Мистер Личард

Автор: Иван Ясников

Желтоватые конусы света от фар вильнули в сторону, машина вырвалась из мрачного коридора ещё по-зимнему голых деревьев. По округе разнёсся шум мотора, словно на открытом пространстве машина испытала облегчение. Плавно огибая низкие холмы, она подкатила к старому забору, опоясывающему двухэтажный дом в колониальном стиле. Хотя сам забор обветшал и местами нуждался в ремонте, чугунные ворота открылись без малейшего скрипа. Привратник и его помощник днём заново смазали петли, сейчас могли бы гордится отлично выполненной работой. Но их лица не выражали эмоций. Молча проводив взглядом машину, они снова закрыли ворота.

Под шорох гравия автомобиль выехал на круглую площадку перед домом и остановился так, что пассажирская дверь оказалась ровно напротив парадного входа в особняк. Пока от крыльца к машине шел лакей, можно было рассмотреть её достаточно хорошо. Старый лимузин, слишком архаичный для улиц городов, весьма подходил стилю дома. Ровный отсвет огней на отполированном кузове, монотонное урчание двигателя и легко открытая лакеем пассажирская дверь скромно указывали, что возраст не имел власти над идеальным состоянием автомобиля.

Единственный пассажир неуверенно замешкавшись покинул салон, рассеяно кивнул лакею и направился к парадному входу. Прибывший был чужаком. Взгляд слишком любопытно бегал от фасада к стоящим впереди слугам, костюм и дипломат выглядел недостаточно дорогим, походка напряженно-поспешной.

- Добрый вечер, - сказал гость улыбаясь еще одному лакею у входа, - Джереми Коллинз.

- Прошу вас, мистер Коллинз, - равнодушно отозвался слуга и открыл дверь в дом. Джереми почувствовал себя пустым местом. Лакею было безразлично кто он. Окажись здесь Папа Римский, он не вызвал бы никакой реакции.

"Папа Римский - здесь! О, это была бы шикарная шутка", - случайная ирония мыслей помогла быстро избавиться от раздражения и лучше осмотреть холл. Просторное помещение с антикварной мебелью у стен с многочисленными портретами неизвестных людей. Над головой люстра, под которой страшно стоять, на полу любопытная паркетная мозаика в виде ствола дерева, от которого отходят толстые ветви к дверям в комнаты. Далее узор поднимался на двери, изображая листву разных деревьев. По сравнению с освещенной площадкой перед входом, здесь казалось темно. Четыре тусклых светильника на стенах, два торшера у винтовых лестниц, уходящих наверх. Дальний конец холла терялся во мраке, путь к которому преграждал дворецкий.

"Похоже, этот парень вместе с рубашками отбеливает своё лицо", - подумал гость, избегая смотреть на чёрный блеск глаз.

- Рады приветствовать вас, мистер Коллинз. Прошу вас следовать за мной.

Голос дворецкого профессионально не допускал оттенков. Не знай Джереми, как к нему относятся эти люди, он мог бы списать такое поведение на "почтительное сохранение дистанции". Пришлось снова утешать себя мыслями. "Не удивительно, что про это место такие слухи. С подобным персоналом и хорошего не услышишь. Вечерние зомби из Макдоналдса и то дружелюбнее".

Они углубились во мрак дальнего конца холла. Звук ударов каблуков о паркет некоторое время был единственным звуком. Он разбегался по ветвям, поднимался по мрачным кронам и срывался в неперпендикулярные коридоры, откуда эхо уже не могло его вернуть. Джереми почувствовал, что начинает бояться неосвещенную горизонтальную бездну, оказывающуюся то справа, то слева. Эта мысль разозлила его. Не было никаких оснований для страха. Хозяин дома всего лишь поддерживает свой имидж. А для его прислуги было бы слишком большим удовольствием увидеть испуг. Нет уж! Джереми Коллинз стал первым приглашенным сюда, но он он не станет первым напуганным здесь!

