2304 subscribers

Арестовать «ворьё во власти» невозможно, потому что «ворьём» является властная верхушка

9,4k full reads
17k story viewsUnique page visitors
9,4k read the story to the endThat's 53% of the total page views
6,5 minutes — average reading time

На вопросы «Пугачевского времени» отвечает доктор экономических наук, основатель Центра исследований постиндустриального общества Владислав Леонидович Иноземцев.

В. Иноземцев Фото из открытого доступа сети Интернет
В. Иноземцев Фото из открытого доступа сети Интернет

– Владислав Леонидович, у провинциального жителя России, чье сознание определяет окружающая реальность, остается много вопросов, на которые никто не дает внятных ответов. Поэтому, если позволите, я попробую сформулировать их, в надежде получить от Вас ответы, что называется, на пальцах.

Саратовская область. Дорог нет, работы нет, в селах закрываются последние отделения почты, школы, население вымирает. Средняя зарплата в 12-15 тысяч не меняется лет десять, хотя цены на все от продуктов питания до лекарств и коммунальных услуг выросли в разы. На этом фоне тотальное воровство чиновников всех уровней, коррупционные скандалы, проваленная мусорная реформа, повышение пенсионного возраста, преступная оптимизация медицины. Гайки нельзя закручивать до бесконечности, потому что в какой-то момент резьбу сорвет.  Складывается впечатление, что государство целенаправленно и последовательно провоцирует население на радикальные действия. Что происходит, какая конечная цель этой ничем не прикрытой  антинародной политики?

Я понимаю Ваше возмущение и недоумение, но поставил бы вопрос существенно иначе. Государство не провоцирует население своей антинародной политикой – оно действует так, как если бы население в стране отсутствовало вовсе, оно его просто не принимает в расчёт. Учитывая, что бюрократия считает себя хозяином страны и всех её богатств («государство вам ничего не должно», как мы уже много раз слышали), чи­новники стремятся к личному обогащению на любой позиции – и именно это ведёт к тем последствиям, которые Вы описываете. Никакой «антинародной политики» нет, есть политика безразличия к народу и его интересам на фоне непреодолимого желания грабежа.

Выгодоприобретатели этой политики – чиновники как господствующий класс российского общества. Что каса­ется того, что «гайки невозможно закручивать до бесконечности» – то я бы сказал, что российская история убеждает меня скорее в обратном: неужели Вы считаете Ваш тезис приме­нимым, например, к сталинскому СССР? Наши люди покорны и склонны к приспособ­лению, а те, кто не склонен, в большинстве своём давно уже за границей. Поэтому я не считаю поведение чиновни­чества иррациональным – они крадут у народа столько, сколько он позволяет красть.

–  «Мировой экономический кризис, санкционная политика коллективного Запада в отношении России, денег нет, но вы держитесь!» – объясняют нам с экранов телевизоров.  А простой человек не может понять, почему нельзя взять и арестовать ворье во власти, конфисковать их миллиарды под матрасами и пустить деньги на развитие села, промышленности, повышение пенсий, ремонт дорог?

Этого нельзя сделать по отмеченной выше причине. В России нет современного госу­дарства, в котором коррупция и воровство являются преступлением. В созданной у нас системе (заметьте – я не говорю «в созданной В. Путиным системе», так как она начала закладываться ещё при Б. Ельцине) воровство является способом получения дохода, предусмотренного принадлежностью к господствующему классу, но единственно возможным ввиду того, что собственность этого класса на институты государства не легитимизирована (в отличие, например, от Саудовской Аравии или нефтяных эми­ратов). В такой ситуации борьба с коррупцией прикрывает лишь устранение тех чино­вников, которые по каким-то причинам вышли из доверия или пали жертвами своих внутренних разборок. Арестовать «ворьё во власти» невозможно, потому что «ворьём» является вся властная верхушка в целом.

