Я из лесу вышел, был сильный колхоз

379 full reads
498 story viewsUnique page visitors
379 read the story to the endThat's 76% of the total page views
2 minutes — average reading time
Я из лесу вышел, был сильный колхоз

Ещё Ленин говорил о том, что обречён на поражение тот, кто берется за рассмотрение частных вопросов, не решив общих. И поскольку обывателя годами маринуют в фальши антисоветских мифов, он свято уверен, что кулак-мироед - это работящий крестьянин у которого Советская власть всё отняла и по миру пустила. Но не понимая, что представляет собой колхозное хозяйство в принципе, обыватель верит антикоммунистам на слово и покорно следует их рыночной логике.

А ведь, на самом деле, организация колхозов (а не сразу совхозов) - это определенная уступка мелкобуржуазной крестьянской среде. Не зря кооперативно-колхозная собственность стояла особняком от общенародной, между этими двумя формами собственности имелись противоречия. Колхоз - это не общенародная собственность, а собственность определенного коллектива, хотя он и обязан выполнять хлебозаготовительные планы. Но всё, что произведено - собственность колхоза, хоть он и обязан выполнять план и продавать часть зерна государству по твёрдым ценам. То есть колхозники заинтересованы в том, чтоб как можно большая часть произведенного продукта оставалась в распоряжении колхоза.

Идеальная ситуация для колхоза - это когда он получает государственное финансирование, трактора и другие средства механизации, при этом сдаёт он по плану как можно меньше, а в его распоряжении продукта остается как можно больше. Поэтому для колхоза всегда есть смысл прибедняться, то есть занижать показатели по урожайности, запасам и т.п.

Я из лесу вышел, был сильный колхоз

Колхозник хочет жить лучше, прежде всего, сам. И, по большому счету, на рабочего ему плевать. Но рабочий собирает трактора, без которых невозможно увеличение производительности труда в сельском хозяйстве. Колхоз хочет и трактор получить, и зерна побольше у себя оставить. Советская власть заботилась об интересах всего общества, понимая общую картину во всём народном хозяйстве, поэтому ей и приходилось нажимать на колхозы, когда те заботились исключительно о себе.

То, что колхозники утаивали и расхищали урожай - это не следствие, а причина нажима на них со стороны советских органов. Есть в буржуазном праве такое понятие как «мотив». Так вот мотива оставить колхозы без зерна, тем самым обрекая крестьян на голод и, как следствие, обрекая на голод и рабочих, у советской власти быть не могло. Такой мотив мог быть у вредителей, прокравшихся в местные советские органы. Ну и мотив оставить побольше зерна у себя был и у крестьян.

Я из лесу вышел, был сильный колхоз

Колхоз, как предприятие, находящееся в собственности коллектива, может саботировать и посевную, и хлебоуборочную кампанию, ссылаясь «природные условия», а потом прижимать зерно, ссылаясь на то, что «забирают последнее». При этом колхоз, естественно, всё так же хочет, чтоб рабочий для него делал инструменты и поставлял трактора.

Другое дело, что сущность происходящего с большим трудом осознавалась колхозниками. У большевиков, к сожалению, не было достаточного количества грамотных пропагандистов. Психология крестьянина формировалась столетиями как психология мелкого собственника. Условием его существования был произведённый на своей земле продукт, часть которого отчуждалась в пользу эксплуататоров. Однако остальное являлось его собственностью, причем излишками он мог распоряжаться вполне по-рыночному. Соответственно, мечта крестьянина - максимальное количество произведенного продукта в личной собственности. Больше произведёт - больше излишки, которые можно продать сразу или позже, дождавшись повышения цены.

Я из лесу вышел, был сильный колхоз

Всё это как раз создавало очень благоприятные условия для кулацкой пропаганды, представлявшей колхозы как инструмент эксплуатации крестьянина. Дескать, крестьянин производит, причём при помощи современной техники и передовой организации, производит больше, чем раньше, но «коммунисты всё забирают», а, следовательно, в колхозах надо работать спустя рукава.

Но ведь на самом деле, производимый колхозниками продукт поступал в распоряжение не эксплуататоров, а всего общества. Но многие колхозники не видели ничего, дальше своего носа. Равно как и сегодняшние обыватели, наслушавшись буржуазной пропаганды. Они осознавали лишь то, что у них «отбирают» произведенное ими же зерно. А раз так, то надо просто меньше и хуже работать. Вот к 1932 году это количество вредительства, саботажа и халтуры перешло в качество, то есть в острейший кризис хлебозаготовок и банальную нехватку продовольствия на зиму. И виновата здесь отнюдь не коллективизация.

Н. Федотов