О работе девушек по вызову в маленьком городе

09.04.2018

Тема беседы с бывшим начальником уголовного розыска 1 отдела ГУВД Владимиром К. - проституция в нашем небольшом городе вчера и сегодня.

Корр.: - Первый вопрос я вынужден позаимствовать у Макаревича: "Ты помнишь, как все начиналось?"

В.К.: - Все начиналось в 90-ых. Тогда в городе впервые возникла фирма, которая занималась этими делами. Естественно, она была глубоко подпольной, не рекламировалась, но, тем не менее, существовала. Несмотря на отсутствие рекламы, с поиском клиентуры проблем не было. Информация распространялась изустно: друг сказал другу, тот сказал своему другу - ну и пошло-поехало. Также приглашали в гости металлургов, выходящих из электрички на автостанции. В таком виде дело просуществовало до 2000 года, когда вышел новый Уголовный Кодекс, из которого изъяли статью о проституции. Тогда и появился первый смельчак, который решился дать объявление...

Корр.: - На мой взгляд, наш город несколько запоздал с легализацией проституции. Первые газетные объявления на эту тему у нас появились в 1997 году. А за два года до того я оказался в Екатеринбурге, где такая реклама была расклеена буквально на всех углах...

В.К.: - Нет, не запоздал. Мы меньше и компактнее Екатеринбурга, Москвы и других городов, и потому здесь информация распространялась несколько иначе.

Корр.: - Следующий переломный этап в истории местной проституции - 2003 год, когда между сутенерами было выработано соглашение о разделе территории и единой ценовой политике.

В.К.: - Тут все было несколько сложнее. Говорить о том, что территорию поделили раз и навсегда, не приходится, потому что в этой среде до сих пор идут разборки. Но тогда такой шаг был предпринят. И не со стороны сутенеров, а со стороны лиц, авторитетных в воровском мире. Именно они принимали решение о разделе сфер влияния. Проблема тогда настолько обострилась, что последствия могли быть непредсказуемы. Город в тот момент стоял на грани войны между крышами, потому что предложение превысило спрос. Но сейчас ситуация стабилизировалась, и вопросы конкуренции решаются за счет более эффективного обслуживания клиентов. Да и благосостояние увеличилось, а значит, увеличился и спрос.

Корр.: - Давайте в нескольких словах обрисуем сегодняшнюю ситуацию. Насколько мне известно, в прошлом году в городе более-менее стабильно работали 13 салонов. А сколько их по вашей оценке?

В.К.: - Трудно сказать. Дело в том, что фирмы эти множатся по очень простой схеме: поработала девчонка какое-то время - становится мамкой. Я недавно занимался подсчетами - судя по рекламе, существует около 35 точек, которыми владеют несколько человек. И как бы они не изображали независимость, все они находятся под чьей-нибудь крышей.

Корр.: - Кстати, о крышах. По слухам, примерно половину заведений контролируют ваши бывшие коллеги. Так ли это?

В.К.: - Разговоров об этом действительно много. Но мне сложно судить, не имея фактов. А быть голословным - несерьезно.

Корр.: - Как в борделях решается кадровая проблема?

В.К.: - Проблема эта стоит довольно остро: девчонки не вечны. А клиенту подавай новых. Есть даже такой термин в этих кругах - свежее мясо. Во-первых, контингент проституток пополняется за счет деревень. По району ездят представители, которые предлагают девушкам работу на месяц-другой. Те и считают, что месяц пройдет, и они будут будут при деньгах и свободны. Но в итоге они попадают в кабалу. И чтобы порвать с фирмой, они вынуждены платить отступные. Это довольно большая сумма. Мне пришлось столкнуться с такой ситуацией: тогда, года два назад это стоило 100 штук. Во-вторых, девчонок очень часто подставляют. Есть много способов. Расскажу об одном, самом характерном: знакомится малолетка с местными блатными, ей льстит внимание крутых ребят, ее приглашают в гости, там поят, и в итоге ей в карман подсовывают деньги. А потом ставят перед выбором: раз у своих скрысятничала - будь добра, отработай. Или сядешь за кражу - вон сколько у нас свидетелей! И она из двух зол выбирает меньшее. В-третьих, идет ротация кадров: девчонки приезжают из других соседних городов. Если девушку многие знают в родном городе, она боится, что кому-то станет известно про ее ремесло. Были даже случаи, когда дочери приезжали к своим отцам по вызову...

