Тонущий бордель

06.04.2018

Редакция Motherboard изменила имена некоторых женщин в целях соблюдения конфиденциальности.

Рина привыкла страдать. Её продали в бордель, силой увезли в другую страну, из которой ей впоследствии удалось сбежать. Болезни и тропические циклоны не раз угрожали её жизни. Она оставила собственного сына, когда ей исполнилось 20 лет. Сегодня же сильное течение реки Пасур норовит снести её дом. 

Рина живёт и работает в борделе на юго-западе Бангладеша, к северу от дымящихся мангровых лесов национального парка Сундарбан и к западу от второго по величине порта страны — Монгла. Публичный дом расположен в обветшалой деревне из покосившихся лачуг, построенных на берегах тонущего острова Банишанта, длиной около 100 метров и шириной в двухполосное шоссе. Грязная береговая линия постепенно разрушается в стремительном потоке реки Пасур, которая при приливе грозит разлиться. С каждым днём опасность всё ближе и ближе.

Когда-то Банишанта считался одним из самых крупных зарегистрированных борделей в Бангладеше. Старожилы утверждают, что в начале 50-х здесь работало около 1200 женщин. В те времена Бангладеш находился в составе Восточного Пакистана. Британские моряки и торговцы, путешествующие в Индонезию, регулярно причаливали в международном порту Монгла. Здесь моряки оставляли большую часть своих отпускных и денег.

Но с тех пор многое изменилось. На бордель обрушились циклоны и наводнения. Работники секс-индустрии, которые не погибли во время штормов, перебрались в более безопасные публичные дома на суше. В это время крупные части острова продолжали тонуть в Пасуре из-за речной эрозии. Порт Монгла разорился в начале 90-х в результате волнений среди рабочих, заиления реки и переменчивой погоды. За 20 лет его активность сократилась вдвое. Экономический подъем Монглы, который наметился совсем недавно, на борделях никак не отразился. В конце 2017 года Рина входила в группу из 105 работников, которые предоставляют секс-услуги на острове.

Возможно, скоро не станет и их.

Ранним ноябрьским утром, пока ученые и госслужащие переживали за изменения климата в своих душных государственных офисных коробках в столице Бангладеша Дакке, Рина забила косяк у себя дома в Банишанте.
Она забралась на огромную кровать с узорчатыми простынями под проседающей крышей и смешала волокнистые пряди табака с каннабисом, испускающем аммиачный аромат. На Рине кроваво-красное сари, в носу золотое кольцо, а на лодыжках и запястьях золотые браслеты. Густые тёмные волосы обрамляют её миндалевидное лицо.

Рина курит косяк на своей постели. Фото: Себастьян Кастанеда Вита
Рина курит косяк на своей постели. Фото: Себастьян Кастанеда Вита

Комната погрязла во мраке, несмотря на лампы дневного освещения. Позади Рины висят десятки ярких сари; деревянные полки захламлены ржавыми банками и кастрюлями. На других полках сложена мятая одежда. Комната пропахла грязью, вязкими духами и травкой. Слева от двери — река Пасур, справа — затопленное рисовое поле. 

Рине 30 лет. По крайней мере, она так считает. У неё нет свидетельства о рождении, как у большинства в Банишанте. Она из бедной семьи, и так и не научилась нормально читать и писать. Девушка говорит, что все дни и годы, проведённые в Банишанте, слились в один. Она ждёт клиентов и занимается с ними сексом. За всё это время было лишь несколько случаев, которые разбавили её привычную рутину. Рина воспринимает время как мешанину из воспоминаний, ярких и не очень. Она вспоминает свою жизнь через беспорядочные воспоминания, будто разглядывая картины разного размера, развешанные по стенам галереи.

Когда Рина впервые приехала на остров, то уровень воды в реке был намного ниже. Она рассказала, как когда-то игралась в том месте, где сейчас находится её комната. Девушка понятия не имеет, почему река медленно поглощает Банишанту, но молится Аллаху, чтобы он спас остров.

