Сергей Соловьев: "Сегодня главный кризис нашего общества - в тотальной бессовестности"

22.06.2018

Сергей Александрович Соловьёв (род. 1944) — советский и российский кинорежиссёр, сценарист, продюсер, народный артист Российской Федерации (1993). Снял фильмы "Станционный смотритель" (1972), "Асса" (1987), "Чёрная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви" (1989), "Дом под звёздным небом" (1991), "Три сестры" (1994), "Анна Каренина" (2009) и др. Ниже размещена его беседа с Татьяной Рассказовой. Текст ее был опубликован в журнале "Огонек", 2004. №34.

- Вы взялись за экранизацию «Анны Карениной», чей ключевой мотив, важный для Толстого, — конфликт между неуправляемой страстью и религиозным долгом перед семьей. Вам не кажется, что этот конфликт может показаться сегодняшней публике неактуальным? В ситуации второй волны сексуальной революции в сознание соотечественников плотно вошли идеи свободной любви.

— Да нет никакой сексуальной революции и свободной любви никакой тоже нет, есть нормальная распущенность. Иногда просто хулиганская, иногда специфически половая. То и то, в общем-то, из уголовщины. Рассказали бы вы Ахматовой про сексуальную революцию, уверяю, она бы на вас посмотрела, как на умалишенную.

- Между тем существуют уже и российские фильмы, которые серьезно исследуют нынешние любовные реалии: к примеру, «Любовник» Тодоровского.

— Знаете, в обществе ограничений действительно нет: все ограничения лежат внутри тебя. В принципе, с чего начинается религиозное чувство? Не с того, чтоб тебя подвели к образу и сунули в руку свечку, а с того, что ты чего-то недостойного совершить не можешь. Даже наедине с самим собой, даже если тебя никто не видит или ничего тебе за это не будет... Почему? Да потому что в этот момент в тебе пробуждается совесть.

- Очень может быть. Только не стоит отказывать в наличии совести и нерелигиозным гражданам... Значит, вы будете снимать о том...

— ...о том, о чем Лев Николаевич написал, о той совокупности проблем, которые потребовали именно этого количества страниц, а не другого. А писал он прежде всего историю страсти... Что же касается совести и других религиозных и нерелигиозных чувств, в романе заключенных... В чем, например, как мне кажется, сегодня главный кризис нашего общества? В тотальной бессовестности. Видят тебя не видят, ты понимаешь, что тебе все разрешено. И чем безобразнее ты себя распускаешь, чем бессовестнее ведешь, тем больше открывается радужных перспектив. Поэтому мы, я думаю, — абсолютно обреченное общество. Действительно нам можно делать все, называть различного рода безумные безобразия «зовом плоти и страсти» и все такое. Для того чтобы преуспеть сегодня, нам нужно прежде всего искоренить, выжечь в себе понятие совести.

- Но какое это имеет отношение к Карениной?

— Для Толстого важно отношение к совести как к основе Божественного. Когда в момент грехопадения Вронский говорит Анне: «Боже, как я счастлив!» — она на него смотрит, как на умалишенного: «О каком счастье ты можешь говорить?» Это что, ее Каренин научил? Нет. Просто совесть заговорила. И дальше — начинается колоссальная трагедия совестливого, а значит, и Божественного человека.

- Интересно, а Каренина вам жалко? Его таким противным всегда играют, а ведь истиный христианин, способный прощать. Одна беда — к мнению света чересчур прислушивается.

— Да их всех жалко. Они все там замечательные. Это срез лучших людей России. Поэтому для меня самая нелепая обязанность — сделать так, чтобы у Каренина «уши торчали». Поскольку дело не в ушах, а в том, что человеку кажется, будто сводом правил и нормативов можно достичь гармонии. Он полагает, что чем совершеннее законы, тем вернее они служат залогом человеческого счастья. Кстати, хорошо объясняет авторский замысел Льва Николаевича его запись в дневнике в 82 или 83 года (привожу по памяти): «Вчера ночью проходил через спальню С.А. и опять, не снимая сапог, сделал с ней это. Боже, зачем? И перед людьми грешно, и перед Богом стыдно». Вот при всей феерической комичности на самом деле эта фраза объясняет все. Все-таки все поступки в этом мире должны быть соотнесены с нормами совести и стыда. Это самая высокая нравственная норма — и человек устанавливает ее для себя сам. Чем выше и значительнее сам человек, тем сложнее эта норма. Чем совершеннее будет становиться человечество, тем больше будет усложняться граница между тем, что человеку стыдно, и тем, чего не стыдно. Хотя, если выглянуть в окно, то возникают опасения, что эта норма вот-вот исчезнет вообще. Но тогда автоматически исчезнет и само человеческое общежитие.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky