1941. Приключения мумии вождя.

13.07.2018

Приказ НКГБ СССР об эвакуации тела В.И. Ленина

3 июля 1941 г. г. Москва Совершенно секретно № 00255

Во исполнение постановления Совета Народных Комиссаров Союза ССР от 2 июля 1941 года — П Р И К А З Ы В А Ю:

1. Заместителю начальника 1 отдела ст.майору государственной безопасности тов. Шадрину сформировать и обеспечить отправление спецпоезда.

2. Охрану спецпоезда в пути его следования возложить на Управление коменданта Московского Кремля и на 1 отдел НКГБ СССР.

3. Коменданту Московского Кремля генерал+майору тов. Спиридонову для охраны спецпоезда в пути его следования и организации охраны на месте выделить 15 человек

красноармейцев и 5 человек командиров охраны ОБ НКГБ.

4. Начальником охраны назначить лейтенанта государственной безопасности т. Кирюшина И.И.

5. Заместителю начальника 1 отдела НКГБ СССР — т. Шадрину выделить 5 оперативных работников и обслугу спецпоезда.

6. Начальником спецпоезда назначить капитана государственной безопасности тов. Дукина К.П.

7. Машинистами спецпоезда назначить лейтенантов государственной безопасности т.т. Комова Н.Н. и Ерошина М.П.

8. Начальнику 2 Управления комиссару государственной безопасности 3 ранга тов. Федотову обеспечить беспрепятственное продвижение спецпоезда на всех станциях пути следования по линии Ярославской железной дороги.

9. Утвердить прилагаемые инструкции по охране.

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СОЮЗА ССР

МЕРКУЛОВ

Акт о вывозе тела В.И. Ленина в Тюмень

3 июля 1941 г. г. Москва Совершенно секретно

Мы, нижеподписавшиеся, комендант Московского Кремля генерал+майор Н.К. Спиридонов, зам. начальника 1+го отдела НКГБ СССР старший майор государственной безопасности Д.Н. Шадрин, заслуженный деятель науки проф. Б.И. Збарский, комендант Мавзолея В.И. Ленина лейтенант государственной безопасности И.И. Кирюшин, составили настоящий акт в том, что на основании приказа Народного комиссара государственной безопасности СССР за № 00255 от 3+го июля 1941 г. вывезли из Мавзолея В. И. Ленина тело Владимира Ильича Ленина и поместили его в специальный вагон специального поезда для эвакуации в глубь страны в город Тюмень для сохранения его тела.

Кроме тела Ленина взяли сердце В. И. Ленина, пулю и препараты мозга В. И. Ленина, сохранявшиеся в г. Москве. Взяты из Мавзолея также книги записей манипуляций профессоров.

КОМЕНДАНТ МОСКОВСКОГО КРЕМЛЯ Н. СПИРИДОНОВ

ЗАСЛ. Д[ОКТОР] Н[АУК] ПРОФ[ЕССОР] Б. ЗБАРСКИЙ

ЗАМ. НАЧАЛЬНИКА 1 ОТДЕЛА НКГБ СССР Д. ШАДРИН

Докладная записка начальника Управления НКГБ по Омской области о выборе помещения и создания условий по сохранению тела В.И. Ленина

18 июля 1941 г. Совершенно секретно Лично № 1923

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ КОМИССАРУ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ 3 РАНГА — тов. МЕРКУЛОВУ В. Н.

В дополнение к моему телефонному сообщению докладываю. Тов. Збарский прибыл к месту назначения 7 июля 1941 г. в 9 час. 05 м. московского времени. В первый день приезда у т. Збарского были настроения переехать из этого, определенно указанного пункта в другое место. Такие его настроения исходили из сопоставления условий, которые у него были прежде, с условиями его нового местопребывания, которые он, по существу, не изучил и не мог себе сразу представить, что они могут быть быстро созданы.

8 июля 1941 г. утром, вылетев к их месту пребывания, мною, совместно с т. Збарским, на месте просмотрены и изучены до мелочей все условия, которые имеются и какие нужно т. Збарскому для размещения и его дальнейшей работы. В результате совместного тщательного просмотра местной обстановки все выдвинутые вопросы т. Збарским с успехом могли разрешиться и мы пришли к единодушному выводу, что имеется в наличии все для создания ему хороших условий по размещению и [для] дальнейшей работы. По договоренности с первым секретарем обкома ВКП(б) тов. Кудиновым, для тов. Збарского выделен отдельный (хорошо изолированный от окружающего населения) каменный 2-х этажный дом, по заключению последнего вполне приспособленный для размещения всей его группы.

