3506 subscribers

В чём причина популярности «попаданцев»?

306 full reads

Часто на вопрос о популярности попаданческой литературы у русскоязычных читателей даётся следующий ответ. В нашей недавней истории слишком много такого, что хотелось бы изменить. А поскольку в реальности это сделать невозможно, остаётся сублимировать свои желания в текстах. Отчасти это, безусловно, верно. Но книги о попаданцах, предотвращающих Цусиму, Революцию или 22 июня 1941 года — лишь часть от всей массы книг про попаданцев. Даже если добавить попаданцев в более ранние эпохи, которые также помогают хроноаборигенам победить какого-нибудь внешнего или внутреннего врага, ими жанр отнюдь не исчерпывается.

Иван Васильевич пытается понять, куда он попал.
Иван Васильевич пытается понять, куда он попал.

Надо заметить, что немало попаданцев было и в советской литературе, а также кинематографе. Вспомнить хотя бы популярнейшую комедию «Иван Васильевич меняет профессию». Или такие менее известные фильмы, как «Зеркало для героя», детское кино «Шаг с крыши» 1970 года и т.д. В советской фантастике типичным попаданцем был джинн Хоттабыч, попавший из восточной сказки в современный мир. Или Саул Репнин из повести «Попытка к бегству» братьев Стругацких, изданной в 1962 году. Вот только эти попаданцы, если что-то и совершали, то ход истории от их действий практически не менялся. Как правило, такие попаданцы были нужны авторам в основном для демонстрации разницы в мышлении людей разных эпох.

Иллюстрация к статье о попаданцах в журнале «Игромания».
Иллюстрация к статье о попаданцах в журнале «Игромания».

Современные попаданцы, во всяком случае в русскоязычной литературе, задействованы совсем для другого. Типичный попаданец, неважно куда (в прошлое, к эльфам с орками, в мир «Звёздных войн»), обычно является альтер-эго как писателя, так и его читателей. Поскольку попаданец родом из нашего мира, то читателю очень легко представить себя на его месте. Такие тексты дают возможность читателю вообразить, как он реализовал бы своё превосходство в знаниях. Хотя бы только в знании некоторых исторических событий, в момент попадания ещё не произошедших. Или же просто развлечься в мире любимой книги (фильма, компьютерной игры).

Гермиона сильно изменилась за лето.
Гермиона сильно изменилась за лето.

Кроме развлекательной, есть ещё одна разновидность попаданческой фантастики, которую можно называть реконструкторской. В этих текстах крайне тщательно показана техника, бытовые реалии, особенности газетной стилистики и прочие мелкие детали того времени, в которое попадает герой. Собственно, сам герой используется лишь для того, чтобы увидеть и описать для читателя все эти подробности. Такие книги напоминают прогулку по музею с аудиогидом. Они дают возможность автору текста продемонстрировать свои знания об описываемом месте и времени. К сожалению, не всегда такие знания совмещаются с литературным талантом.

Как известно любому геймеру, технический прогресс обеспечивается апгрейдом завода.
Как известно любому геймеру, технический прогресс обеспечивается апгрейдом завода.

Другая разновидность книг о попаданцах, также отличающаяся детализацией и насыщенностью технической терминологией — производственные романы. Их суть легко передать фразой: «как я, современный инженер, на месте предков развивал бы…» Далее нужно подставить тематику, которой занимается автор подобного опуса. Это могут быть компьютерные технологии, двигателестроение и даже сельское хозяйство, не суть важно. Для интересующихся тем же, что и автор, подобные тексты иногда представляют интерес.

Скриншот из компьютерной игры про ядерную войну 1962 года.
Скриншот из компьютерной игры про ядерную войну 1962 года.

Иногда попаданческие книги являются своего рода заменителями компьютерных стратегий. Если в реальной истории правители и генералы принимали одни решения, о последствиях которых мы знаем, то что мешает попаданцу вмешаться и изменить ход событий? И такие тексты тоже могут быть неплохими по исполнению, но, к сожалению, слишком часто авторы склонны подыгрывать одной из сторон — той, которой помогает попаданец. Из-за этого моделирование дальнейшей истории в таких книгах вскоре теряет хоть какое-то правдоподобие.

Мир, в котором Дворец Советов в Москве всё-таки построили.
Мир, в котором Дворец Советов в Москве всё-таки построили.

Ну и наконец, в наши дни довольно редко встречающийся случай — попаданец-зритель. Это классика попаданчества, подобными персонажами были и Кандид в книге Вольтера, и простой алайский парень Гаг в «Парне из преисподней» Стругацких. Попаданец оказывается в ином мире, который он всячески рассматривает и исследует, пытаясь понять, как живут аборигены и почему их жизнь устроена именно таким образом. Попаданец такого рода даёт возможность писателю показать либо современность с необычной точки зрения, или напротив, некое утопическое общество, или просто какой-то мир, созданный его воображением.

Римляне где-то нашли пулемёт. Больше за Рейном никто не живёт
Римляне где-то нашли пулемёт. Больше за Рейном никто не живёт

Подводя итог, можно сказать, что попаданцы могут быть самыми разными. Под общей вывеской «попаданческой литературы» скрывается множество литературных произведений, различающихся по всем параметрам. Поэтому тексты о попаданцах могут оказаться интересными самым разным читателям.