Екатерина Дубакина: о своем дебюте, премьере и о том, что режиссура — не полностью мужская профессия

29.03.2018

Театр на Малой Бронной готовит премьеру — 4 апреля на малой сцене театра сыграют «Самоубийцу» по пьесе Николая Эрдмана.

Эта работа стала режиссерским дебютом Екатерины Дубакиной, актрисы театра и ученицы Сергея Голомазова. После одного из прогонов Сергей Апанасенко (Театральный фотоблог #Phototeatr) и Нина Бенуа (Околотеатральный блог PostBenua) встретились с Екатериной и обсудили предстоящий спектакль.

НБ: Сколько лет вы в этом театре?

Екатерина: Первый спектакль я играла в 2009 году. Я училась у Сергея Анатольевича (Голомазова — художественного руководителя Театра на Малой Бронной) на режиссерском факультете, но в актерской группе. Это значит, что мы, актеры, учились вместе с группой режиссеров и все учебные задания выполняли вместе: они ставят, а мы играем. Получается, что в процессе обучения мы больше работали с однокурсниками, чем с преподавателями. С 3 курса я начала репетировать в «Аркадии» (первый спектакль Екатерины в театре), а после 4 курса Сергей Анатольевич взял меня и некоторых других учеников в труппу.

НБ: Первые роли пришлось подождать? Некоторые актеры говорят, что по полгода сидят без работы.

Екатерина: Полгода — это не так много. Нам повезло, потому что в театре на тот момент совсем не было «зеленых» ребят. Поэтому все девочки, сказки и молодые героини сразу стали моими. Театр мне дал много и сразу, это было очень круто. Нас всех сразу включили в работу.

Правда, всегда хочется чего-то большего. Сегодня ты работаешь, а следующие полгода или год можно сидеть без работы и это не значит, что ты ушел в андеграунд. Это нормально. Правда, я придерживаюсь философии, что тебе никто ничего не должен и если ты хочешь работать, то почему бы тебе не сделать это самому.

«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко
«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко

НБ: Когда вы поступали, сразу знали, что будете работать в Театре на Малой Бронной?

Екатерина: Нет-нет. Сергей Анатольевич получил театр, когда мы учились на втором курсе. Поэтому этот вопрос, возьмет он нас к себе или нет, почти до конца обучения оставался открытым. Мы не были уверены в том, что триумфально войдем в театр.

НБ: Если бы не Театр на Малой Бронной то какой?

Екатерина: Ох, не знаю. Четкого ощущения, что «я доучусь, стану актрисой и пойду работать в такой-то театр» у меня не было. Я с 16 лет училась у Сергея Анатольевича и мне просто хотелось быть в том театре, где работает он. В этом смысле мне повезло.

СА: Давайте поговорим о вчерашнем прогоне. Как все прошло?

Екатерина: Нам было важно, чтобы не только дирекция театра, но наши коллеги приняли спектакль. Пока что приняли хорошо. Всегда, когда делаешь что-то, ожидаешь, что тебе укажут на недостатки, но вчера старшие коллеги нас очень хвалили и сказали, чтобы мы продолжали.

«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко
«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко

СА: Как вы пришли к режиссуре? С чего все началось?

Год назад я ни за что бы не подумала, что буду это делать. Просто хотелось какого-то творческого движения, а тут как раз открылась малая сцена, которая дает возможность экспериментировать. На большой сцене такие эксперименты невозможны из-за финансовых рисков, там нельзя просто позабавиться.Тем более, что мы с моими однокурсниками, тоже воспитанными Сергеем Анатольевичем, прекрасно понимаем друг друга, поэтому решили попробовать.

НБ: В той информации о спектакле, что есть сейчас, написано примерно следующее: «актриса взяла и поставила спектакль». Но получается, что режиссура для вас не была чем-то принципиально новым?

Екатерина: Наверное нет, не была. Мы видели, как Сергей Анатольевич воспитывает своих ребят-режиссеров, но все равно я чувствую различия. И когда артист начинает ставить, это страшно. Ошибочно думать, что если ты как артист немножко понимаешь процесс, то тебе хватит этого для постановки. Мне не хотелось бы, чтобы зрители пришли и сказали «А, ну это артисты сами для себя поставили, режиссера тут как бы и нет».

