Зона тени-21

Читайте Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6, Часть 7, Часть 8, Часть 9, Часть 10, Часть 11, Часть 12, Часть 13, Часть 14, Часть 15, Часть 16, Часть 17, Часть 18, Часть 19, Часть 20 романа "Зона тени" в нашем журнале.

Автор: Юрий Солоневич

2.26.

Однажды днём, часов около двенадцати, к Арсению снова пришли «гости». Услышав звонок, он крикнул из кухни:

— Входите.

Вошли мужчина и женщина средних лет.

— Мы из электросетей, проверяем счётчики, — сказал мужчина.

— А мне всё равно, откуда вы и что проверяете, — ответил Арсений.

Он сидел на кухне за столом и с любопытством смотрел в окно, как будто наблюдал за очень интересными событиями. За окном, на пустыре, пацаны гоняли резиновый мячик, соорудив ворота из обломков красных кирпичей. Да бабка-пенсионерка из соседнего подъезда неизвестно зачем пыталась сломать распустившийся кустик лозы. Лоза не поддавалась, и бабка истерично дёргала за ветки, мотала их из стороны в сторону. А потом отошла немного, оглянулась и махнула рукой: пропади он пропадом! Арсению стало смешно от нелепости наблюдаемой картины: дался ей этот кустик, кому он мешает? И когда бабка сдалась, он даже порадовался: молодец, кустик, не покорился!

— Покажите нам последнюю квитанцию, — сказала женщина.

— Не знаю я никаких квитанций, — ответил ей Арсений и, озорно ухмыльнувшись, добавил: — Придёт мама, с ней и говорите. Мама мне не разрешает с незнакомыми разговаривать.

Мужчина и женщина переглянулись.

— Ладно, — сказал мужчина, обращаясь к своей спутнице. — Можно и по компьютеру проверить.

«Всё, оказывается, можно, — подумал Арсений. — Если захотеть».

Проверяющие ушли, закрыв за собой дверь, а Арсений вдруг понял, что у него получилось. Получилось то, чего он не мог добиться от чиновников разумными словами. Дуракам можно всё! Дуракам живётся легче! Вот она, истина жизни. Арсений даже повеселел от своего открытия.

«А ну, если не платить им ни копейки», — мелькнула у него совсем безумная идея. Он перестал платить за свет. И — сработало! Через два месяца проверяющие пришли снова.

— Мамы нету? — спросил всё тот же мужчина.

— А мама тру-ру-ля-ля пошла, — ответил Арсений, давясь от смеха.

— Понятно, — сказал мужчина.

Инспектора вышли на площадку и, открыв ящик распределителя, отключили питание от квартиры Арсения. Через полчаса Арсений, взяв отвёртку и пассатижи, восстановил соединение. Больше к нему проверяющие не заходили.

Арсений перестал платить за воду, газ и канализацию. Должна же, в конце концов, восторжествовать справедливость. Надо же как-то компенсировать то, что у него забрали силой, в наглую. Не в суд же обращаться за справедливостью, в самом деле!

Он даже не вынимал квитанций из почтового ящика. А, отвечая на очередной звонок судебного исполнителя, стал нести такую околесицу, что потом и сам не мог вспомнить, какие перлы словесности открылись ему во время этого разговора.

Как-то вечером пришёл участковый. Арсений пригласил его на кухню и стал расспрашивать, не видел ли тот маленького котёнка. Потом они вдвоём искали котёнка по квартире, причём Арсений заглядывал в кастрюли и за висевшие на стенке календари.

Примерно через полчаса участковый ушёл.

— Приходите ещё, — пригласил его Арсений. — Я один с ним не справляюсь. Он всё время прячется от меня. Как только я на него посмотрю, он тут же прячется.

— Хорошо, хорошо, — успокаивающе сказал участковый и быстренько ретировался за дверь.

Арсений слышал, как он ещё звонил соседям и вполголоса разговаривал с ними на площадке.

