Реанимация Панды

Раньше я на фестивали народного творчества не ездил. На этот фестиваль бардовской песни я попал по приглашению друзей. Ключевое слово для меня в этом предложении – попал. У погоды было настроение брошенной женщины. Она рыдала дождём, сыпала проклятия молниями и ломала ветром ветки деревьев, как истеричка. Я старался не показать своего состояния, близкого к отчаянию. Грязь под ногами предательски передразнивала мои внутренние рыдания, всхлипывая под озябшими ногами. Пока дошли до места проведения этого действия звериными тропами, стало темно и страшно. Успокаивало то, что ветер хватал особо эмоциональные отрывки авторской песни и уносил их в лесную чащу распугивать зверей. Слабый луч прожектора и разведённые костры освещали импровизированную сцену. Перед ней ритмично колыхалось около сотни человек. Это оформление больше напоминало мне обряд приспешников дьявола, где я был жертвой на заклание. Дождь подкашивал неуверенно стоящих на ногах несломленных дьявольским зельем адептов. Песнопения, во взаимодействии с принятым эликсиром, согревала их изнутри. Наша компания тоже пустила по малому кругу особо приближённых ёмкости со спасительным лекарством. Через полчаса барабанная дрожь сменилась мелодичной негой, а ещё через час душа требовала порвать два баяна на сцене. Не особо больные товарищи по команде отговорили меня от столь смелого поступка. Я уступил голосу разума за один глоток согревающего раствора. В тот момент я укорял себя, что слишком задёшево продал свой талант. После этой неравной сделки всё, что ещё напоминало внимание, я обратил к происходящему.

Динамики на сцене шумели, что-то хриплое, а степень наклона слушателей к земле была прямо пропорциональна градусу их внутреннего нагрева. Какой-то последовательности в уклоне не наблюдалось, скорее хаос, разброд и шатание. Глядя на это, я решил, что лучше всего бардовский фестиваль характеризует народный романс «Шумел камыш, деревья гнулись, а ночка тёмная была». Наступившее потом утро утвердило меня в этом предположении, когда «Поутру они вставали. Кругом помятая трава, да не одна трава помята…». Лица всех участников этого действа так же подверглись деформации. Народное искусство не менее страшная сила, чем красота. Эти красочные образы пришли ко мне после пробуждения. В тот момент во мне проснулся певун, плясун и аккомпаниатор. Весь этот фольклорный коллектив требовал творческой реализации. Слава богу, официальная часть концерта подошла к завершению, иначе у моих товарищей не хватило бы горячительной валюты для подкупа моей творческой натуры. Зрительский частокол постепенно начал разваливаться и укладываться в маленькие штабеля вокруг костров для просушки. Меня тоже уложили около нашего компанейского источника тепла и света. Кто-то незнакомый начал петь что-то тоскливое под гитару. Душа требовала реализации плана с двумя баянами. Я огляделся. Мой радар выделил из всего созвездия мерцающих огней одну особо громкую и подвижную планетарную систему. Я отстыковал свой модуль от пенька и направил его к этой плеяде звёзд бардовской песни. Инопланетный разум был не только не враждебным, но и со схожими традициями. Приветственный вопрос: «Будешь?» в совокупности с протянутой флягой, говорил о состоявшемся контакте и плодотворном сотрудничестве в дальнейшем.

Самым ярким представителем этой малой цивилизации была Нина. Она была девушка больше внутренней, чем внешней красоты, средней плотности очень яркой звёздочки. Есть такие люди, которые носятся по своей орбите с небывалой скоростью и светятся счастьем. За ними тянется большой сверкающий шлейф радости и веселия. Так и хочется ухватиться за него и запрыгнуть на её на кометный хвост. Под действием приветственных напитков у меня создалось впечатление, что своими возможностями она переплюнула даже нашего Цезаря. Пить, курить, говорить, плясать, хохотать и петь она могла одновременно. Я, во чтобы то ни стало, захотел освоить эту технику. Через пятнадцать минут моих попыток освоить, весь близлежащий люд корчился в судорогах от смеха. Короче говоря, мы подружились. После того как схлынула всеобщая эйфория от воздействия бардовских песнопений, мы разговорились о жизни. Вот тогда Нина рассказала о эростимуляторах другого порядка, которыми она вылечила своего Панду от домоседства. Пандой она называла своего мужа Сергея. Он был спокойный, как подбитый танк заросший мхом. Когда она его представила, я чуть не сбросил балласт съеденного шашлыка от неожиданности. Мне показалось, что рядом стоящий здоровенный пень ожил и протянул мне свою корягу для знакомства. После ритуала рукопожатия он опять слился с природой. Иногда оживал для подержания огня или по просьбе Нины подлить горящей воды в её стакан. Говорил мало, но басом, от которого хотелось спрятаться за Нину. И только отголоски разума спасали меня от этого неразумного поступка. Не то чтобы я был трусом, но такой тембр голоса, заставляет моё тело стремиться к нулевому объём, тем самым выталкивая наружу продукты жизнедеятельности. Но это к делу не относится.

Продолжение следует…