Сундарбан/Юго-запад Бангладеша и Бенгальский залив. Вид из космоса. Фото: ESA/lavizzara
Сундарбан/Юго-запад Бангладеша и Бенгальский залив. Вид из космоса. Фото: ESA/lavizzara

В период с 1997-го по 2016-ый год Бангладеш, где проживает свыше 160 миллионов человек, стал шестой страной в мире, которая пострадала от глобального потепления. Учёные полагают, что дальше будет только хуже. По оценкам ООН, к концу века уровень мирового океана поднимется на 90 сантиметров, что приведёт к затоплению 20% суши Бангладеша и переселению свыше 30 миллионов граждан. Местным властям также приходится противостоять речной эрозии, которая ежегодно вытесняет от 50 000 до 200 000 жителей Бангладеша с их привычного места жительства. Представитель Бангладешского общества действий и развития Джоти Гальдер рассказал мне, что за последние несколько лет набережная Банишанты уменьшилась на 100 метров и продолжает исчезать.

Ежегодно главные реки Бангладеша приносят ил с самого высокого горного хребта в мире, которые затем собирается внизу по течению и по всей сети притоков. Эти отложения поднимают уровень реки, намывая песчаные отмели. Речное русло не в силах справиться с объемами воды, из потоков стекающих с Гималаев после таяния, а также муссонных дождей. В результате чего происходят наводнения и речная эрозия. Всему виной изменения климата.

Проблема ещё в том, что течение Пасура не только приносит осадочные породы Гималаев, но также ускоряет нарастание ила и глины, прибитые морским приливом. Из-за этого порт Монгла стал практически недоступным для крупных контейнеровозов с большим водоизмещением. Ежегодно государство тратит миллионы долларов на углубление дна реки. Всё это негативно сказывается на экономике Монгла. От этого также страдает окружающая среда. Стоит грянуть шторму или ливню — Пасур выходит из берегов.

 Вид на Банишанту с реки Пасур. Фото: Себастьян Кастанеда Вита
Вид на Банишанту с реки Пасур. Фото: Себастьян Кастанеда Вита

Всё это также плохо отражается на клиентуре Рины. Долгими зимними месяцами она часто сидит без работы. Ей не нравится секс с незнакомцами, которые, как она говорит, иногда не против поколотить её. Но она также «ненавидит» бездельничать. Это сводит с ума.

В такие дни Рина рассуждает о своей жизни, беспокоится о деньгах, представляет секс, который случится в будущем или произошёл в прошлом. Эти рассуждения наводят её на неприятные мысли о ситуации, в которой она оказалась.

Рина вышла на берег реки и присела, чтобы докурить косяк. На севере ржавые лодки наполовину погружены в песок. На юге маленькие дети играются возле зловонных мусорных куч, полных куриных тушек, использованных презервативов и груд окаменевшего собачьего дерьма.

Перед ней раскинулась пристань, сооружённая из веток. Её поломанные и корявые конечности торчат в разные стороны. Рядом на воде кофейного цвета колышутся старые моторные лодки. На одной из них суетятся мужчины, которые прощаются с толпой женщин, собравшихся на набережной. Девушки, некоторые из них очень юные, шлют им воздушные поцелуи.

«Рина, отсыпь немного своей ганджи. За мной не заржавеет», — обратилась к Рине её компаньонка Ума.

В одной руке Ума держит двухлетнего сына, другой показывает на коробочку возле Рины. Та в ответ затягивается косяком и медленно кивает: «Без проблем».

«Говорят, что раньше не нужно было сражаться за клиентов», — говорит Ума, указывая на группу женщин, собравшихся у пирса.

И мне впоследствии неоднократно приходилось выслушивать истории проституток. Женщины в возрасте любили рассказывать об иностранных моряках; о том, как дно реки были глубже, вода прозрачнее. Они помнят, как курили с клиентами Мальборо (а не местные противные сигареты) и пили настоящий виски. Говорят, что иногда доводилось обслуживать по 10 клиентов в день. Главная сутенёрша Банишанты Разия Бежам утверждала, что однажды переспала с 31 мужчиной за одну смену.

