Некуда дерзать: кризис постсоветской фантастики

ПОБУЖДЕНИЕ К ИДЕАЛУ. Цикл статей об истории фантастики. Можно читать по отдельности или по порядку. Новые статьи - ежедневно.

Читайте предыдущие статьи цикла в нашем журнале: 1 - Юность фантастики, 2 - Рождение литературы, 3 - Освобождение реализма, 4 - Утопия, 5 - Двойня романтизма, 6 - Молодость фэнтези, 7 - Путешествия и приключения, 8 - Творцы миров, 9 - Расцвет научной фантастики

Авторы: Николай Соснов, Лидия Трифонова

Демонтаж социалистического строя и развал СССР по мысли многих отечественных фантастов должны были привести российскую сай-фай в долгожданный «золотой век». Получилось иначе. Открылись цензурные шлюзы, но вместо родниковой воды хлынул поток мутной дурно пахнущей субстанции. Пропал идеологический диктат, и одновременно с ним исчезли и скрепляющие литературу общие, пусть и опосредованные и извращенные бюрократией, цели. Появилось множество издательств-однодневок, зато испарился твердый госзаказ, гарантирующий ежедневный кусок хлеба. Нищий читатель 1990-х не очень-то торопился в книжные лавки. Зайдя же в них, предпочитал доморощенным фантазерам их западных коллег. Тут еще и пираты какие-то появились, совсем жизни не дают.

Самое же главное, стало не для кого и незачем писать. Грандиозных технических свершений в стране, добивающей остатки промышленности, КБ и научных институтов, более не ожидалось. Светлого будущего не предвиделось. Темное уже наступило. Литераторы, верившие в коммунизм, потеряли актуальность. Писатели, втайне желавшие конца Советской власти, дождались своего. Но что дальше? Дерзать стало абсолютно некуда, исчез даже азарт преодоления цензурных рогаток.

Начиналось все относительно неплохо. Перестройка позволила многое, но еще ничего не отняла. У читателя были деньги на покупку книг и подписку на журналы, а еще был жадный интерес до сенсаций. Однако, общая атмосфера перестроечного угара не способствовала развитию жанра научной фантастики.

Братья Стругацкие, от которых поклонники ожидали небывалых откровений, выпустили в 1989 миллионными тиражами самые кассовые свои романы «Хромая судьба» и «Град обреченный», созданные на основе лежавших многие годы в столе «нецензурных» материалов. Читатель получил желаемое, то есть открыто опубликованную антисоветскую философскую фантастику для интеллигенции. «Град обреченный» в этом смысле занимает вполне достойное место рядом с лучшими произведениями в жанре игр для умников и заложил прочную основу либерального направления современной российской НФ. В том же ряду стоит и роман «Отягощенные злом» (1988) — последняя крупная вещь Стругацких, в которой они полностью «рассчитались» и с коммунизмом и с материализмом.

Вброс в печать фантастических книг «из стола» не ограничился Стругацкими и явился одним из важнейших источников формирования новых литературных тенденций на изломе советской эпохи. Например, посмертно опубликованная антиутопия Владимира Тендрякова «Покушение на миражи» тоже вышла миллионным тиражом и стала событием для фанатов писателя, в общем-то до этого отметившегося именно в фантастике лишь одной повестью.

Сочинения других корифеев не получили такого широкого резонанса, но и они успешно вспахивали образовавшуюся ниву читательского интереса. Одни, как Кир Булычев, активно приноравливали прежние циклы и полюбившихся поклонникам героев к изменившимся реалиям, другие придумывали новые миры. Как уже говорилось выше, всходы не обрадовали.

И все-таки российская фантастика выжила и окрепла. Та же самая мрачная и суровая действительность, которая на корню губила укоренившуюся в СССР традицию, продиктовала прежним мастерам и молодым фантастам как, кому и о чем рассказывать истории.

С начала 1990-х российское общество культурно впало в крайний эскапизм. Бегство от реальности в «мыльные оперы» и дешевые боевики произошло не от скуки и желания занять пустой досуг. Россиянину было страшно от происходящих вокруг него и с ним самим событий. Как всегда в истории, в такие периоды требовались особенно сильные информационные наркотики. Кому-то хватало картинок из жизни «плачущих богатых» и рассказов о супергероях, с автоматом наперевес зачищающих от криминала целые города. А кому-то необходимо было совсем уйти, хоть на время ментально скрыться в другой реальности. Естественно, отечественная фантастика поспешила щедро удовлетворить спрос на социальную компенсаторику.

Первой ласточкой, прилетевшей еще на исходе перестройки, явилось увлечение альтернативной историей, особенно России и СССР. Подлинные события переигрывались на все лады: либеральный, консервативный, фашистский и прочие. При этом не всегда были понятны границы между беллетристикой и публицистикой, иногда даже буквально одна перетекала в другую и обратно (например, в творчестве Александра Бушкова). В 1992 году началась публикация самого успешного альтернативно-исторического проекта, по политической тенденции либерального, — цикла «Одиссей покидает Итаку» Василия Звягинцева, в котором автор активно экспериментировал с жанрами, не боясь привлекать для своих целей и космооперу, и хронооперу и т. д.

Волна повального погружения в фэнтези, накрывшая любителей фантастики в последние десятилетие прошлого века, подняла на своем гребне славянско-языческий «Мир Волкодава» Марии Семеновой, рельефно обозначивший важный момент — появление тенденции ухода в местный материал и попытку окуклиться в нем, противостоя стандартам, задаваемым англоязычной прозой. Естественная реакция уязвленного геополитическим поражением национального самосознания со временем получила государственную подпитку в связи с системной эволюцией российского капитала.

Завтра будет опубликована следующая статья - "Попаданцы и супергерои".

Нравится статья? Поблагодарите Николая Соснова денежным переводом с пометкой "Для Николая Соснова".