В отведенном помещении в течение двух суток были устранены отдельные недостатки и проделаны некоторые мероприятия по организации на первое время некоторых условий для нормального размещения.

9 июля 1941 г. поздно вечером организовали перемещение в отведенное помещение, которое прошло вполне благополучно, не вызвав никаких осложнений, [относительно] которых были опасения из-за не совсем благоустроенной дороги. Перемещение также не вызвало никаких разговоров и суждений в среде окружающего населения. Отведенный дом представил возможность внутри его свободно и хорошо разместиться всему коллективу для работы и постоянного жительства. Для внешней охраны здания установлены два круглосуточных наружных милицейских поста, кроме того, мною выделена группа в три человека негласных работников 3-го отдела для проверки проживающего в окружении населения и систематического выявления в общественных и иных местах разных слухов, связанных с новым заселением указанного дома.

С момента перемещения до настоящего дня каких-либо разговоров вокруг этого дома не установлено. Для организации и практического разрешения всех хозяйственных вопросов, связанных с оборудованием здания и текущего обслуживания коллектива, мною из управления для этой цели прикомандирован специальный работник УНКГБ, а также откомандирован работник по организации учетно+финансового дела.

В целях создания нормальных условий тов. Збарскому в отведенном здании заканчиваем проведение ряда ремонтно+строительных работ.

Через первого секретаря обкома партии в наше распоряжение выделены две автомашины: грузовая — 1,5 тонн, «ГАЗ АА» и легковая «М-1», которые направлены для обслуживания указанного объекта.

В отведенном доме оборудовали кухню, столовую, организовали общественное питание для всего коллектива. Для этой цели выделены необходимые продуктовые фонды. Персонал, обслуживающий кухню, столовую, подобран через горком партии из числа проверенных коммунистов. Кроме того, нами проведена их тщательная спецпроверка и оформлен соответствующий допуск. Привлеченный персонал для обслуживания объекта о характере деятельности коллектива т. Збарского не имеет представления.

Тов. Збарским среди своего коллектива проведена соответствующая разъяснительная работа о порядке их поведения на новом месте.

На месте ознакомлены с характером деятельности т. Збарского следующие работники: начальник горотдела НКГБ, начальник горотдела НКВД, секретарь горкома партии, председатель городского совета и два работника Управления НКГБ, прикомандированные для организации этого дела. Все они мною предупреждены и проинструктированы о дальнейшем их поведении.

Начальнику городского [отдела] НКГБ мною даны конкретные указания об оказании тов. Збарскому повседневной практической помощи в его работе и обеспечении на месте всестороннего оперативно+чекистского обслуживания организованного объекта.

Последующим вылетом на место 12 июля 1941 г. тов. Збарским, совместно со мною, составлены подробные мероприятия, расчеты и сметы расходов, связанные с оборудование и ремонтом здания, а также содержанием всего коллектива т. Збарского до 1.1.1942 года. Для оплаты расходов, связанных со всей этой работой, мною переведены в распоряжение начальника горотдела НКГБ 200.000 руб. из средств УНКГБ.

Товарищ народный комиссар, посылая подробное сообщение, этим самым имею в виду поставить Вас в известность о характере местной обстановки и той работе, которую мы провели и проводим по созданию условий в работе тов. Збарского. Посылая Вам составленную смету расходов, прошу дать указания о порядке ее расходования. В дальнейшем информационные записки по затронутому вопросу, согласно Вашим указаниям, буду представлять в месяц два раза.

По заявлению тов. Збарского работа его имеет прекрасное состояние. Созданные условия и принятые нами меры гарантируют выполнение заданий правительства.

НАЧАЛЬНИК УПРАВЛЕНИЯ НКГБ ОМСКОЙ ОБЛАСТИ КАПИТАН ГОСУДАРСТВЕННОЙ

БЕЗОПАСНОСТИ ЗАХАРОВ

Из дневника журналиста "Правды" Лазаря Бронтмана.

18 сентября 1945 года.

Несколько дней назад нам сообщили, что в воскресенье открывается мавзолей Ленина — впервые после четырехлетнего перерыва. А я уже месяца два собирался побеседовать со Збарским о том, как готовятся к открытию, и как раз накануне узнавал его телефоны.

Позвонил, его нет дома, скоро будет. Дело было в пятницу, 14 сентября. Звали на прием в ВОКС, в честь английского писателя Пристли. Решил поехать и оттуда звонить. Шикарный прием, много представителей литературы, искусства. Встретил там академика, секретаря Академии Медицинских наук Василия Васильевича Парина. Спрашиваю, кто главный по всей работе, связанной с мавзолеем.