По её словам, в былые времена женщины зарабатывали намного больше и могли рассчитывать на жизнь вне борделя. Однако именно погода всегда представляла угрозу их накопленным средствам. Многие женщины до сих пор вспоминают о штормах и наводнениях, которые уничтожали бордель раз за разом. В 1970 году циклон Бхола убил 500 000 человек по всему миру; в 1988 году от шторма и потопа погибло огромное количество людей, а порт временно приостановил работу; в 2007 году циклон Сидр, скорость которого достигала 260 километров в час, снёс бордель до основания.

«Восстановить дом стоит 60 000 бангладешских так (720 долларов). Кто может себе это позволить?» — говорит она. Учитывая, что девушки получают от двух до трёх долларов за одного клиента, то никто. Кажется, что у женщин в возрасте мало шансов по сравнению с молодыми девочками.

Конечно, не только бордель страдает от климатических изменений, говорит Разия. Окружающая среда также разрушается. Уровень воды растёт, и река приносит солёную воду вглубь страны. Повышенная солёность мешает выращиванию риса. Местные жители экспериментировали с разновидностью риса «scuba», который можно выращивать в воде с высоким уровни соли. Но и он растёт не очень хорошо.

Другие жители превратили свои угодья в рыбные фермы, пытаясь получить выгоду с наводнений, и собирают креветок на экспорт. Однако переоборудование весьма затратно, а рентабельность крайне низкая. Многие фермеры бросили всё и уехали на заработки в Даккию или Читтагонг.

Разия полагает, что вскоре Монгла и вовсе опустеет.

Ума закончила скручивать косяк и повернулась к Рине. «Давай-ка раскурим?», — сказала она.

«Не, пойду искупаюсь в реке», — ответила Рина.

Она подхватила под руку невысокую Итому, одетую в розово-красный шальвар-камиз (традиционная одежда Южной Азии — ред.), и они вместе направились к пирсу. Рина присела на самую последнюю ступеньку и опустила ноги в воду. Она отстранёно смотрела на ржавые контейнеровозы, пришвартованные по центру реки. Тем временем, Итома нырнула в воду и поплыла на участок реки, где пять лет назад находилась суша. Её шальвар-камиз извивался в потоке воды.

Одежда Итомы задралась до самой головы, приоткрыв спину. Рина ехидно рассмеялась, а рыбаки с соседней лодки засвистели. Итома отчаянно постаралась навести порядок, глядя вниз и пряча улыбку, а тем временем сама Рина нырнула под воду. Еле сдерживая смех, она подплыла к Итоме, периодически глотая грязную воду.

Вид на Банишанту с реки Пасур. Фото: Себастьян Кастанеда Вита
Вид на Банишанту с реки Пасур. Фото: Себастьян Кастанеда Вита

Рина приехала на остров, когда ей было то ли 10, то ли 12 лет; она сама не помнит. Утверждает, что её обманули. Друг семьи пообещал родителям, что устроит девочку работать служанкой в доме богатой семьи в Читтагонге, который находился в 350 км от борделя. Мать Рины отчаянно нуждалась в деньгах и поэтому согласилась. Но вместо этого, друг продал Рину в Банишанту.

Рина никогда не забудет первые дни в борделе. Вязкие духи, красные губы, яркие сари, алкоголь, сигареты, странные стоны в ночи и ухмыляющиеся мужчины, которые трогают девочек за неприличные места. Спустя несколько дней она поняла, где оказалась.

Рина начала заниматься сексом с 14 лет, после того, как у неё начались первые месячные. И хотя детская проституция запрещена законом, мало кого это останавливало. Местные сутенёрши плевали на правила, собственно, как и власти. Сколько Рина помнит себя, в Банишанте всегда было много несовершеннолетних проституток.

Она с ужасом вспоминает те времена, когда сидела перед зеркалом, неуклюже подводила карандашом глаза, красила губы помадой и устраивала беспорядок на голове. Как тряслись руки, когда зашёл клиент, и как инстинкт твердил ей, что это неправильно. Но её «мамочка» умела продавать молоденьких. А клиентуре очень даже нравилась Рина.

