Нерожденные дети приходят во снах!

Старая Верка снова бредила. Громкий стон, казалось, поднимал на ноги весь дом. На те оханья первой прибегала невестка Марина. Она сидела возле постели старушки и крепко сжимала в ладонях ее руку. Верка во сне сперва ворочалась, мотала головой из стороны в сторону, а потом успокаивалась, в уголках глаз появлялась слеза, а из потрескавшихся старческих уст исходило тихое «а-а-а, а-а-а…» Это был звук, похожий на… колыбельную.

…Ковалева на старость с ума сошла. По поселку поползли слухи после Веркиного откровения невестке. Марина каждое утро выпытывала у бабки, что же это такое тяжкое ей снится, что не дает ей покоя. В ответ всегда слышала лишь: «Ой, проснулась, посмотрела в окно – и забыла…» А в то утро Ковалева промолчала. Она уперлась стеклянным взглядом в окно, на котором пританцовывали потоки дождика, и под нос что-то себе бормотала-напевала.

- Ба, - не успокаивалась Марина, - ну, сегодня вспомнили, что вам снилось?

- Дети мои. Что я меньшеньких баюкаю, а старшие, ангелочки, под колыбельную водят хороводики, - ответила Верка и заплакала.

Невестка прижала бабку к себе и начала успокаивать, мол, чего только не приснится. А сама, выйдя из комнаты, покрутила пальцем у виска. Это был ее «диагноз» бабке. Все в поселке знали, что Верка никогда не имела собственных детей, что после войны вышла замуж за вдовца Ивана, который после смерти жены остался один с годовалым сыном, и его мальчика воспитывала, как родного. Трудные были времена, голодные. Верка не раз рассказывала историю о последнем краюшке хлеба. Маленький Вова, сын Ивана, схрумал его и не почувствовал, потому как целый день во рту маковой росинки не было. А она пособирали сухие крошки со стола – все до одной – положила в рот и, прищурив глаза, разжевывала каждую крошку, словно самый изысканный деликатес. И до сих пор вспоминает, что ничего вкуснее в жизни не ела. Да все жалеет, что даже крошки не оставила Ивану. Мужа тогда дома не было – еще за ночь подался порыбачить на реку, за добрых тридцать километров от их поселка. Он сам несколько дней почти ничего не ел, перебиваясь перемерзшими наполовину гнилыми яблоками со старого хозяйского сада. И желанный улов, буквально приравнивался к спасению семьи. В первые годы семейной жизни в такой ситуации семья оказывалась не раз. Еще и Вера часто болела. У нее ни с того, ни с сего открывались сильные «женские» кровотечения, после которых слегала на неделю-две. Бывало такое как минимум раз в год, а иногда и два. Женщина тогда становилась какая-то сама не своя, все время плакала и держалась за низ живота. А еще ревностно молилась, чтобы Господь облегчил ее боль и страдания.

Иван даже жалел бедную и упрекал себя. Переживал, что это, может, от недоедания Вера такая немощная стала. А когда она молящим взглядом просила «помоги», готов был сквозь землю провалиться, лишь бы облегчить ее муки. Но проходило время, и жена выздоравливала. Тогда казалось, что все уже позади. До следующего раза…

…Володя очень уважал свою вторую маму и любил. Никогда его не упрекала за детские проступки, не наказывала ни рукой, ни словом. И хоть как бедно не жили, а ребенок большой нужды не чувствовал. Поэтому, когда мальчик подрос, и семья уже выкарабкалась из страшной нужды, часто повторял:

- Мам, мне бы такую жену, как ты, мои бы дети никогда горя не знали…

Марина была много в чем похожа на Веру. Никто и не удивлялся, что именно эта девушка стала его избранницей. Когда молодые поженились, стали жить вместе с родителями Володи. И за десятки лет между свекровью и невесткой ни разу не пробежала черная кошка – умели прислушаться друг к другу, уступить, простить.

Когда у Марины один за другим посыпались детки, Верка стала и им как вторая мама. Так уже ласкала внуков – все подруги Марины завидовали ей. Тогда невестка не раз грустно говорила:

- Жаль, что вам Господь с дядей Ваней деток не послал – были бы у Володи хорошие братья-сестры.

Верка лишь скупой слезой отвечала на те слова и выходила из дома – было видно, что такого разговора очень не любила.

…прошли года, уже почти все внуки Веры поженились, при родителях осталась лишь самая младшая, Оля. Она училась в городе в техникуме и домой приезжала лишь на выходные.

Как-то старая Верка заметила нахмуренный взгляд Марины – невестка буквально сверлила дочку глазами, которая испугано сидела за столом, пытаясь впихнуть в себя хоть ложку щей. И хотя во время ужина господствовало молчание, было понятно: произошло что-то серьезное. При девушке Верка не заводила разговор, но когда Оля ушла на огород выбирать огурцы на засолку, спросила у Марины:

- И что же бедная девка натворила, что ты ее готова глазами прибить?

- Ничего, - ответила та. – Завтра все уладим.

- Знаешь, я хоть и старая, но не слепая. У тебя же никогда не было от меня секретов, а теперь скрываешь. Может, я бы смогла хоть советом помочь…

- Ой, ба, каким советом… У вас же никогда не было своих детей, а Олька вон, беременна. Еще и от парня, который жениться на ней не хочет – вот будет позорище на весь поселок. Вот договорилась уже с врачом в городе, завтра повезу ее на аборт.

- Не смей! – Верка двумя руками схватилась за голову, закрыла глаза и снова неистово закричала: - Не сме-е-ей!

Ее всю трясло, она позеленела, потом побледнела и упала полуживая на постель. Марина испугалась, за всю жизнь ни разу свекровь не видела в таком состоянии. Она уже забыла о своей проблеме и побежала за врачом, чтоб уколола какое-нибудь успокоительное.

Через час вроде все успокоилось, у Верки на щеках появился румянец, она попыталась встать, но тщетно. Марина сидела рядом, как всегда во время ночных кошмарах старушки. Молчала, чтобы лишний раз не беспокоить старенькую. Но Вера сама заговорила:

- Не веди на аборт, это большой грех, а так будет ребеночек – радость и вам, и Оле, и мне. Если она хочет оставить ребеночка, не заставляй убивать. Я же своих девятерых погубила, вот и нет мне покоя. Мои нерожденные детки каждую ночь ангелочками приходят во снах, кружатся в танце, заглядывают ко мне в глаза, грустно так допрашивают: «Мама, а чего ты нас не захотела?» Та душевная боль разрывает меня каждую ночь, я готова сто раз умереть, лишь бы хоть один малыш смог появиться на свет.

Старая Верка каялась всю ночь. До малейших деталей рассказывала, как специально падала с вишни и носила тяжести, чтобы вызвать самоаборт, как со всех сил била себя в живот, а потом умирала от кровотечений, с которыми выходил очередной зачатый ребенок. Эта исповедь тронула Марину. Невестка пообещала сберечь бабкин секрет, из которого сделал свои выводы.

…С утра Оля с грустью смотрела в зеркало, осматривая свой животик. Она оделась, потому что через полчаса отходит автобус, на котором должны были ехать с мамой в город. Но Марина почему-то не спешила.

- Мам, мы опоздаем, - Оля заплакала.

- Нет, доченька, мы могли бы опоздать, если бы сели в тот автобус. Раздевайся. Я не дам тебе загубить своего ребенка. Может, он тебе подарит когда-нибудь радостные сны.

Вам понравилась история? Не забывайте подписаться на наш канал ПРО ЖИЗНЬ и поделиться историей со свои друзьями в соцсетях. У нас еще много интересных историй для Вас.