Впереди на паркет пролилась трапеция тусклого света, указывая на открывшуюся дверь. Дворецкий не дойдя двух шагов отступил в сторону.

- Прошу вас, мистер Коллинз, - сказал он и жестом указал на дверь.

"Благодарю", - хотел сказать гость, но ограничился кивком головы. Ещё не хватало, чтобы голос дрогнул. С дворецкого довольно и кивка - увидит он его или нет.

Помещение оказалось небольшим кабинетом. Слева софа и книжный шкаф, справа секретер, бар, карта мира. Напротив двери освещаемый единственной лампой широкий письменный стол со старомодным зелёным сукном и стопкой газет. Высокая спинка стула не позволяла увидеть силуэт человека за столом. Со своего места Джереми видел только руки, держащие один из номеров прессы.

Не найдя стула или кресла для себя (впрочем, как и того, кто открыл дверь), гость представился.

- Добрый вечер, мистер Личард. Я Джереми Коллинз из "Уаилд Скаут".

Газета аккуратно легла на стол, Джереми узнал первую полосу своего издания. "Показушник, можно подумать, ты читал передовицу, закрывшись ею от света", - вера в дешевость разыгранного спектакля наконец-то вытеснила страхи, освобождая плацдарм для рабочего настроения.

- Добрый вечер, мистер Коллинз, - сказал хозяин кабинета. Голос оказался спокойным, деловым, совсем не похожим на голоса дряхлых стариков из фильмов. - Раз уж вы рядом с баром, захватите себе чего-нибудь и проходите к окну.

Стул беззвучно двинулся назад, мистер Личард встал и уплыл в темноту. Джереми последовал за ним. Не замеченный сразу ковёр скрадывал шаги, отчего щелчок закрывшейся двери прозвучал неожиданно резко. Коллинз буквально подпрыгнул и с ненавистью зыркнул на дверь. Та проигнорировала взгляд, ничем не отличимая от здешних слуг. Оставалась слабая надежда, что хотя бы мистер Личард не видел его позорного испуга. Проходя мимо стола Джереми не удержался и посмотрел на стул. Так и есть: массивные деревянные ножки заканчивались вполне современными колёсиками. Всего лишь фокус, как и всё в этом доме. Газеты действительно оказались выпусками "Уаилд Скаут".

Личард зажег лампу над небольшим столиком, по обе стороны которого стояли глубокие кресла. Под столиком же притаился поразительно обычный электрический обогреватель. Хозяин кабинета опустился в одно из кресел и проследил за удивлённым взглядом гостя.

- Издержки работы с моей командой: приходится сохранять в доме прохладу. Поэтому вдвойне приятно после работы провести некоторое время у камина, пусть и даже такого.

Коллинз не ответил и занял свободное кресло. Теперь он мог лучше рассмотреть собеседника. За шестьдесят, седой, пренебрегает услугами стилиста, принимает корреспондента независимого издания в халате поверх белой рубашки и жилетки. "Для поддержания атмосферы следовало бы одеть плащ, мантию или фрак. Впору оскорбиться, таким отношением к встрече", - подумал Джереми, но не обиделся. Пренебрежение со стороны этого дома уже становилось привычным. Открыв дипломат, он выложил на стол диктофон и распечатку с вопросами.

- Если вы не против, начнём. Почему вы обратились именно к нам?

- Ради сенсации вы готовы на всё. Я ознакомился с некоторыми вашими работами и могу сказать, что рад вашему голодному желанию вцепиться в мягкие части толстосумов и оторвать приличный кусок под ликование толпы. Вы пока ещё достаточно независимы, максималистичны и вас легко уничтожить за искажение моих слов.

- Многие думали так, но ещё никому не удалось, - гордо заметил Джереми.

- Я говорю не схватках адвокатов, - пренебрежительно заметил Личард и дал собеседнику паузу на осознание смысла слов.

- Было бы глупо строить нашу беседу на угрозах, - заметил Джереми.