После визита участкового Арсения перестали беспокоить. Всё, как будто отрезало. И — тишина, и — благодать. Так Арсений нашёл ответ на вопрос, кому на Руси жить хорошо. Правда, по соседям пошли всякие слухи, но Арсению от этого было ни холодно ни жарко.

Когда Микола вернулся из рейса — пригласили подкалымить, — Арсений рассказал ему о своей выдумке. Тот хохотал до слёз, приговаривая:

— Я бы и сам закосил, да боюсь, что права заберут.

— А я не боюсь, — смеялся Арсений. — Больше они у меня ничего не заберут.

Он отпилил ниткой небольшой кусочек мыла и всегда носил его с собой. Но, на его счастье, нужды имитировать приступ эпилепсии ни разу не было. Хватало и бессвязной речи, хотя внутренне Арсений был готов симулировать припадок. Гордость — гордостью, а хитрость — хитростью.

Только всё равно в душе оставался какой-то осадок: было в этом нечто унизительное, нечто недостойное. Как будто у слепого нищего украл из шапки деньги.

Нет, Арсений не жалел чиновников: они своего не упустят. Он жалел таких же беззащитных, маленьких, сереньких человечков, которым — как ни крути — а придётся за всё заплатить, за всё рассчитаться: за что положено, и за что не положено.

Нечто похожее он уже испытал однажды, на трассе Москва — Ярославль. Узкая асфальтированная дорога; снег, укатанный за ночь до зеркального блеска. Перед самым поворотом их обошла серебристая «девятка». А сразу за поворотом, выскочив из-за деревьев лесозащитной полосы, Арсений еле-еле удержал машину: пришлось экстренно тормозить. Совсем молодая женщина лежала на обочине, в небольшой лужице крови, ярко-алой на белом фоне. Метрах в пятидесяти впереди стояла «девятка», и за приспущенными стёклами виднелись спокойные и наглые физиономии, по которым безошибочно определялся социальный статус их владельцев.

Арсению удалось остановиться только возле самой «девятки».

— Слышь, мужик, — сказал ему один из пассажиров, не выходя из машины. — Ты, там, скажи ментам, чтоб подъехали.

Микола проснулся оттого, что КамАЗ мотало из стороны в сторону, быстро разобрался в происходящем и, схватив аптечку, бросился к женщине. Арсений поставил машину на ручник, включил аварийку и тоже выскочил из кабины на помощь. Но помощь не понадобилась: женщина была уже мертва.

Красивая и несчастная женщина, умершая на обочине дороги.

— Эти уроды так и не подошли к ней, — сказал тогда Микола, и зло добавил: — Эх, жалко, не я рулил! Я бы не тормозил. А так — всё равно откупятся.

И Арсений, зачерпнув в пригоршню снега, стал жадно есть его, чтобы успокоиться. Осознание беззащитности этой женщины, его самого; осознание полной бесправности простого человека в этом лживом мире, в этой вотчине зажравшихся подонков и продажных чиновников стало в тот момент настолько очевидным, что слёзы сами по себе выступили у него на глазах.

Ах, если бы он знал какое-нибудь страшное проклятие! Он проклял бы их всех, всех, кто хоть раз в жизни, хоть в чём-то — большом или малом — причинил страдания тем, кто не может себя защитить!

Фиолетовые сумерки закрались в квартиру, прячась, словно воры, по тёмным углам. Постепенно они смелели, набирая силы и наглости, перебегали с места на место, шептались, как заговорщики, о чём-то своём, плохом, тайном. И как-то незаметно ночь вступила в свои права, накрыв тенью, изменив до неузнаваемости всё то, что при дневном свете было таким ласковым и приветливым, что играло разноцветной палитрой красок.

Ночью все кошки — серые, ночью все люди — тени.

Берегись, путник, если ночь застала тебя в дороге! Пропадёшь без следа. Не дозовёшься, не докричишься, не достучишься.

Как дожить до рассвета?

Продолжение следует...

Нравится роман? Поблагодарите журнал и Юрия Солоневича подарком, указав в комментарии к нему назначение "Для Юрия Солоневича".