Полк «Нормандия-Неман»

12 June
Пилоты французского истребительного авиационного полка "Нормандия-Неман".
Пилоты французского истребительного авиационного полка "Нормандия-Неман".

Илья Эренбург // «Известия» № 134 (8744) от 09.06.1945 г. [4]

Мы провожаем французских лётчиков. Как положено, присядем перед расставанием, вспомним пережитое, горе и радость, погибших друзей и победы, путь великой войны.

Это было на Балтике возле Пиллау. Немцы сбили самолёт «Нормандии». Лётчик лейтенант Франсуа де Жоффр выбросился на парашюте. Он оказался в море. Шёл бой. Снаряды, пули. Берег был рядом, но на берегу были немцы. Лейтенант де Жоффр понял, что русские далеко — на другом берегу залива, он решил доплыть до русских. Он замерзал в ледяной воде, болела правая нога, ветер не, давал плыть, и все же он плыл. Он разыскал две доски — ненадежный плот. Ему пришлось не раз нырять: немцы его заметили. Десять километров было до русских. Глухая ночь ранней весны. Четырнадцать часов плыл французский лётчик; силы ему изменили, когда он почти достиг цели. Он увидел русских солдат, успел крикнуть: «Товарищ!» И русский солдат спас лётчика.

История лейтенанта Франсуа де Жоффра — это история «Нормандии». Теперь у нас нет отбоя от друзей, — кому не лестно примоститься хотя бы на крылечке у победителя?.. Вспомним другое время. Лето 1942 года было черным летом для Советского Союза и для всей Европы. Немцы продвигались к Волге, дошли до Кавказа. Зарубежные вороны каркали: «России конец!» Франция лежала со связанными руками. Еще пустовали горы Савойи. Тяжелую тишину прорезали залпы: это фон Штюльпнагель отпраздновал стопятидесятилетие Вальми расстрелом 116 французских патриотов. В то темное и горькое лето родилась «Нормандия». Два десятка французских летчиков, которым удалось вырваться из фашистской неволи, заявили о своем желании сражаться на советско-германском фронте. Они выбрали далекий берег, путь через стихии войны, под пулями и снарядами. Они пришли к нам, когда нам было тяжело, и мы этого не забудем: мы умеем отличать настоящих друзей от любителей попировать на чужом пиру.

У нас говорят: съесть вместе пуд соли; французы говорят: съесть вместе мино (около ведра) соли. Что пуд, что ведро... Нелегко дается дружба. Выли годы, когда многие хоронили Францию, выбирали памятник посолиднее, чтобы она, чего доброго, не встала из гроба. Советский народ и тогда знал, что Франция жива. Красная Армия не оплакивала французов, не посылала соболезнующих посланий француженкам, день и ночь Красная Армия билась с общим врагом. И за тысячи верст от Сены — на Волге решилась судьба Парижа. Наш народ не умыл рук, не отступился он от французского народа в дни горя, и этого французы не забудут.

Начало зимы 1942–1943. Недалеко от Иванова, среди сугробов, я увидел впервые летчиков «Нормандии». Они прилетели из Африки, из Сирии, мерзли, дивились валенкам и тулупам. Немногие из тех первых дожили до победы. Был среди них майор Тулян, тонкий, как будто вырезанный из слоновой кости, остроумный и смелый, настоящий сын Туррэни — этого сердца Франции. Был молчаливый Литольф с двойным горем, двойным гневом — его родную Лоррэнь (Лотарингию) немцы «присоединили» к райху. Был порывистый южанин Риссо, этот увидел победу. Были три друга, в шутку прозванные «тремя мушкетерами»: нормандец Лефевр, парижанин Альберт, марселец Дюран. Они вместе перелетели из Северной Африки в Гибралтар, вместе приехали к нам. Был застенчивый де ла Пуап, похожий на русского подростка. Были люди, узнавшие тюрьмы Гитлера, Петэна, Франко.

Мы помним всех; и теперь, провожая друзей, улетающих во Францию, мы знаем, что они оставляют на нашей земле дорогие могилы.

В знойные дни июля шла битва за Орел. Мне сказали, что я найду «Нормандию» в небольшом лесочке. Меня удивила тишина: обычно французские летчики вечером шутили, смеялись. «Майор Тулян сегодня не вернулся»... Не вернулся и Литольф. Мы вспомнили их, когда небо Москвы впервые осветили ракеты салюта: «Нормандия» тоже сражалась за Орел. Вскоре из Северной Африки приехало пополнение.

