Трупная лестница Рима

Значение «лестницы плача» для древнеримских расправ

Подписывайтесь на наш канал, ставьте лайки!

Подписывайтесь на новый проект редакции REDCAT

По большому счету официальное римское законодательство не определяло, как погиб человек – любого надо было похоронить. В последний путь направляли даже бездомных и разорившихся. Вообще римляне пытались очень почтительно относиться к умершим. Например, для тех, чье тело так и не было найдено (проще говоря пропавших без вести) сооружались специальные гробницы. Они были «пустыми», а потому получили название «кенотафы». Собственно столь почтенное отношение к погибшим и умершим было вызвано не столько римской этикой, сколь религиозными представлениями. Римская мистика подразумевала, что души непогребенных будут скитаться по свету, пугая и нападая на живущих. Всё это смахивает на боязнь приведений.

Как бы то ни было, но нарушение этого правила вызывало активное недовольство. По привычке громче всех был недоволен философ и оратор Цицерон. Тот так и норовил обличить какую-нибудь жестокость, в итоге став жертвой жестокой расправы. Если же принимать во внимание, с каким ожесточением в эпоху гражданских войн, что бушевали в Риме, сводили счеты с политическими противниками, то нет ничего удивительного в том, что правила погребения нарушались сплошь и рядом. И чтобы как-то исправить ситуацию, было решено использовать созданную на капитолийском холме лестницу, которая так же известна как Гемонии. Сюда складировали трупы погибших в самых различных бойнях. Мол, если родственникам надо, то пусть сами ищут и погребают. Впрочем, если некоторое время трупы никто не забирал, то их скидывали в реку.

По этой причине нет ничего удивительно в том, что Гемонии были прозваны «Лестницей плача». Описание расправ, связанных с этой лестницей, есть у многих историков. Заваливать её сверху донизу трупами стал уже император Тиберий. Тот одним махом опустошил все тюрьмы. Особый цинизм заключался в том, что на лестнице нельзя было оплакивать погибших, даже нельзя было задерживаться надолго рядом с ней. В итоге тела погребались в водах Тибра. «Речная могила» для жертв политических расправ служит некой аллюзией к религиозным представлениям о том, что вода могла очистить от злодеяний, то есть преступник (даже погибший) как бы становился реабилитированным "перед небесами". Впрочем, притоки Тибра было бы правильнее сравнивать с канализационными стоками, нежели с прозрачными водами «спасительной реки».

Здесь же, на «лестнице плача» свершались и символические, и психологические казни. Именно здесь разбивались на куски изваяниях тех, кто был ненавистен римским правителям. В некоторых случаях подобные «расправы» совершала толпа, причем, без какого-либо согласования с императором. А потому статуи отдельных консулов с трудом приходилось возвращать обратно. Во время проскрипций, массовых расправ, в эпоху правления Суллы, а затем триумвирата, тела убитых и вовсе могли не убирать с улиц. Они становились «добычей» бродячих собак и птиц. Случались даже прямо-таки вопиющие случаи. Например, сохранилось описание того, как во время завтрака к императору Веспесиану пришел бездомный пес и принес человеческую руку. К слову, прикормленные человечиной римские собаки становилось большой проблемой, так как для пропитания могли набрасываться и на живых римлян.

Рука в упоминаемом выше пугающем эпизоде появилась отнюдь не случайно, так как нередким во время расправ было не только отрубание головы, но и отрубание рук. Это было одним из признаков «политической» вины. Если посмотреть на расправу с Цицероном, ему отрубили праву руку, ту самую, которой он позволял себе писать обличительные речи, направленные против Марка Антония. Вдвойне показательно, что потом эту руку выставили на всеобщее обозрение, чтобы внушать ужас римлянам. В данном случае речь шла не просто о политическом убийстве, а об ритуальном издевательстве над врагом. В некоторых случаях даже эти «трофеи» подвергались осквернению. Например, в отрубленную голову Цицерона супруга Марка Антония втыкала булавки, а так же стегала бичом. Нечто схожее делали с отрубленной головой императора Гальбы. Головы могли пинать, чтобы они подобно мячам катились по ступеням. Дальше всех в этом вопросе пошел Калигула. Он приказывал мумифицировать некоторых из своих противников, превращая в чучела, стоявшие при входе во дворец, дабы тем самым устрашать любого кто-то хоть что-то задумал против безумного императора.