился бы и младенец. Конечно, роскошное газовое освещение в папиной лаборатории или особняке Ольфины намного моднее и вообще современней, но выбирать девочке сейчас не приходилось. В своем секретном подземном ходе папа не предусмотрел ровно никаких светильников. Собственно, здесь не было ничего, кроме кое-как побеленных кирпичных стен и узких, бегущих вниз ступенек.

Не слишком сложный механизм, Ольфина уже успела привыкнуть к всевозможным машинам, крест-накрест загораживал обитую железом дверь. Стоило девочке потянуть за изогнутый, выкрашенный в желтый цвет рычаг, как толстые металлические полосы бесшумно съехались вместе, по скрытым полозьям отодвигаясь в сторону.

Нажав на ручку, Ольфина разочарованно вскрикнула. Дверь оказалась заперта на внутренний замок!

Безрезультатно осветив пустую замочную скважину и могучие стальные петли, девочка уперлась плечом в железо. Дверь не подалась. Выставив вперед свободную руку, Ольфина открыла ладонь. С гулким стоном приняв удар, дверь не шелохнулась. Точно с таким успехом можно было ломиться сквозь кирпичную стену.

Ручка внутреннего замка свободно опускалась и поднималась, только дверь все равно не открывалась. Это был абсолютный тупик, конец веселого путешествия, сулившего гору восхитительных открытий и ворох несусветных приключений. Пора наверх, к унылым дням, к репрессиям, к справедливому, но очень и очень трагическому наказанию за свое непослушание. Пора готовить несчастные уши для возмездия.

Еще раз повторив безуспешную попытку справиться с дверью, Ольфина отступила.

Начав безрадостный подъем обратно к лаборатории, она все-таки развернулась, быстро сбежала вниз. Присев на колено, девочка приникла глазом к скважине, стараясь выхватить узким лучиком света из темноты… хоть что-нибудь. Окажись на месте Ольфины взрослый человек, он отправил бы световой шарик сквозь замочную скважину, рассматривая окрестности запретного места. К своему сожалению, девочка пока не научилась настолько хорошо управляться со светом. Приходилось довольствоваться малым.

Сразу у двери росла невероятно огромная, удивительно гигантская кривая ель, узловатыми ветвями упираясь в изгородь из ржавой проволоки и тонких стальных прутьев. Поодаль неясно виднелся силуэт, в котором Ольфине мерещилась то громоздкая машина, то монумент, то простое нагромождение камней. Перемещая горящий шарик вдоль замочной скважины, девочка добилась в ответ неярких отблесков. Точки, линии света на мгновение возникали в глубокой темноте, создавая впечатление крупного единого предмета, занимающего все пространство за елью, непонятным силуэтом и изгородью. Поворачивая под прямым углом, от двери в непроглядный мрак уходила тропинка, украшенная удивительным мозаичным рисунком. Абсолютно все, начиная от ели и заканчивая мозаикой, покрывал густой слой паутины.

Пауков, этих покрытых панцирем животных с ужасающими клешнями, Ольфина терпеть не могла. Если за дверью так много паутины, то и омерзительных пауков окажется немало! Это очевидно. Полностью потеряв интерес к пространству за загадочной дверью, девочка развернулась и решительно, не оглядываясь, двинулась наверх.

Ольфина шла к своему наказанию, и особо не торопилась. К тому же неудобные ступеньки вообще не располагали к комфортной быстрой ходьбе. Сколько поворотов сделала лестница, девочка не считала, но чувствовала, что пока не выучила этой цифры.

Внезапно, снизу донесся щелчок.

Остановившись, Ольфина прижалась спиной к стене. Световой шарик, выказывая испуг девочки, замигал и сильно уменьшился. Звук был резкий, неожиданный, металлический. Сразу вспомнив о крепком механизме, загораживающем обитую железом дверь, Ольфина впервые подумала о том, какие серьезнейшие меры безопасности предпринял папа. Она опять, опять совершила оплошность, забыв вернуть желтый рычаг в исходное положение. Теперь замок сломан, дверь не устояла. Не крадется ли снизу кошмарное чудовище? Не лезут ли по ступенькам мерзкие пауки с ужасающими клешнями?