Я видел «Нормандию» и в Белоруссии. Прорвав оборону врага у Орши — Витебска, Красная Армия стремительно двигалась к Неману. Французские летчики участвовали во многих боях того памятного лета. Уже Неман остался позади, и полк «Нормандия» стал именоваться Неманским. Одними из первых летчики «Нормандии» повисли над прусской землей; они прикрывали наши бомбардировщики в битве за Кёнигсберг — Пиллау. Одиннадцать раз в приказах Верховного Главнокомандующего отмечались действия полка «Нормандия».

Из «трех мушкетеров» остался один — Марсель Альберт. На его груди звезда Героя Советского Союза. Те же звезды на груди де ла Пуапа и Андрэ. Четвертый Герой Советского Союза. Марсель Лефевр звезды не увидел. Я был, когда его хоронили, — 6 июня 1944 г. В тот самый день началась высадка союзных войск на Нормандском побережье. Марсель Лефевр — нормандец, горячо любивший родной край, не узнал об этом: он умер накануне. Но его мужество, мужество всех солдат, сражавшихся на нашем фронте, помогло союзникам осуществить десант, и в нормандской деревушке с благодарностью теперь вспоминают имя земляка Марселя. Эго был чудесный человек, большой душевной чистоты; он научился нс только понимать русский язык, он научился понимать русское сердце; он был страстным патриотом Франции и крепко полюбил советский народ.

Можно было бы указать, что «Нормандия» провела 869 воздушных боев, сбила 270 вражеских самолетов. Но язык цифр сух. Не лучше ли сказать, что от Орла до Кёнигсберга французские летчики жили одной жизнью с русскими, вместе воевали и вместе победили. Мы провожаем теперь не наблюдателей, не вздыхавших и не аплодировавших, мы провожаем боевых друзей.

Полком «Нормандия-Неман» командует подполковник Луи Дельфино, смуглый южанин из Ниццы, умный и смелый командир. Есть в полку уроженцы всех областей — и парижане, и гасконцы, и нормандцы. Есть люди различных биографий: студент и кадровый офицер, рабочий и виконт. Все они спаяны солдатской судьбой, солдатской верностью. В час испытания все они поплыли к дальнему берегу. И русские их поддержали.

Лётчики «Нормандии» вернутся во Францию на боевых самолётах. Они не могут без волнения говорить об «Яковлеве-3» — советское командование дало им лучшие самолёты: не в наших нравах сажать друзей за край стола. Париж скоро встретит «Нормандию»: на груди победителей он увидит рядом с французскими советские ордена; он увидит на прославленных самолётах рядом с красной звездой трехцветную кокарду.

Пройдут года, зарастут раны — и земли, и сердца. Мир станет прочным, глубоким, как тишина в полдень августа. Но никогда нс забудется боевая дружба. Где бы ни оказались лётчики «Нормандии» — в шумном Париже, среди скал Бретани или под оливами Прованса, — всюду они будут вспоминать далекую Россию, луга орловской земли, леса Смоленщины, тихую Беларусь, широкий Неман, ткачих Иванова и оружейников Тулы, звезды над Кремлем и слово «товарищ». Они не забудут нашего горя: пепла, развалин, могил. Они не забудут нашей стойкости, взлета, торжества. И мы не забудем «Нормандию». Женская рука украсит могилу Марселя Лефевра. А наши лётчики через много лег расскажут своим детям, как рядом с уральцами и сибиряками сражались сыновья далекой Франции.

У советского летчика Якубова на груди французский боевой орден: Якубов спас лейтенанта Эмонне. Оба они выбросились на парашютах. Француз, тяжело раненый, не мог передвигаться, а немцы были рядом. Якубов поднял французского товарища и под огнем донес его до наших. Я знаю, что во Франции есть люди, которые продолжают клеветать на нашу страну: это враги России, и это враги французского народа. Но что значат чернила клеветника рядом с кровью героев? И как забудут лейтенант Эмонне, дети Эмонне, его друзья, земляки, соотечественники подвиг Якубова, подвиг Красной Армии, подвиг России?

До свидания, друзья! Вы честно воевали, и славным останется в истории Французской республики имя Неманского полка. Да будет вам светлым небо Франции!