— Збарский.

Ага, правильно!

(...)

Наконец, я дозвонился Збарскому и поехал к нему. Живет он в Доме Правительства, на 7-м этаже, окна на реку. Большая, комфортабельная квартира, прекрасный просторный кабинет. По стенам — картины, фотографии, на полу — ковры, диван, огромный письменный стол, маленькие столы, мягкие кресла, безделушки. Столы завалены книгами. Вдоль всех стен — книжные полки и шкафы.

Борис Ильич Збарский — основной автор метода бальзамирования тела Ленина. Он и покойный академик В.П. Воробьев и провели эту гигантскую работу. Суть ее изложена в книжке Збарского «Мавзолей Ленина», которую он и подарил мне с авторской надписью. За эту работу его наградили двумя орденами Ленина, двумя Трудового Знамени, знаком Почета. 26 или 27 июля этого года ему присвоили звание Героя Соц. Труда и дали третий орден Ленина. Он — лауреат Сталинской премии, действительный член Академии Медицинских наук, профессор.

Встретил он меня очень приветливо, усадил, предложил на выбор трубку, папиросы, сигары, сигареты.

— Честерфилд? — спросил я.

— Нет, мексиканские. Но не хуже!

Закурили. Я сказал, что хотели бы к открытию дать беседу или статью. Он задумался. Я глядел на него и удивлялся. Ему 60 лет, но можно дать 45–50. Среднего роста, плотный, широкий, очень подвижный, энергичный, правда — седой, но волос много, волевое широкое лицо, живые глаза. Серый, отлично сидящий костюм. Чем-то неуловимо напоминает Капицу, м.б. внутренним излучением силы (физической и интеллекта).

— Я готов всегда дать беседу или статью, это несложно. Материал у меня весь в голове, и я его за час продиктую стенографистке. Но тут есть один момент: можно ли касаться эвакуации тела? Вопрос этот может разрешить только т. Берия — он председатель правительственной комиссии по эвакуации. Сможете ли вы с ним договориться? Правда, сейчас — это история, но раньше шло лишь строгое запрещение.

— Когда было эвакуировано тело?

— 3 июля 1941 года. Еще в конце июня меня вызвали т.т. Коганович и Микоян и сказали, что так как есть опасность воздушных налетов, то правительство считает необходимым эвакуировать тело Ленина. Мне предложили подготовить проект постановления. Мы написали такой проект и дали т. Берия. Место эвакуации мы обозначили точками. Меня вызвал С.С. Мамулов — помощник Берия и сказал, что Лаврентий Павлович спрашивает: какой я предлагаю город? Я ответил, что я считаю наиболее подходящими университетские города на Волге: Куйбышев, Саратов или даже Свердловск, там есть лаборатории, ученые, заводы — все это может понадобиться. В 2 ч. утра 3 июля мне позвонил комендант Кремля и попросил приехать. Я приехал. Он показал мне постановление, подписанное т. Сталиным и датированное 3 июля. Предлагалось эвакуировать тело Ленина 3 июля в 7 ч. вечера и стоял город — Тюмень. Ни таких сжатых сроков, ни этого города мы не предполагали. Очевидно, т. Сталин советовался с военными о том, до куда могут летать самолеты и, кроме того, хотел выбрать наиболее тихий, медвежий угол. В постановлении предлагалось выехать и мне. И вот в 7 ч. вечера 3 июля мы уехали.

— Очевидно, перевозка была связана с большими техническими и научными трудностями?

— О, с громадными. В мавзолее тело 17 лет лежало неподвижно, а тут его надо было везти и на машине, и несколько суток поездом. В мавзолее оно сохранялось при неизменной температуре в 16 градусов (правда, она нами была выбрана довольно случайно, но сохранялась строжайше, ее регулировали зимой и летом особые приборы и целый штат постоянно следил за термометрами). А 3-го июля на улице была адская жара, 37 град. в тени, такая же жара в вагонах и в самой Тюмени. О, мы натерпелись страхов и намучились. Но наш метод выдержал все испытания.

— Ждали ли вас в Тюмени?

— Там об этом не знала ни одна душа. Мы прибыли туда своим большим поездом с войсками охраны, вызвали на вокзал представителей власти и объявили им решение правительства.

— Представляю, как они растерялись!

Збарский смеется.

— Заняли мы там небольшой домик и вели там всю работу. Конечно, через полгода о прибытии тела Ленина знали все жители города, они собирались толпами. Перед домиком всегда стояли люди.