Ежедневно ей доводилось обслуживать от восьми до десяти мужчин. С каждого она получала по 5 долларов. Ей было стыдно, когда мужчины обзывали её шлюхой и принуждали делать то, что она не хочет. Рина до сих пор помнит эту боль, как раз за разом принимала парацетамол; как ревела в комнате.

Тем временем, её сутенёрша решила заработать ещё больше. Спустя семь лет Рину продали индийскому брокеру. Тот намеревался перепродать её в бордель в Мумбаи. Но с помощью одного человека, с которым Рина случайно встретилась в штате Харьяна, она смогла выплатить долг брокеру и нелегально бежать обратно через границу в Бангладеш. Спустя несколько месяцев она вернулась в Банишанту, где провела ещё семь лет, выплачивая деньги за своё освобождение.

Рина считает, что ей ещё повезло. Некоторые из девочек помоложе подвергались практически всем видам наказаний. По словам Рины, когда они жаловались, что не могут заниматься сексом из-за нервов и стресса, то сутенёрши засовывали им бутылки во влагалище, чтобы растянуть его. Если проститутка забеременеет, то у неё два выхода: либо делать аборт в сомнительных клиниках, либо отдать ребёнка богатой бесплодной паре.

Несмотря на преобладающее мусульманское население и консервативные взгляды, проституция абсолютна легальна в Бангладеше. Социолог Кази Асад-уз-Заман, который работает с проститутками Банишанты, рассказал мне, что официально в стране зарегистрировано 14 борделей, тогда как нелегально работают сотни. По оценкам благотворительной организации ActionAid, около 200 000 женщин Бангладеша работают в секс-индустрии.

Многих женщин продают посреднику, а посредник — борделю. Согласно информации от самих работников Банишанты, владелица борделя платит от 200 долларов за девушку. Как только девушка куплена, она повязана. Сутенёрша кормит и предоставляет ей жильё, пока та не сможет откупиться.

Как и в случае Рины, некоторые из этих историй начинаются с родственников или друзей, предлагающих работу в другом городе; иногда объявляются красивые мужчины, которые обвораживают деревенских девушек и, обещая жениться, продают в рабство. Тем не менее, есть и те, кто приходит в бордель по собственному желанию. Но воля становится относительной концепцией для молодых женщин и девочек из более бедных общин, подвергшихся сексуальному насилию со стороны мужчин или мужей. В этих случаях у многих женщин остаются ограниченные возможности зарабатывать на жизнь вне секс-бизнеса.

Другими словами, всё от бедности да культуры. Бедность приводит к тому, что девушкам приходится браться за любую работу, чем пользуются бордели и сутенёры. Культура Бангладаша устроена так, что женщин здесь считаются гражданами второго сорта. Брошенная мужем Итома говорит, что проституция — одна из немногих работ, которой могут заниматься бедные женщины, если у них нет мужа.

Около полудня Рина и Ума уселись в одной из закусочных, которые расположены с парадной стороны борделя. Они перекусили фиш карри. Примыкающий к их комнатам магазинчик продаёт чай, сигареты, безалкогольные напитки, закуски, орех бетеля (местный стимулятор, жители жуют его вместе с табаком) и алкоголь, который порой не очень легко отыскать в Монгле. Внутри темно, низкий потолок не пропускает свет. Скамейки сделаны из толстых досок и выставлены вдоль магазинов, под ногами грязный пол. 

После того, как Рина выплатила долг, она сама стала сутенёршей. На свои сбережения купила магазинчик и арендовала несколько комнат для девушек. Рина пытается быть снисходительной. Она не хочет относиться к девушкам, как относились в своё время к ней. Правда, иногда ей приходится бывать жёсткой — такая уж работа, говорит она.

Однако и сутенёршам живётся несладко, им приходится платить за укрепление набережной из собственного кармана. «Работники НПО (неправительственные организации — ред.) и журналисты говорят, что они помогут, но это всего лишь разговоры», — утверждает Рина. Действительно, женщины вкладывают значительную часть своего годового дохода в укрепление берега. Это дорогостоящие, хотя и необходимые усилия по защите от погодных условий.

