Кузя и мух

Выглянуло солнышко. Потеплело. На лоджии проснулась муха.

Она медленно ползла по стеклу, с удивлением разглядывая новый школьный корпус внизу. Осенью, когда она засыпала, корпуса ещё не было.

Кузякин сидел на кухне, на подоконнике, и смотрел на лоджию.

Кузякин родился четыре месяца назад. Он никогда в жизни не был на лоджии. И никогда в жизни не видел мух.

- Иди уже! - сказал я, и открыл раму.

Кузя осторожно шагнул за переплёт, и оглядел залитую солнцем терру инкогнито.

Ух сколько всего нового, интересного, и неизведанного было вокруг!

Но интереснее всего была конечно муха.

Решив, что остальное может подождать, Кузя в два прыжка оказался рядом с ней.

Муха на его появление никак не отреагировала. Кузя был ловкий, а муха была сонная. Она неспешно ползла по стеклу, разглядывая пейзаж внизу.

Понаблюдав за ней какое-то время, Кузя наконец поднял лапу, и с размаху прихлопнул муху к стеклу.

- Пипец тебе, членистоногое! - сказал я удовлетворенно. - Молодец, Кузякин!

Кузя чуть приподнял лапу и сунул туда свой нос.

- Фу! - сказал я. - Нельзя! Муха кошке не сосиска!

Кузя послушно оторвал лапу от стекла. И муха, как ни в чем ни бывало, поползла дальше. Целая и невредимая.

Потом он её обнюхивал и пробовал на зуб. Весьма деликатно. Потом вставал перед ней на задние лапы и принимал всякие мужественные позы. Муха на его знаки внимания реагировала вяло. Но его это не расстраивало.

Наконец муха устала ползать, и попробовала взлететь.

Она зажужжала и оторвалась от стекла.

Кузякин он неожиданности вздрогнул. В своей короткой жизни он уже успел познакомиться с двумя моделями радиоуправляемых вертолётов, и от одного даже получить лопастями по носу. Но что б такая маленькая козявочка, без аккумулятора, и вжжжжж?

Полёт мухи был отчаянно недолгим. Она стукнулась Кузе об нос, и упала на подоконник возле его лапы.

Кузя с озабоченным видом наклонился и осторожно понюхал муху. Жива ли? Не ушиблась?

Муха была жива. Она встала на ноги, и покачиваясь снова начала свой путь по стеклу.

Кузя, и это было прекрасно видно, за неё очень переживал. Он ёрзал, вставал лапами на стекло, и заглядывая мухе в глаза.

Наконец муха набралась решимости, и со второй попытки, тяжело гудя, полетела. Кузя следил за ней с восторгом, восхищением, и гордостью.

Потом они играли в догонялки. Муха летала вдоль окна, а Кузя бегал за ней по подоконнику. Пару раз он тоже попытался взлететь, но каждый раз его полёт заканчивался на полу под окном.

Надо было с этим зоопарком как-то заканчивать.

- Кузя! - сказал я наконец строго. - Муха кошке не игрушка!! Муха кошке не друзя!

Кузя и ухом не повёл.

- Ну ладно! - сказал я. - Сами напросились.

После чего снял тапок и замахнулся.

Кузя втянул голову в плечи. С тапком они друг друга хорошо знали. Обычно при виде тапка Кузя, не дожидаясь результата, старался сигануть куда попало.

Однако на этот раз он почему-то не стал никуда сигать. Вместо этого он съёжился, и накрыл муху лапой.

- Брысь! - сказал я.

- Моя муха! - сказал Кузякин, ощетинился и зашипел.

Он таращился на тапок полными ужасами глазами, но с места так и не двинулся.

- Ах ты мерзавец! - сказал я. - Ну и живите тут как хотите!

Закрыл лоджию, и ушел на кухню.

Муха выглянула из-под лапы, и показала мне вслед язык.

На следующее утро, едва проснувшись, Кузя уже сидел на подоконнике. Муха ждала его с той стороны стекла.

А потом неожиданно похолодало, пошел снег, и муха опять уснула. Она упала в желобок раздвижных стеклопакетов лоджии, и лежала там кверху лапами.

Я хотел было пользуясь случаем её выкинуть, но потом передумал. Чёрт знает, почему. Если бы вашего друга выкинули на мороз с четырнадцатого этажа, вы бы как к этому отнеслись?

Кузякин сидит на подоконнике, смотрит вдаль, и тоскует. Только иногда, когда далеко-далеко над Шереметьево заходит на посадку очередной самолёт, он оживляется, встаёт лапами на стекло, и провожает его грустным взглядом.

- Дурачок! - говорю я. - Это всего лишь самолёт.

- Отстань! - говорит он не оборачиваясь. - Я знаю!

Но всё равно надеется.