— Вы допускали их к телу?

— Нет. В декабре 1943 года в Тюмень приезжала правительственная комиссия, назначенная по моей просьбе. Возглавлял ее нарком здравоохранения СССР Г.А. Мителев, члены — академики А.И. Абрикосов, Н.Н. Бурденко и Л.Н. Орбели. Они признали, что «тело Ленина за 20 лет не изменилось. Оно хранит облик Ильича, каким он сохранился в памяти советского народа». Комиссия признала, что можно твердо говорить, что наш метод позволит сохранить тело Ленина века, даст возможность видеть его многим поколениям.

— Когда вы привезли тело обратно?

— В апреле 1945 года. К 1 мая мы предложили открыть доступ в мавзолей, но нам сказали, что еще рано. И вот позавчера, 12 сентября, т. Сталин подписал постановление об открытии мавзолея. В нем два пункта: 1. Открыть доступ в мавзолей с воскресения 16 сентября. 2. Поручить комендатуре Кремля и нам установить дни и часы посещений. Вообще же все постановления, связанные с работой над телом Ленина, подписывал лично т. Сталин.

— Были ли члены правительства в мавзолее?

— т. Молотов был три раза. Очень часто бывал т. Берия. Были и другие. т. Сталин еще не был. Перед самым отъездом из Москвы был румынский премьер Гроза — он очень просил об этом, и ему разрешили. Сопровождал его т. Вышинский.

Мы договорились, что я поговорю с Поспеловым о характере беседы, и на том закончили нашу встречу. Перед уходом я попросил разрешения осмотреть кабинет.

— Пожалуйста, — ответил Збарский. — Вот портрет Дзержинского, с которым мы вместе начинали эту работу.

На портрете надпись: «Борису Ильичу Збарскому. На память суровых времен (кажется, там стояли еще слова «1924 года»  — Л.Б. ) Ф. Дзержинский.». Над этим портретом — портрет Ленина: открытый, прямой, в пиджаке и галстуке, с откинутой назад головой (этот портрет воспроизведен на титульном листе книжки Збарского).

— Я считаю этот портрет наиболее удачным, — ответил Збарский на мой вопрос. — У меня есть очень много снимков Ленина, в том числе малоизвестных. Вы знаете, например, его снимок с кошечкой под рукой? («нет»). Нам ведь пришлось очень тщательно изучать все снимки, чтобы добиться наибольшего сходства. Так вот, этот портрет я считаю наиболее удачным и похожим. Между прочим, почти на всех снимках Ленин снят в пиджаке, с галстуком, а в мавзолее он во френче. Это многим бросается в глаза. Я помню, Бернард Шоу как только вошел, остановился и спросил меня по-французски: «почему он в военном?». Сейчас, по возвращении, мы ставили вопрос о том, чтобы переодеть тело, нам сказали — не надо, все уже привыкли.

Я уехал в редакцию, рассказал Поспелову. Он долго думал, но на следующий день сказал, что, по его мнению, эвакуационного периода в беседе касаться не надо.

В воскресенье я вместе с Марусей Калашниковой поехал в мавзолей. Шел мелкий дождь, нас впустили внутрь. Там был Збарский, Лидия Алексеевна Фотиева (личный секретарь Ленина), журналисты — в том числе, Петя Белявский — из «Известий», Анна Караваева, которая должна была писать очерк для нас, писатель Юрий Либединский и другие. Познакомили меня с профессором скульптуры Борисом Ивановичем Яковлевым — высоким, седым и желчным человеком, автором проекта нового саркофага. Он хорошо сказал мне об ответственности этого дела: «художник ложится под свой памятник».

И вот мы вошли. Светлый зал «могильного зала», недвижные часовые в изголовье и ногах Ленина, часовые вокруг. Мягкий свет, невидимый. Стеклянные стены саркофага не видны. Кажется, что Ленин лежит прямо на ложе. Живой, вот только заснул. Закрыты глаза, огромный лоб, чуть розовато-желтая кожа лица и рук, левая рука свободна, правая — сжата в кулак (как после объяснил Збарский, это — конвульсия удара, парализовавшего правую половину тела). Темно-зеленый френч со значком члена ВЦИК, ноги прикрыты черным знаменем на котором видны буквы «РКП (б)». Это знамя ЦК РКП(б), которое было возложено на гроб Ленина. По бокам — бронзовые знамена саркофага, в изголовье — герб СССР.