- Да, равно как и на лжи. Вы здесь, чтобы услышать мои слова и передать их остальным через свою газету. Если вы делаете всё честно, то получаете внимание общественности, а я - понимание с её стороны. Если же вы делаете сделку невыгодной для меня, то вы так же получите известность, но куда более мрачную. И я не смогу это предотвратить. Продолжим?

- Да, - ответил корреспондент, радуясь уходу от неприятной темы угроз. Окружающая обстановка незаметно давила на него. При всём понимании отдельных элементов запугивания, Джереми не мог целиком избавится от ощущения беспокойства. - Вы ворвались в большую политику без подготовки, характерной для других. Вы не были сенатором, мэром или владельцем крупного бизнеса. На что вы рассчитываете, кроме привлечения внимания к своей персоне?

- Я рассчитываю на коренное изменение мира. Многое изменится, и не имеет значения, когда примут удар некоторые стереотипы: после моей победы на выборах президента или ещё до неё. В моей команде достаточно опытных политиков, видных людей и хороших бизнесменов, чтобы нашу сторону заняли простые и непростые люди. Я могу не знать, как произвести впечатление на людей или где взять деньги на предвыборную кампанию. Зато это знают профессионалы, и они помогут эффективно воспользоваться всеми нашими преимуществами. Между прочим, работу одного из них вы уже могли оценить, когда ехали сюда.

- Ваш водитель? Кстати, спасибо, что прислали за мной автомобиль. Я мог добраться и сам, но...

Личард прервал благодарности пренебрежительным взмахом руки.

- Пустяки. Согласитесь, Виктор прекрасный водитель. В наше время трудно найти такого специалиста. Более - такого специалиста трудно найти в любое другое время. Он лучший, как и все в моей команде.

Джереми слегка развёл руками.

- Тем не менее, ваша основная концепция уже встретила непонимание со стороны большого количества избирателей. Редкий выпуск новостей обходится без упоминания протеста против вас, - корреспондент мельком указал в сторону газет на столе.

- Неприятие - судьба любой новизны. Люди не понимают и боятся. Некоторые уже поняли, что могут потерять власть или полученное по завещаниям и боятся поэтому. Прозрение людей лишь вопрос времени. Мы даём им больше, чем обещания. Мы даём им веру. И в основе этой веры нет обмана. Есть доказательство наших слов, нет опровергающих фактов. Людей останавливает только страх и шумиха в СМИ. Стоит избирателям понять, что мы действительно можем вернуть к жизни их близких - и страх сменится уважением. Вы удивитесь, но нам не верят даже многие из возвращенных. В первое время им тяжело понять, почему уже победившая смерть отступила. Они не верят, что умирали, они не верят, что вернулись. Позже приходит осознание и люди начинают жить полноценной жизнью.

- Вы хотите сказать, что живой человек и снова живой человек ничем не отличаются? - спросил Джереми, незаметно пододвигая ноги к обогревателю.

- Почти. Некоторые различия всё же есть. Тела многих лишены органов - их приходится пересаживать, другие слишком... утратили форму. С предпочтением холода вы уже столкнулись, - гость вздрогнул, будто его поймали с поличным на краже тепла. - Тем не менее, люди снова начинают интересоваться мировыми событиями, работой, культурой и спортом.

- Многие говорят, что вы возвращаете не их родственников, - пустил шпильку корреспондент, мстя за подначку с холодом.

- В основном эти люди пытаются разоблачить шарлатанов или боятся поверить. Они забывают о том, что их стресс простившихся с близким мелочь в сравнении со стрессом умершего человека. Это глубочайшая психологическая травма, сильно меняющая отношение ко всему. Опять же время лечит всё. После курса реабилитации люди становятся более привычными для своих не умиравших близких. При этом любому не нашедшему своего места в жизни всегда есть место у нас.

- Вы сказали: "В основном", - с наигранным торжеством разоблачителя отметил Джереми, - Что осталось за кадром?

