Опричнина или тайный Орден Святого Христофора?

Первая часть материала, вторая часть материала

Расцвет иконописной традиции, представляющей святого Христофора в виде канокефала неразрывно связан с именем Ивана Грозного. Одно из мест, где мы бы могли увидеть собакоголовые церковные фрески – небольшой островок Свияжск под Казанью. Основанный Иваном Грозным как крепость-плацдарм для взятия Казани, город в скором времени потерял военное, да и торговое положение. Незримым образом собакоголовый Христофор переместился на север России, именно туда, где была создан опричный удел государя.

Не буду в деталях описывать события середины XVI века. Напомню лишь, что Иван Грозный в определенный момент создал особый царский удел - опричнину, некое политическое убежище, куда хотел укрыться царь от своего крамольного боярства. Подозрительному Ивану IV замок на Неглинной всегда казался ненадежным убежищем. В голове царя даже родился план основания собственной опричной столицы, которая бы находилась в Вологде. А ведь именно там находился один из центров канокефалической иконописи!

Это могло бы показаться случайным совпадением, если бы не знать о символике опричного охранного корпуса. Символами службы в опричнине были по утверждению немцев Таубе и Крузе, собачья голова и метла, привязанная к седлу: подобно псам опричники должны были грызть царских врагов, а метлой выметать измену из страны. Как не вспомнить тут слова славянского правителя Само: «Пока вы беспрестанно действуете против Него, позволено нам терзать вас укусами».

Но вернемся к опричной символике. Со слово очевидцев, автор одной немецкой брошюры 1572 года, так описал въезд Грозного в Москву после новгородского похода. Впереди ехал дворянин на лошади, а на груди была свежеотрубленная голова большой английской собаки. Иван IV также ехал на лошади, у которой на груди была большая серебряная песья голова. Она была устроена так, что при каждом шаге лошади пасть пса, открывалась громко лязгая зубами. Собакоголовый мотив очевиден. Но что значила метла? Присмотримся к ней повнимательнее. В записках служилого немца-опричинка Шадена мы можем найти запись о том, что опричники носили « у колчана, куда прятались стрелы, что-то вроде кисти или метлы, привязанной к палке». Один русский современник записал в летописи: «ходиша и ездиша в черном… все люди опришницы, а в саадецах (колчанах- А.В.) помяла (помело=метла- А.В.)».

Что же могло значить это подобие метлы? В поиске за ответом обратимся еще раз к житию святого Христофора. Помните выкорчеванную пальму, из которой святой сделал посох. Так вот, в один момент этот посох зацвел. Вовсе не метлы опричники носили у своих седел, это было символическое изображение проросшего посоха святого Христофора! Посмотрим на нашу историю под непривычным углом. Опричники носили два символа непосредственно связанных со святым Христофором - его голову и его посох. Это могло означать только одно- святой Хритсофор был покровителем опричнины, а та стало быть была по сути, единственным в истории России, военно-монашеским орденом.

Об орденском устройстве опричного корпуса говорило очень многое. Опричные люди облачались в монашескую одежду. Возвращаясь из карательных походов, опричная «братия» усердно приобщалась к иноческой жизни. Рано по утру сам царь с фонарем лез на колокольню, где его ждал «пономарь» Малюта Скуратов. Они звонили в колокола, созывая опричников в церковь. На «братьев» не явившихся на молебен к четырем утра, царь-игумен накладывал епитимью. Церковная служба с небольшим перерывом продолжалась без малого до десяти часов.

Особым признаком орденского устройства опричнины была клятва, которую опричники давали лично царю как главе опричного надела. Современник Грозного князь Курбский в своей книге писал, что царь со всей Русской земли собрал себе «человеков скверных и всякими злостьми исполненных» и обязал их страшными клятвами не знаться не только с друзьями и братьями, но и с родителями, а служить единственно ему и на этом заставлял их целовать крест. Некоторые связи с очевидным сходством опричнины с доминиканским орденом предполагали, что Грозный позаимствовал и доминиканцев структуру и символику организации. Напомню, доминиканский орден - одна из самых воинственных католических организаций в качестве собственного символа использовала изображение собаки в факелом в пасти. Да и благодаря игре слов сами доминиканцы превратились в «псов Господних».

Эту идею можно было бы принять, если не знать о многовековой традиции славянских племен провозглашать себя псами Господа и делать голову пса или волка эмблемой своей военной касты. В данной ситуации вероятнее всего сами доминиканцы позаимствовали у славян их символику. Сам же царь Иван Грозный опирался исключительно на отечественные, славянские корни.

Миф о каноцефалах, собакоголовых и песьеглавцах при более близком рассмотрении оказался не просто забавным порождением далекого прошлого. Это символ пронесенный нашим народом сквозь века. Порой складывается впечатление, что символы живут независимо от людей. Они умирают, вновь обретают жизнь, наводят страх. Песья голова стала для России символом, сокрытым под спудом. Он вновь возникает накануне смутных времен, когда для сохранения жизни требуется не мирный и трудолюбивый пахарь, а самоотверженный воин. Не ополченец, оторванный от сохи, а воин профессионал, с кровью матери полюбивший меч и поле битвы. Пес, не знающий пощады ради сохранения своего рода. Святой, отказывающийся от поста, ради сохранения сил для борьбы.