     Женщина укрепляет дамбу грязью. Фото: Себастьян Кастанеда Вита
Женщина укрепляет дамбу грязью. Фото: Себастьян Кастанеда Вита

Снаружи бордель погрузился в тишину. Я наблюдал за тем, как женщины занимались обыденными делами, чистили рыбу ржавыми ножами, ощипывали хилых цыплят, сплетничали в своих комнатах или гонялись за детьми вниз по реке. Неожиданно меня по плечу похлопал Нивас Гальдер — местный житель, который помог мне сюда попасть. Сам он невысокого роста, с коричневыми зубами. На нём синяя полосатая рубашка, джинсы и выцветшая бейсболка. Говорит, что слышал мой разговор с Риной и добавил, что не так давно он сам потерял дом из-за речной эрозии.

«Всю мою жизнь в мгновение смыло рекой. Вы можете тратить деньги на укрепление набережной сколько угодно, но всё без толку, если явится крупный шторм».

*

В два часа дня Итома зашла в закусочную, слушая индийскую музыку на телефоне. Она вернулась с медицинского осмотра. Некоторые волонтёрские организации посещают Банишанту, выдают местным презервативы, рассказывают о профилактике ЗППП. Эти услуги оказывает Общество христианского служения, расположенное в крохотной деревянной хижине на отшибе деревни. Представитель волонтёрской организации доктор Голап Али измеряет кровяное давление у девушек, исследует их на предмет подозрительных припухлостей и рассказывает о рисках незащищенного полового контакта.

«Я пытаюсь объяснить им, что алкоголь или наркотики не только вредны для их здоровья, но и приводят к сексу без презерватива, что, в свою очередь, порождает много проблем», — говорит Али. 

Обшарпанный  стол Али завален белыми и жёлтыми медицинскими картами с надписью  «белые выделения из вагины». Фото: Себастьян Кастанеда Вита
Обшарпанный стол Али завален белыми и жёлтыми медицинскими картами с надписью «белые выделения из вагины». Фото: Себастьян Кастанеда Вита

Рина утверждает, что курит только каннабис. В последние годы особую популярность среди местных получил метамфетамин «яба». Его эффект намного хуже. Она говорит, что однажды попробовала, а затем несколько дней чувствовала себя несчастной и не могла даже поесть. Многие девушки употребляют ябу, чтобы увеличить сексуальное желание, однако похоже, он просто сносит им крышу. Рина же предпочитает контролировать ситуацию.

«Ой, мужчины никогда не хотят заниматься сексом в презервативе», — вмешалась Ума. «Если они отказываются, я просто угрожаю избить их большой палкой, которая спрятана у меня под кроватью».

Рина приподняла брови: «Я просто лежу и говорю, что, возможно, чем-то больна. У большинства из них есть жёны, и они не хотят рисковать».

Женщины рассмеялись.

«Кстати, Рина, у тебя не завалялась где-то светлая пудра?», — тема разговора сменилась.

Ума решила готовиться к вечеру. На ней футболка с надписью «Люди разочаровывают, еда нет», в то время как на Рине пурпурный шальвар-камиз с белыми шароварами.

«Пошли, глянем», — Рина поднялась.

Они отправились в её комнату, и когда я решил последовать за ними, Итома отвела меня в сторону. «Понимаете, любая наша проблема — пустяк по сравнению с тем, что будет, если река выйдет из берегов», — сказала она. «Мы оказались в ловушке между рекой и землёй соседа. Нам некуда идти».

Будущее острова казалось мне крайне туманным, пока Итома продолжала рассказывать о своей жизни в борделе. Как и большинство женщин, с которыми я разговаривал, она была уверена, что Банишанта уйдёт под воду. Она просто не знала, когда.

Фото: Себастьян Кастанеда Вита
Фото: Себастьян Кастанеда Вита

Тем временем Рина сидела на кровати, скрестив ноги. Перед неё на подушке небольшое треснувшее зеркальце. Рядом корзина с косметикой и кремами. Она красилась тёмно-синей подводкой и одновременно курила. Хотя Рина ненавидит смотреть на себя в зеркало, её клиенты, как она говорит, предпочитают яркий макияж.