«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко
«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко

НБ: Вы уже осознали себя как режиссер?

Екатерина: Честно? Не знаю. Когда мы репетировали, я хотела сделать так, чтобы меня не было видно. Я просто пыталась не мешать артистам получать удовольствие, но в то же время работать над смыслами, которые я хотела донести.

НБ: Готовы ли вы работать с другими, незнакомыми людьми, в другом театре?

Екатерина: Хороший вопрос. Я думаю, если я хочу этим заниматься, то через это надо пройти. Это другой опыт и он очень полезен. Со своими, вроде бы, проще, а с другой стороны — нет. Так же и с незнакомыми, может быть намного проще в некоторых вопросах, потому что у вас нет бэкграунда прошлой жизни. Мне интересно искать подход и искать общий язык с человеком из другой школы, другого театра.

«Самоубийца» Фото: Сергей Апанасенко
«Самоубийца» Фото: Сергей Апанасенко

НБ: Какое качество режиссеру нужно прощать?

Екатерина: Когда режиссер начинает нервничать. Понятно, что он не имеет права этого делать, но такой момент бывает. Я сама женщина, я эмоциональная и эту профессию воспринимаю как мужскую. Мне повезло, что ребята, когда у меня были кризисные моменты, когда градус возрастал, не обижались на меня. Они понимали, что я нервничаю не потому, что я считаю их плохими, а потому, что я сама сейчас не уверена в себе. За неуверенность надо прощать, это нормально.

НБ: Во время постановки пришлось работать с артистами старше себя. Как это, для молодого режиссера?

Екатерина: Это к ним вопрос, скорее. Они мне доверились, изначально относились ко мне с уважением, никакого «ну это же Катя» у нас не было. Я им очень благодарна за это, это позволило нам создать правильную атмосферу, где есть режиссер и все друг друга слушают и работают.

«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко
«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко

СА: Вернемся к спектаклю. В работах учеников Сергея Анатольевича очень виден почерк мастера. У вас этого не было, спектакль получился очень самобытным. Чем вы руководствовались?

Екатерина: О, вот это комплимент! Я «очень ученица» Сергея Анатольевича, он мой камертон настолько, что даже страшно. Мне казалось, что я делаю все в его стиле *смеется*. Я очень люблю яркую, игровую форму, не бытовую. Чуть больше, чуть «над землей», чуть больший градус жизни, чуть больше «пере...». Получается, что моя любовь к гиперформам наложилась на воспитание Сергея Анатольевича. И артисты все собрались, которые любят хулиганить, отрываться. Плюс материал который задал нам направление.

Что касается самого спектакля — это была самостоятельная, стихийная работа. Все делалось не по тем правилам, которые приняты в театре перед началом постановки: приказ, распределение, репетиции…Мы сами начали работу в репетиционном зале, никому ничего не говорили, потом показали то, что получилось, Сергею Анатольевичу. Ему понравилось и он разрешил перейти работать в малый зал, где мы уже получили звук и свет.

СА: Почему вы выбрали для себя роль тещи главного героя?

Екатерина: Но на первом этапе я не очень понимала, кто это может сделать. Поэтому пригласила сама себя. Там непонятный, безликий образ, его нужно было сделать странным, как будто немного из комиксов. Поэтому я подумала, что сделаю ее сама, тем более, что роль не очень большая и не должна была критически помешать процессу постановки.

«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко
«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко

СА: Этот образ — это нынешнее актерское желание?

Екатерина: Да, я могу сказать, что сейчас мне хотелось бы играть каких-нибудь существ, которые непонятно что из себя представляют. Мне нравится театр, который говорит о жизни, но не через бытовые средства. Поэтому мне хочется играть троллей и гномов, чем страннее, тем лучше. Теща вполне укладывалась в это настроение. Ну а что касается драматических ролей, то все мы хотим сыграть что-то о своей боли, но не в каждой роли, которую мы получаем, это возможно. Это уже судьба, когда артист готов, наполнен для такой роли, тогда она приходит. А пока у меня настроение для троллей и гномов.