- Здесь имеет место нюанс работы, - тон Личарда стал отдавать профессорскими нотками. - Говоря о воскрешении я говорю лишь о возможности поместить дух человека в тело. При этом дух может отказаться от предложения. Ладно, если он только что покинул своё любимое тело. Но когда это тело сильно пострадало или начало разлагаться, то многие отказываются. Вместо них тело желают получить другие духи. Мы всегда информируем клиентов о вероятности отказа со стороны духа и уточняем допустимость передачи тела новому владельцу. В целом, умирающее тело похоже на горящий дом, из которого вырывается душа. Ей холодно на улице, но она совершенно не хочет возвращаться в пылающий ад и ждать, когда его потушат. Если всё хорошо, тело получит своего капитана, кто бы им ни был.

- То есть воскрешенный Джон Смит может быть Джеком Потрошителем?

Хозяин кабинета пожал плечами.

- К счастью для юристов, все конституционные права привязаны к телам, а не душам. Поэтому нет необходимости доказывать, что тело Джона Смита - это Джон Смит. Потребуется немало времени для определения души и способов её идентификации. Может ли преступник получить новое тело и продолжить совершать преступления? Может. Может ли вообще любой человек стать преступником - да. Разницы нет. Пока единственным эквивалентом личности человека является тело, нет смысла говорить о перерождении зла. Это вопрос для долгих исследований. Пока могу повториться, что смерть сильно влияет на человека. Преступник может получить второй шанс и оправдать его. Или, предположим, казнили невиновного - судебные ошибки не такая уж редкость в США, - обычно история на этом заканчивается. Мы же можем вступить в контакт с душами жертв, узнать истинного преступника и отдать его тело любому из пострадавших или жертве суда.

- Не много ли желающих на одно тело?

- Сейчас их не так много, как кажется. Духи тоже не вполне поняли ситуацию и опасаются нас. В данное время они сами принимают решения о занятии тела. Возможно, в дальнейшем будет выстроено параллельное общество, определяющее право на возвращение. Как только людям нужно что-то распределять, они обязательно вырабатывают правила и законы.

- Кстати, вас требуют признать вне закона.

Личард рассмеялся.

- Мои юристы готовы разорвать в суде любого, кто скажет им подобное. Нет ни федерального закона, ни закона штата, запрещающего воскрешать мёртвых. Наоборот, законы трепетно оберегают права снова живых людей. Имущество отдаётся по завещанию, имя и гражданство - нет, они неотчуждаемы. Нельзя препятствовать волеизъявлению только потому, что человек уже умирал. Проводить границу между ещё живым и снова живым всё равно, что делить общество на белых и не-белых. И заниматься этим похуже расизма, потому что затрагивает не только одну расу, всех без исключения.

- И тем не менее, ваши оппоненты настроены весьма решительно.

Личард покачал головой.

- Когда политик не может врать правдоподобно - он врёт нагло. И ему верят даже больше. В этом вся их решительность. Обещания и громкие заявления - их конёк. Но что они могут в действительности? Мы не просто возобновляем жизнь. Мы даём жизнь без болезней, без страха умереть. Уже сейчас наша технология эффективнее, чем в самом начале. С нами сотрудничают частные клиники и морги. Нам доверяют - и мы оправдываем доверие. Число сторонников растёт ежедневно. Не объединить их для признания прав вернувшихся и для прозрения живых было бы предательством.

Во время рассуждений о политиках голос Личарда стал громче, в нем появилось раздражение. Джереми отметил, что это будет слабым местом на публичных дебатах.

- Большая политика требует большого бизнеса. Насколько я понимаю, большинство ваших... специалистов по бизнесу уже передали свои дела наследникам. Кто вас финансирует?

- Человечество на пороге бессмертия. Это единственное, за что богатейшие отдадут любые деньги. Это единственное, чего нет у властелинов корпораций. Зато есть у меня. Со мной все элиты мира, значит, со мной весь мир. Против лишь те, кто сам привык быть на троне. Да горстка суеверных, которые во все века попадали под колёса прогресса.