Рина и Ума рассказали мне, что сутенёрши готовы пойти на многое, чтобы девушки казались привлекательнее для клиентов. Например, «ночные бабочки», работающие в крупных борделях в Кандапаре и Даулатдиа, для набора веса принимают стероид орадексон. По словам Умы, бангладешцы предпочитают пышных дам. Несмотря на то, что орадексон в малых дозах не вреден и его можно употреблять для лечения астмы, при частом приёме он не только вызывает привыкание, но и увеличивает кровяное давление, приводит к сыпи на коже, наносит вред печени, а иногда может стать причиной смерти. Местные фермеры используют его для откорма скота перед отправкой на рынок.

«И как я выгляжу»? — Ума показывает на красную бинди у себя на лбу.

В ответ Рина отложила тени для век и одобрительно улыбнулась. Она сделала начёс, который шел волной от самого лба. 

«Мне нравится твоя причёска», — оценила Ума.

Рина пожала плечами. Она говорит, что теперь меньше заботится о капризах клиентов. Кажется, она меньше всего боится старения по сравнению с другими работниками секс-бизнеса в Банишанте.

«Давай скрутим косяк, пока клиенты не навалили», — сказала Рина, пряча косметику.

*

Около 5:30 начинает темнеть. Пасур подбирается всё ближе и ближе. Речные такси катаются вверх-вниз по течению, большие коммерческие суда вздымаются по центру реки, словно огромные морские гробницы. Прохладный ветер прорезает дневной воздух. Возле закусочных собираются ярко накрашенные девушки в красочных сари. Они пританцовывают под болливудские хиты, которые доносятся из динамиков мобильных.

Рина говорит по телефону. Её лицо светится. Она быстро что-то рассказывает высокому голосу на другом конце линии. Но затем её тон омрачается, когда голос в динамике меняется, улыбка сменяется недовольством. Она задумчиво произносит что-то, прежде чем повесить трубку.

«Родственники звонили?» — спрашивает Ума.

Её семья без понятия, чем занимается их дочь; они думают, что она вышла замуж за уважаемого мужчину и живёт в Монгле. Она годами не возвращалась домой и столько же времени не видела собственного сына. Рина ужасно скучает по нему. Большинство денег, которые она заработала, ушли на оплату его образования.

Сыну 10 лет. Он живёт с её родителями в Читтагонге. Другие работники секс-индустрии рассказали мне, что многие женщины предпочитают платить деньги местным семьям, чтобы их дети могли с ними жить. Рина же не хотела, чтобы её сын жил поблизости. Она не желает, чтобы он знал о её работе, и к тому же никто не отменял опасность, исходящую от реки. Она жаждет лучшей жизни для него, чтобы он вырос, стал хорошим человеком и вёл добропорядочную жизнь. 

«Клиенты!» — голос Итомы отвлёк Рину от невесёлых дум. 

Небольшая лодка подошла к одному из причалов борделя. На ней колонки, из которых гремит индийское техно. На палубе пять юношей, которые пьют из тёмно-коричневых бутылок, лодка покачивается на волнах.

Женщины кинулись приветствовать прибывших. Глаза у мужчин налиты кровью, зрачки расширены. Женщины, демонстрируя свои округлости и размахивая волосами, хватали клиентов за рубашки и пуговицы на джинсах. Окруженные вниманием мужчины направились в ближайшее кафе, а за ними последовали проститутки.

Музыка продолжала греметь. Возбуждённые крики пьяных мужчин раздавались среди покосившихся лачуг. Выли дворняги. Ветер принёс с собой слабо ощутимую вонь гниющих отходов. И река, безразличная ко всему и всем, двигалась к морю.

Рина повернулась к Уме. Сложно было понять, что у неё на уме. «Нам лучше подправить макияж», — сказала она.

Обе исчезли за порогом борделя. 

Оригинал: Motherboard

Автор: Мэттью Бремнер

Дата: 24 февраля 2017