СА: Меня заинтересовали декорации. Почему банки, газеты…

Екатерина: Тут были финансовые реалии и концепция, которая соединилась в это решение. У меня не было возможности начать делать какую-то сценографию, потому что у меня не было художника и денег на него. Я просто подумала, что материал очень выпуклый, фарсовый, яркий, поэтому пространство должно быть минимальным. Если мы будем нагромождать это бытом, то будет слишком. И мы решили делать все на чистой сцене, даже без стульев, а реквизит класть в баночки, которые выстроены на авансцене. Плюс баночки — это концепт жизни персонажеей, которые как бы в этих баночках живут. А газеты — просто газеты, они так живут, стены газетами заклеивают.

«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко
«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко

СА: Ваша предыдущая работа — спектакль «Особые люди». Что вы вынесли из этой работы?

Екатерина: «Особые люди» были моей идеей, но я не режиссер. Можно сказать, что я пришла к мысли о том, что если ты хочешь что-то делать, то не перекладывай ответственность на других, а делай это сам. Это не значит, что я не доверяю другим людям, просто теперь, когда мне пришла в голову идея, я решила поставить ее сама. В этот раз все то, что раньше ложилось на режиссера, в том числе проблемы, оказались на мне: сделать расписание, договориться о реквизите, костюмы найти, проследить за чистотой сцены. Это все делала я, потому что спектакль подразумевался как самостоятельная работа. Театр подключился только в самый последний момент.

СА: Спектакль сложный по структуре. Там есть сатирическая и философская составляющая. Что было самым сложным для достижения синергии этих направлений?

Екатерина: Мне кажется это заслуга автора. Он так написал очень смешной текст на основе притчевой истории, мономифа. Внутри меня жанр спектакля звучал как «комикс-мономиф». Мономиф — это история героя, который идет через все испытания, умирает, но делает выбор в пользу жизни и становится человеком, у которого есть воля и выбор.

«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко
«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко

СА: Но ведь легко свалиться в комедию или трагедию. А у вас получилось гармонично.

Екатерина: Мы все время, говоря о жанре, помнили, к чему мы идем и к чему идет каждый из персонажей. Если бы мы кинулись в жанр, забыв о смыслах, мы бы начали комиковать и сам юмор сошел бы на нет. И наоборот, если бы мы занялись только смыслами, они бы изжили себя. Никому из зрителей не нравится, когда им чужие люди говорят как надо жить. Да, отчасти люди приходят в театр именно за этим, но когда вы рассуждаете вместе, а не когда человеку приходится говорить «не надо меня учить». Мы можем поговорить об этом через чувства, эмоции, через автора и прийти к чему-то, но только вместе.

НБ: Спектакль близок к литературной основе?

Екатерина: Да, но мы постарались уйти от политической составляющей. Для меня это не политическая пьеса, хотя если ее читать, то можно воспринять ее именно так. Двадцать восьмой год, с момента революции прошло десять лет, все живут в «политическом градусе». Мы почти не коснулись этого, мне кажется, что пьеса глобальнее, чем описание ситуации в Советском Союзе тех лет. Мы просто усилили другие авторские смыслы. Если бы мне хотелось говорить о политике, мне нужно было бы идти в журналистику или в документальное кино. Мне хотелось говорить о человеке и о тех, кто берет или не берет ответственность за свою жизнь на себя, и как они распоряжаются этой жизнью. И какие на этом пути есть ловушки, а это касается уже не только главного героя, но и остальных.

СА: Интересно узнать о подборе актеров. Очень разноплановые актеры соединились.

Екатерина: Когда я читала эту пьесу, я сразу поняла, кто будут эти люди. Мы делали первоначальный эскиз, который показывали Сергею Анатольевичу. После этого присоединились все остальные. Долго мы не думали над ролями, там изначально все «легли» на материал.

«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко
«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко

НБ: Боитесь того, что напишут критики?