– После президентских выборов в США, российские СМИ объявили о крахе иллюзии, что в Америке возможны честные, демократичные и прозрачные выборы. При этом, поставив в пример, выборы в России, как заслуживающие доверия. Опять же, приведу для примера Саратовскую область. Знаете, как проходят выборы у нас? 90 процентов налогов, собираемых, скажем, в нашем Пугачевском районе, забирает область и федеральный центр. Потом, в качестве дотаций и субсидий нам что-то подкидывают по мелочи на благоустройство территорий,  ямочный ремонт дорог. Во время выборов приезжает куратор от партии власти и шантажирует местную администрацию, чтобы избирательные комиссии осуществили «правильный» подсчет голосов, в противном случае, никаких дотаций в следующем году район не получит. Как Вам такая демократия в действии?

Обвинения США в отсутствии демократии смешны – просто потому, что главным приз­наком демократического общества является возможность легитимной смены людей у власти через выборы. Соединённые Штаты и другие развитые страны год за годом пре­доставляют нам  возможность убедиться в том, что такая смена происходит там посто­янно – а порой даже и неожиданно. Что касается России, то тут мы имеем совершенно иную ситуацию – и опять-таки, возникную далеко не вчера. Я бы рискнул сказать, что в России с самого появления её как суверенного государства подлинной демократии не существовало: все выборы, на которых власть в стране менялась демократическим способом, происходили… в горбачёвском СССР, в 1989-1991 годах. Потом мы голосо­вали только «сердцем», принимая Конституции 1993 и 2020 годов, выбирая Б.Ельцина в 1996 году и восторгаясь его преемником в 2000 и 2004-м. Россия, я уже об этом говорил на страницах Вашего издания, является коммерческим государством (книга с таким же названием выходит у меня осенью этого года) – и поэтому торг и подкуп, в том числе и в ходе «избирательного» процесса, меня совершенно не удивляют.

– В продолжение темы. Перед предстоящими выборами в Госдуму, мы в провинции наблюдаем такую тенденцию. «Единая Россия» абстрагируется от местной власти, активно критикуя ее, обвиняя в неисполнении обязанностей. Народ ругает чиновников администраций, не понимая, что у тех нет ни средств, ни полномочий для решения каких-то серьезных проблем. После принятия поправок в Конституцию местное самоуправление как самостоятельная форма народовластия окончательно канула в небытие. Осталась видимость, фикция. Прокомментируете?

– Так оно и есть. Выстраивая государство по образцу корпорации, власть, прежде всего, обеспечила устранение из процесса принятия решений акционеров (граждан), а затем ожидаемо принялась за «низовых менеджеров» (местное самоуправление). Его вклю­чение в «вертикаль» – естественное дальнейшее усиление бюрократического класса.

–  Образование. Только ленивый не критиковал Болонскую систему, ЕГЭ и не призывал к возврату советской системы образования. Если есть понимание, что образование, встроенное в сферу услуг неприемлемо для нашей страны, почему воз и ныне там?

– У меня сложное отношение к этому вопросу. Я не являюсь сторонником советской сис­темы образования; за исключением, быть может, фундаментальных естественнонауч­ных дисциплин, оно было системой образования, отвечавшей потребностям замкнутой идеологизированной страны. Да, Единый государственный экзамен имеет множество недостатков – но я воспринимаю их как при желании устранимые, а не «обнуляющие» всю нынешнюю систему.

Меняется мир, меняются общества, меняется и образование. Я вижу в нашей системе скорее две другие проблемы: во-первых, это искусственное иско­ренение в образовании дискуссий и разных точек зрения, которое проистекает вовсе не из Болонской, а из нынешней кремлёвской «системы»; и, во-вторых, очевидную избы­точность высшего образования с точки зрения его экономической целесообразности (в мире сегодня вполне нормальным является показатель 30-40% охвата высшим образо­ванием вчерашних выпускников школ, тогда как у нас он приближается к 80%) при том, что экономика не предъявляет спрос на подобные кадры (доля лиц, не работающих по специальности после окончания вуза в России самая высокая в мире). Именно на эти вопросы я бы обращал основное внимание, а критика ЕГЭ и Болонской системы только уводит нас от реальных проблем, существующих в данной сфере.