Крадется! Лезут!

Дрожа от страха, Ольфина прислушалась. Внизу стало совершенно тихо. Зато наверху слышалась негромкая возня. Кто-то осторожно, стараясь не шуметь, спускался по потайной лестнице.

По мере того, как звуки становились громче, они все меньше напоминали девочке шум шагов. Шум человеческих шагов. Звук был постоянным, нарастающим, скрежещущим, шелестящим. Кто бы оттуда не спускался, теперь он перестал таиться. Сейчас шум сделался смелым и громким. Девочка задрожала сильнее, вообразив злого питона, чьи шипы задевают за стены, а костяные пластинки удерживают тяжелое тело на ступенях. Конечно, по подземному ходу спускалась громадная змея!

Миновало столетие.

Спустя одну долгую минуту в луче света показалась безобразная голова питона. Шипы скребли по стенам, чертили полосы на кирпичах, и красная пыль засыпала туловище гигантской кровожадной металлической змеи.

Подняв световой шарик, Ольфина открыла ладонь. Железо отозвалось болезненным стоном, кирпичи на стенах затрещали. Удары следовали часто, один за другим, но не останавливали питона, не заставили змеюку отказаться от своей цели.

Взвизгнув, Ольфина помчалась вниз, чудом удерживаясь на узких опасных ступеньках. Преследователь не отставал. За девочкой гнался не питон, а железная труба с отводом на конце, на которой ехал кусок решетки, несколько огрызков балок, гнутые конструкции, густо пересыпанные кирпичным крошевом. Мстительный механизм, разрушенный Ольфиной в папиной лаборатории, настигал свою обидчицу.

Девочке повезло, что обломки держались на трубе очень крепко, не соскальзывая, цеплялись за стены, постоянно замедляя ход чудища. Подпрыгивая на каждой ступеньке, отвод, действительно напоминающий безобразную голову крупной змеи, как будто примеривался перед последним решительным ударом в спину несчастной маленькой жертвы.

Оказавшись в тупике перед дверью, Ольфина не задумываясь поставила ногу на желтый рычаг. Подол платья зацепился за стальную полосу. Подпрыгнув, девочка разорвала удерживающую ее материю, подтянулась, перехватываясь руками, забралась чуть ли не под потолок подземного хода. Через секунду из-за поворота вывернула труба, со страшной силой грохнула в дверь. Болезненно хрустнуло дерево. Со свода винтовой лестницы посыпались кусочки растрескавшихся кирпичей. Обломки говорящей машины выкатились на тропинку, взметнув горы белой пыли, с жутким громом и звоном раскатились по площадке.

Кусок сломавшейся решетки прочно застрял в проеме, второй раскачивался, косо воткнувшись в полотно выбитой с мясом двери. Маленький световой шарик не мог справиться с темнотой и пылью, робко, как испуганный ночью мотылек жался к руке Ольфины.

Последним, немного погодя, по лестнице вприпрыжку скатился обломок полушария, сохранившего на себе погнутый рупор, напоминающий утиный клюв. На этом заключительном аккорде мелодия разрушения оборвалась. Удивительный механизм больше ничего не мог рассказать своей неблагодарной слушательнице.

Сидеть под потолком секретного хода было удобно, вполне даже безопасно, но до чрезвычайности глупо. Впрочем, деятельная девочка и не собиралась вить здесь гнездо. Спрыгнув на ступеньки, Ольфина ухватилась за воротник платья, потрясла порванную материю, подпрыгнула, хлопая руками по бокам. Со стороны могло показаться, что девочка отплясывает замысловатый дикарский танец, вероятно обрадовавшись новому этапу непослушания, новым сделанным разрушениям. В действительности, Ольфина просто-напросто пыталась избавиться от кусочков кирпича и штукатурки, попавших за шиворот.

Шорох, едва слышный звук, заставил ее замереть, с тревогой глядя вверх. Не дожидаясь, пока окончательно уляжется пыль, девочка шагнула через порог, торопливо подныривая под прутья решетки. Она не оглядывалась, опасаясь новых кусков металла. Высунуть нос за поворот лестницы просто не хотелось. Ведь там, за ближайшим изгибом подземного хода мог прятаться кто угодно, даже взаправдашний питон.