- Вы - единственный обладатель секрета? - корреспондент задумчиво погладил висок. - Но история показывает, что любое открытие можно сделать заново. Вы не боитесь появления конкурентов в сфере перезапуска жизни?

Лицо Личарда изменилось. Он покосился на диктофон. Поняв намёк, Джереми остановил запись.

- Не боюсь, - сказал старик, подавшись вперёд. - Этот секрет известен тысячелетия. Его теряли и находили вновь. А найдя старались забыть. Он описан в стольких местах, что невозможно контролировать или уничтожить их все. В пещерах, на камнях, в могилах, в книгах с переплётами и страницами из кожи... Не важно чьей кожи. Некоторые знания требуют, чтобы мы узнали о них. Если вы хотите узнать об этом, будьте готовы к тому, что ЭТО узнает о вас. Лучше поберегите рассудок. Чтобы вы понимали, насколько безумны авторы Чёрных Рукописей, попытайтесь всерьёз принять, что, кроме скорости света, есть скорость тени.

Воцарилась тишина. Джереми не слышал собственного дыхания. Холод мокрым одеялом обволакивал тело, обогреватель отключился или перестал справляться. Авантюрная грань характера бравурно призывала заглянуть в бездну и открыто рассмеяться над предостережением. Всё остальное существо жаждало тепла, света, звуков и быть как можно дальше отсюда. Корреспондент не верил, что хозяин этого дома в действительности воскрешает кого бы то ни было из мёртвых. Минуты назад он объяснял это ловкими трюками с двойниками, отличным реанимационным оборудованием и нанятой массовкой. Сейчас не объяснял ничем - просто очень не хотел верить. Джереми вдруг панически испугался, что это действительно может быть правдой. И тогда прямо сейчас он находится в склепе, полном мёртвых слуг, старых марионеток на новых нитках. Хуже того, легион бесплотных духов окружает землю вокруг особняка. Многие вовсе стоят прямо в кабинете и оценивают тело гостя, как новый костюм или машину в салоне.

Человек напротив не ликовал, запугав гостя. Личард смотрел внимательно и серьёзно. Поняв, что расспросов о ритуалах не будет, он откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу.

- Продолжим?

Джереми кивнул и включил диктофон. Не зная, что спросить, подвинул к себе распечатку с заготовками и некоторое время пытался прочитать. Слова на бумаге перестали нести какой-либо смысл и связь. Почему-то из головы не шло начало разговора. "И я не смогу это предотвратить", - сказал тогда Личард. Корреспондент боялся понять истинный смысл услышанного.

Наконец, удалось взять себя в руки и продолжить работать по заранее составленному плану. Примерно час спустя Джереми уже ехал прочь, штрихуя листы распечаток ручкой. Бессмысленное занятие позволяло не задумываться о том, кто его везёт.

Через три дня после интервью, кандидат в президенты мистер Личард был застрелен религиозным активистом во время публичного выступления. Три пули попали в грудь, врачи скорой помощи зафиксировали смерть ещё до прибытия в клинику. Уполномоченные люди сразу же забрали тело.

Свет лампы казался неприятным и через чур ярким. Рядом кто-то позвякивал инструментами. Наконец в поле зрения показалось бледное лицо дворецкого.

- С возвращением, мистер Личард. Мы обещали, что не оставим вас. И не бросили. Полагаю, теперь вы понимаете, что ваши обязательства перед нами не ограничиваются первоначальным контрактом? Теперь вы должны нам куда больше.

Не дожидаясь ответа, лицо дворецкого скрылось. Удаляющийся звук катящейся тележки с инструментами подсказал, что Личард остался один. Он зажмурился и из уголка глаза скатилась слеза. "Господи!" - подумал он: "Почему они не додумались выстрелить в голову?!"

Нравится рассказ? Поблагодарите Ивана Ясникова переводом с пометкой "Для Ивана Ясникова".