Мы простояли минут десять. Фотиева сказала:

— Он такой, каким его помню в постели в первые минуты после смерти. Сходство поразительное. Даже улыбка сохранилась.

Мы вышли. На площади уже стоял хвост очереди. Это были работники завода «Красный Пролетарий», которые делали саркофаг. Им разрешили придти первыми. Мы прошли с ними еще раз. И снова тоже ощущение: вечности и величия. Впереди меня шло двое ребятишек: 10-тилетний вел за руку малыша лет 5–6, одетого в легкую, донельзя истрепанную кофту, без шапки, голые ноги в галошах, стоптанных до верху. Шли молча, как-то свято.

Вечером я приехал со стенографисткой к Збарскому. Он дал беседу (стенограмма ее и обработки литературная — см. в архиве). Из не записанного в стенограмму стоит отметить:

— Сложной ли была научная работа в эвакуационный период? — спросил я.

— Еще бы! Очень. Особенно — в момент перевозок.

— Где ваша лаборатория?

— Постановлением правительства созданы две лаборатории. Одна при мавзолее, сбоку от могильного зала. Мы имеем возможность перевозить туда тело. Вторая — большая, отдельно. Там мы проводим всю исследовательскую работу, готовим себе смену, ведь за телом нужно будет следить века.

— Вероятно, в процессе этих опытов и обучения новых кадров — сохранится на века и ряд трупов совершенно безвестных людей?

— Да, много.

— Были ли на западе попытки подобного рода?

— Да. Очень напряженную работу ведут ученые в Америке. Я удивляюсь, как они до сих пор не раскрыли секрета — ведь он очень прост. Там хотели сохранить тело Рокфеллера — вы сами понимаете, что средств на научную работу не жалели. Были попытки сохранить тело Пилсудского, тело Сун-Ят-Сена.. Ничего не вышло. Между прочим, несколько лет назад американцы официально вели переговоры о покупке секрета, они давали 1 млн. долларов, дали бы и больше. Но стало известно, что они собирались коммерчески эксплуатировать этот метод, и переговоры сразу прекратились. Представляете, они бы рекламировали «по методу бальзамирования тела Ленина»!

— Ленин выглядит живым, спящим, — сказал я.

— Да, это общее впечатление: спящий человек. Вы знаете, есть одно явление, понятное биологам. (он назвал его, но я забыл — Л.Б. ) Оно заключается в следующем: если у живого человека надавить на кожу, сделать углубление, даже сделать складку и держать так несколько дней, то потом ткань выполняется, выправляется, и ни углубления, ни складочки не остается. У мертвого человека, даже недавно умершего, ткань не выправляется. У Ленина — выправляется. Когда Бурденко увидел это, он воскликнул: «Это уже не медицина, это — чудо!». Больше того, у Ленина на скулах были морщины после смерти, в эвакуации мы их выправили.

— На нем тот френч, в котором он умер?

— Нет, — улыбается Збарский, — другой. Беда в том, что материя не выдерживает и разрушается временем, и притом — очень быстро. Из прежнего на нем осталось только знамя, и то мы специально его укрепляем и бережем, как зеницу ока. Это то самое знамя, которое было возложено на его гроб, только кисти я отрезал себе на память.

— Сейчас у вас полная уверенность в успехе?

— Да. Сейчас странно вспомнить, что на первом совещании в январе 1924 года, когда перед крупнейшими учеными страны правительством был поставлен вопрос о сохранении тела Ленина, все ученые отказались от решения этой задачи.

— Над чем вы сейчас работаете?

— Над проблемой рака. Это страшная болезнь, единственная, против которой наука пока бессильна.

— А туберкулез?

— Ну, туберкулез сейчас лечат успешно, особенно, если захватят вовремя. Вот рак... Его обязательно надо одолеть, — и в его тоне чувствовалась уверенность, что он одолеет и эту болезнь.

— Вы знаете Неговского, Брюхоненко? — спросил я.

— Да.

— Что вы скажете об их работах?

— Ну, они пока дали методы, применимые лишь в условиях пунктов скорой помощи. Но там в некоторых случаях они бесспорно дают эффект. Не подлежит сомнению, что мы хороним много людей преждевременно, при надлежащем лечении клинического периода смерти, они могли бы еще жить.

Я уехал, написал беседу, прочел ее Збарскому по телефону, согласовал. Пока лежит у редактора.

(Беседу со Збарским (в т.ч. и об эвакуации тела) разрешили опубликовать, кажись, в 1946 году в «Огоньке» — на первой странице. — ЛБ  — комментарий вписан в 1946 г.)