Корр.: - Мне кажется, что власти наши, - как в стране, так и в городе, - пытаются решить проблему не теми методами. Операции "Интим", которые время от времени проводит полиция, дают мизерные результаты. Во всяком случае, в прошлом году к административной ответственности за проституцию привлечено 8 человек, а к уголовной за притонодержательство - вообще ни одного.

В.К.: - Вы правы. В России до сих пор нет законодательной базы, которая позволяла бы вести эффективную борьбу с проституцией силовыми методами. Допустим, предложу я кому-то обслужить пятерых товарищей за деньги. Ну и что? Наш УК предусматривает ответственность за вовлечение в проституцию путем насилия, угроз или шантажа. А тут все три условия соблюдены: ведь я не применял насилия, не угрожал и не шантажировал. Более того, что-то доказать при нашем уровне подготовки полицейских кадров очень сложно. Средний стаж работы в милиции составляет от полутора до трех лет. А профессиональным опером становятся как минимум лет через пять-шесть. Кроме того, проститутка у нас - чуть ли культовая фигура. Взять хоть нашумевший в свое время фильм "Интердевочка". И фирмы, занимающиеся проституцией, приобретают вполне респектабельный вид. Под вывеской массажных салонов сейчас стали работать меньше: массаж - это лицензированный вид деятельности (хотя в городе есть медучилище, и найти квалифицированных специалистов со средним медицинским образованием для массажа несложно). Сейчас более популярно предлагать психологическую разгрузку. Плюс ко всему постоянно возникают новые формы вовлечения в проституцию - под видом кастингов, конкурсов, работы за рубежом... Поэтому формы работы надо менять. Кнут и пряник должны соседствовать. Силой зажать все это можно. Зажать, но не уничтожить. Мы просто загоним проституцию в подполье. А важно совсем не это. Важно, во-первых, предотвратить поступление новых кадров, в особенности несовершеннолетних. Хотя все сутенеры в один голос утверждают, что их девушкам уже есть 18, на самом деле это не так. Во-вторых, важно создать новые рабочие места, чтобы дать возможность трудоустроиться всем тем, кто хочет уйти из фирм. И, в-третьих, предотвратить распространение вензаболеваний и СПИДа. Вот основное. А сделать это можно только одним путем: взять все это под жесткий контроль.

Корр.: - Но для этого нужна какая-никакая легализация.

В.К.: - О чем уже 20 лет спорит наша доблестная Госдума. Но во многих городах местные власти решили проблему автоматически. Какие-то шаги предпринимаются и у нас в городе. Сколько я слышал, у нас решается вопрос о создании стрип-клубов и варьете узкой направленности. На федеральном уровне взялись бороться с бродяжничеством и беспризорностью несовершеннолетних. То же самое происходит и у нас: если сверху крякнули, мы все подкрякнем. Но накормить голодного ребенка в праздник и разрекламировать это вовсе не значит избавиться от проблемы. По городу гуляет куча бродяжек, и любой из них - кандидат в бордель. Нужна комплексная программа, а не спонтанные действия: сегодня воюем с беспризорностью, завтра - с проституцией, послезавтра - с венболезнями. Это все пальцы одной руки, сжатые в один кулак. А сколько у нас контролирующих органов? Теми же несовершеннолетними занимается и инспекция, и комиссия, и городская администрация - не меньше десятка инстанций. А в итоге у семи нянек дитя без глазу. Еще раз повторю: действовать нужно комплексно. Не гнушаясь даже контактами с сутенерами и криминалом - только с ними можно конкретно решить, как все это будет выглядеть. Насколько мне известно, многие люди из этих структур согласны официально зарегистрироваться и платить налоги.

Корр.: - Если этого не случится, то как будет развиваться ситуация?

В.К.: - Думаю, что ничего обвального не произойдет. Ведь, кроме полиции и городской администрации, существует гораздо более жесткий контролер в лице воровского мира. То есть, все будет так, как есть...