ЗАПИСКИ ОДНОГО ВРАЧА: №24 “Бунт на корабле”

25.06.2018

Кто же мог подумать, что моя беззаботная жизнь станет таким адом, который создал сам? Незаметно подкатила сессия. Хотя регулярно занимался в течение всего года, но повторение материала требует времени, и немалого. А тут еще Дарья... Она меня вообще не замечает. Не хочет ничего слушать. Зато Машка. Везде со мной, где бы ни находился. В академии, анатомичке, по дороге на работу. Преследует, как тень. Сказал ей, что ненавижу, чтобы не смела ко мне подходить. Так и делает, держится поодаль, но постоянно на виду.

Мама ругается, не знает настоящей причины и думает, что устаю на работе. Сказала, что я осунулся и похудел. Ей видней.

Сегодня снова в отделение, но радости от этого никакой. Уже пару раз порывался написать заявление по собственному желанию, но что-то останавливало. Рыжая! Если уйду, то совем не смогу ее видеть.

Привет, Степаныч. Привет, работа. Здорово, психи. Обыкновенная рутина. Одно, второе, третье. Наконец, доходит очередь до Дашиной палаты.

- Наше вам с кисточкой, — пытаюсь обратить на себя внимание, — давай покушаем.

В ответ ледяное молчание и взгляд в одну точку. Ставлю поднос на кровать рядом с ней. И тут внутри меня взрывается неведомая сила. Да будь что будет! Пусть лучше покалечит, чем так мучиться!

Подхожу к ней, наклоняюсь, обнимаю, и целую в губы. Бешеный взгляд в ответ.

- Да наплевать, что ты со мной сделаешь! Шею свернешь, пожалуйста! Кости переломаешь, ради бога! Без тебя и жизнь не мила! – Вырывается из меня признание.

Как кошка, бьет меня по щеке. Голова сразу загудела. А, плевать! Снова целую. Ах, какие губки. И как ее на Машку променял. Придурок! Оплеуха с другой стороны. Краем глаза вижу, что напарник уже двигается к нам.

- Все в порядке, — останавливаю его жестом.

Еще поцелуй, еще пощечина. Пожалуй, на сегодня достаточно. Голова кружится, а еще работать. Но самое главное заметил, когда уже уходил. Рыжая посмотрела мне вслед. Посмотрела, почти как раньше. Хоть бы простила…

Вечером ведем команду больных на ужин. Это нормальная палата, даже алкоголиков нет. Входим в столовую, Степаныч у дверей, я в зале. На столах каша в алюминиевых тарелках, такие же ложки. Они садятся, начинают есть. Прохаживаюсь между столами. Мало ли чего. Вдруг в лицо летит какой-то комок. Горячая овсянка с силой растекается по щекам, залепляет глаза, забивает рот. Что за черт?! В следующий момент получаю удар по затылку и пинок под колени. Ноги подгибаются, голова становится ватной… Опять ей сегодня досталось...

Пришел в себя сидящим на полу, в углу столовой. Руки завели назад и чем-то связали так, что немеют кисти. Ноги перехвачены возле ступней. А вот лицо обтереть никто не удосужился. Сквозь комки каши пытаюсь разглядеть окружающую действительность. Она ужасает. Рядом, привалившись ко мне, сидит напарник. Похоже, он без сознания. Когда пытаюсь пошевелиться, его голова безвольно падает на грудь. А затем он грузным кулем валится на пол.

Пытаюсь смахнуть кашу с глаз, но получается плохо. Смотрю дальше, что происходит. И тут мне стало нехорошо. Они готовят засаду. Несколько человек сидят за столами и едят. А трое встали с двух сторон от двери и поджидают, когда к нам поспешит подмога. Видимо, Степаныч успел подать тревожный сигнал.

Ага, вроде слышится топот шагов. Дежурный врач с медсестрой влетают в столовую и обескураженные останавливаются. Больные сидят, кушают. Они недоуменно разводят плечами и только после этого замечают нас в углу. В это время с двух сторон в них летят тарелки с кашей. Алене попало краем тарелки по виску, рассекло кожу. Даже мне видно, как брызнула кровь. Она закрыла рану рукой и плюхнулась на колени. Врач держался дольше, и даже успел одного из психов ткнуть шокером. Но двое других свалили его, и начали бить ногами. Делали это очень профессионально. Сняли с пары больных пижамы и связали наших коллег. Такого организованного нападения я не видел ни разу. Доктора и медсестру подтянули к нам и кинули рядом.

- Первый, смотри, санитар очнулся, — больной показал на меня рукой.

Второй подошел , рукавом халата обмахнул глаза.

- Эй, медик, слышишь меня, — обратился он.

Я кивнул.

- Смотри сюда, пацан. Я с корешами буду выбираться из этой богадельни. Ты будешь заложником. Веди себя тихо, не мешай, глядишь, и в живых оставим. Понял?

Выбора не было, и я снова кивнул.