Стальная труба очень сильно саданула по двери, отбросив ее на несколько шагов, протащила за собой, перевернула. Полотно треснуло, железо разорвалось, будто бумага, крепкие шарниры вывернуло из косяка. Зато замок нисколько не пострадал, по-прежнему прячась в теле двери. Ольфина сразу поняла, почему механический сторож уцелел. С наружной стороны скважины торчал погнутый ключ! Первый щелчок, услышанный ей в подземном переходе, был звуком открываемого замка… Хотя, девочка и прежде это знала, знала в точности, боясь самой себе признаться в этом страшном открытии.

Лишь покинув облако медленно оседающей пыли, Ольфина остановилась. Впереди поджидала опасность и неизвестность. Впереди ее подстерегал тот или те, кто открыл замок секретной двери. Впрочем, возвращаться на винтовую лестницу, по которой могли скатиться вниз другие обломки уничтоженного механизма, сейчас казалось намного опаснее самого опасного кошмарного чудовища, живущего в темноте.

Сильно разведя пальцы, девочка резко сжала их в крепкий кулачок. Увеличившись в размерах, световой шарик заметно прибавил яркости.

Секретный ход, начинающийся под движущейся плитой в полу папиной лаборатории, заканчивался в стене до непривычности крохотного здания, сложенного из удивительно миниатюрных кирпичиков, намного меньше самых детских, самых игрушечных, самых мелких кубиков. Как крошечные кирпичи держали в общем-то солидный вес сооружения, оставалось технической загадкой. Ольфина насчитала пять этажей домика, пять не вполне ровных рядов из черных провалов окон. Лишь в некоторых маленьких проемах уцелели обломки рам, сохранившие куски стекол. Точно такое же пятиэтажное строение располагалось на другой стороне узкой площади. Впрочем, возможно, это была зажатая между зданиями дорога, оба конца которой прятались во мраке.

Кривая ель и изгородь оказались всего лишь беспорядочными грудами мусора, обломков ржавой арматуры, остатков крыш, стропил, лестниц с крошечными ступеньками и перекрытий, очевидно, извлеченных папиными рабочими из обоих зданий. Таинственно поблескивали в темноте тривиальные кусочки разбитых стекол в оставшихся рамах. Тропинку протоптали сапоги папиных рабочих, трудолюбиво раскапывающих подземелье. Мозаичный рисунок, пауки и густой слой паутины существовали исключительно в воображении Ольфины. Здесь повсюду лежали слои, кучи, горы пыли, но паутины не нашлось бы ни единой ниточки. Девочке привиделось все. Только памятник, разглядывая запретный мир сквозь узкую замочную скважину, Ольфина узнала, вернее угадала совершенно точно.

Сделав световой шарик прозрачным только с одной стороны, девочка провела лучом по поверхности плоского камня, напоминающего вертикально поставленное лезвие сабли. Почти сравниваясь ростом с мощными металлическими подпорками, поддерживающими стальной потолок подземелья, памятник опирался на диковинный пятиконечный знак. Когда-то монумент украшали надписи и орнаменты, теперь от них остались разрозненные линии и черточки.

Сразу за памятником земля обрывалась. Подходя ближе, Ольфина с удивлением услышала плеск воды, затем увидев настоящую реку, текущую из тьмы и уходящую во мрак. Луч света, сколько девочка не старалась усилить яркость светового шарика, никак не достигал противоположного берега подземной реки. Довольно быстрый поток черной воды выглядел безнадежно мрачно, гнал прочь от своей тайны.

Здесь, в подземелье, было гораздо холоднее, чем в папиной лаборатории. Сделав несколько незамысловатых пассов руками и подкрепив их движениями пальцев, Ольфина согрелась. Чувствовать себя комфортнее девочка не стала. Хотя страх надежно спрятался, в очередной раз побежденный любопытством, нарастало гнетущее ощущение приближения чего-то неприятного и до крайности нехорошего.

Продолжение следует...

Нравится повесть? Поблагодарите Юрия Ершова переводом с пометкой "Для Юрия Ершова".