– В российских мейнстримных СМИ есть три главных направления: позитивное освещение деятельности президента, внешние конфликты и безальтернативность действующей власти. Если под первые два пункта подводится какая-то логика, то последний критики не выдерживает, поскольку в сфере внутренней политики ничего существенного не делается, наоборот.  Почему, как Вы думаете, в политических ток-шоу вопросы внутренней политики, практически, не обсуждаются?

– Просто потому, что власть не считает необходимым привлечение внимания людей к той политике, в которой они могли бы сказать своё слово. Внешняя политика безопаснее, так как при её оценке люди воспринимают себя как часть страны с едиными интереса­ми, а тех, которые их не разделяют, числят чуть ли не предателями – во внутренней политике такая степень единства практически недостижима, и поэтому любая тема подобного рода может быть для власти заведомо проигрышной. Кроме того, внешняя политика традиционно считается тематикой, требующей особенных компетенций, ко­торые якобы есть не у всех – и потому здесь удобнее вести дискуссии «для избранных», которым «народу» остаётся только внимать. Безгласные люди – это мечта нашего правительства, и поэтому внешняя политика становится любимой темой обсуждения.

– Тема недоверия граждан к власти выходит за рамки кухонного недовольства, когда касается жизни и здоровья людей. По решению федерального правительства в Саратовской области строится завод по переработке отходов I и II классов опасности. Люди не верят заявлениям чиновников о безопасности данного предприятия. Завод строят на базе бывшего завода по уничтожению химоружия. Причем, как говорят местные жители, резервуары с переработанными химическими веществами по-прежнему хранятся на территории, и, не вывозиться, не утилизироваться не планируются. Онкология бьет рекорды, про экологию и говорить нечего. Жители области собирают подписи против строительства, выходят на митинги и одиночные пикеты. Тщетно. Если эти граждане станут в перспективе одними из тех, кто выйдет на улицы вместе со сторонниками Навального, можно их будет в этом винить и считать пятой колонной, предателями Родины?

– Я вообще не принимаю позиции, которая трактует протестные действия граждан как предательство Родины. Никакой «пятой колонны» в стране нет и не было; никому на Западе нет интереса в свержении российской власти – все желания западных полити­ков ограничены стремлением обезопаситься от российского государственного терроризма и от вмешательства Кремля в дела развитых стран и их союзников.

А. Навальный – достой­ный человек и патриот, выступающий против разграбления богатств Росссии чиновни­чеством, и он вполне заслуживает поддержки в этих своих стремлениях (меня иногда обвиняют в том, что я не слишком им восторгаюсь – но я просто говорю о том, что ему не удаётся и не удастся «электризовать» российское общество в той мере, которая могла бы вызвать политические перемены). Что касается экологического движения, я полностью поддерживаю требования граждан, которые стремятся дышать чистым воз­духом и борются с уничтожением властями и аффилированными с ними коммерсанта­ми окружающей среды. Эти люди выступают за свои естественные права и достойны всяческой поддержки – причём мы видим, что в России уже отмечаются их локальные успехи (например, в Шиесе, где в итоге власти отказались от строительства мусорных полигонов).

Убеждён, что именно те движения, которые акцентируют внимание на важнейших локальных проблемах, ставящих под угрозу жизни людей, окажутся наиболее популярными и востребованными в стране, тогда как производители филь­мов про дворцы Путина вряд ли заручатся всенародной поддержкой (хотя и жаль).

– В заключение вопрос, который волнует многих. В свете последних событий в мире, какова, на Ваш взгляд, вероятность начала полномасштабной войны с участием России?

– Нулевая. Разговоры на эту тему нужны только власти, которая стремится изобразить Россию в кольце врагов, что помогает объяснять собственные неудачи в экономике и получать молчаливое согласие населения на увеличение военных расходов и ужесто­чение имперской и агрессивной риторики.

Вопросы задавал С. Аристов