Екатерина: Нет, не боюсь. Потому что мы были честны в своих намерениях. Мы ни на чем не спекулировали. У каждого есть право нравиться и не нравиться, но будущее за разнообразием. Если всем нравится — это странно. Если всем не нравится — такого не бывает. Я буду благодарна за любые позиции. Для меня самой очень важно мнение только пары человек, но это не значит, что я не буду знакомиться с другими точками зрения. Я могу выделить ценные замечания, а могу просто понять, что с человеком мы говорим на разных языках, поэтому на данный момент мы с ним не в контакте.

НБ: Как должен вести себя критик или обозреватель, чтобы принести пользу театру?

Екатерина: Мне сложно ответить на этот вопрос, потому что я мало чего читала. Мне кажется, критика развивает культурное течение, с помощью нее люди открывают спектакли. Поэтому им, как и всем людям, нужно быть честным с собой. Критика распространяет запах спектакля по городу, поэтому чем честнее будет автор, тем лучше.

СА: Куда вы собираетесь двигаться дальше? Какие авторы, жанры?

Екатерина: Надо выходить на охоту, я это так называю. Какого-то портфеля материалов у меня нет, чтобы я открыла, а там были пьесы на два человека, на шесть… Эту пьесу я искала год. Она меня сразу «выбрала», и теперь остается только ждать следующей встречи.

«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко
«Самоубийца». Фото: Сергей Апанасенко

СА: Чуть ранее вы сказали, что считаете режиссуру мужской профессией. Откуда у вас такие гендерные стереотипы?

Екатерина: Мне никто не насаживал эту мысль, она как-то изначально в моей голове. Никогда не было ситуаций, чтобы мне кто-то сказал, что женщина не может быть режиссером. Я сама себя всегда ущемляла в чем-то. Сейчас я чувствую, что уже перешагнула этот барьер в себе и поняла, как сильно я отстала от времени. Женщины и мужчины давно уже равны, а я слишком долго считала, что у меня будут трудности потому, что я женщина.

СА: Вы считаете режиссуру занятием, которое заставляет руководить людьми и быть жесткой?

Екатерина: Жесткой лучше не быть. Получается, что надо быть и мягким, не давить на людей, но при этом четко выстраивать линию и держать людей в тонусе, быть ответственным, чувствовать материал, быть дипломатом…

СА: Получается, что в режиссуре много женского?

Екатерина: Да, получается так, именно это меня успокаивало, пока я шла к этому.

НБ: Пожелайте чего-нибудь читателям

Екатерина: Приходите в театр и встречайтесь с собой. Получайте питательный диалог с собой, нам это редко удается: много дел, некогда побыть даже в тишине, нужно все успевать. Иногда мы чувствуем дефицит диалога с собой и делаем много того, что не нужно.

Напомним, премьера спектакля «Самоубийца» в Театре на Малой Бронной состоится 4 апреля. Правда билетов на нее уже нет. Похоже, мы имеем дело со спектаклем, за которым придется поохотиться!

Понравилась запись? Поделитесь ей в социальных сетях. Мне будет приятно, а другим полезно.

ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ:

Фестиваль Юна Фоссе (6-9 апреля, МСК+СПБ)
12 пунктов о великом Юне Фоссе (которые вы должны знать)

Хотите мне что-то сказать? Напишите вот сюда: https://www.facebook.com/nina.benua

Я пытаюсь вести Инстаграм по рекомендации одного из театров, иногда самые свежие эмоции можно найти там: https://www.instagram.com/nina_benoit24/

Читать Post Benua лучше в Facebook: https://www.facebook.com/postbenua/

Рецензия:

Фауст на Патриарших. Опера-кроссовер. «Фауст» — Новая Опера
ПРЕМЕРА: Как смотреть «Басню» в Театре на Таганке

Предыдущие посты:

6 редких фактов о современном балете
10 звездных актеров и их театры
5 современных пьес, на которые можно пойти в театр первый раз
12 пунктов биографии Аллы Сигаловой (которые вы должны знать)
13 пунктов истории Большого театра