Трупные забавы

И еще раз о мертвых в Древнем Риме

Подписывайтесь на наш канал, ставьте лайки!

В одной из прошлых публикаций мы сообщали, что изначально римляне весьма чтили своих мертвых. Важными в этой фразе являются слова «изначально» и «своих». Со временем римляне выработали то, что можно назвать «трупным цинизмом». Они перестали почтительно относится к мертвому тела даже своих соотечественников.

Про все прочие и говорить не приходилось. Захватив Карфаген, там была устроена настоящая бойня. Когда рушили город, то он превращен в месиво из обломков и человечины. Тут римляне не проявляли ни милосердия, ни богобоязненности. В итоге воинская доблесть подменялась солдатской жестокостью. Война стала превращаться а оправдание для проявления самых низменных инстинктов. Пленных уже не отдавали в рабство, а устраивалась массовые казни. Был поставлен жирный крест на почтительном отношении к павших в бою правителям противника. Например, во время одной из войн римлянам досталось тело погибшего эпирского царя Александра. Нет чтобы его похоронить (пусть даже без почестей) было устроено ритуальное поругание. Когда с ритуалом закончили солдаты, остатки царя отдали толпе, которая швыряла в него камни. Историки сохранили упоминания, что только лишь одна женщина призывала обезумевших от животной страсти римлян остановиться. Ей еще повезло, что за такие призывы её саму не убили.

Конечно, максимальное проявление бесчеловечности можно было наблюдать в период гражданских войн в Риме. Тогда на Форуме даже было создано нечто вроде постоянной выставки. Только в экспозиции были выставлены не картины, а головы консулов. Причем, они постоянно менялись и Форум никогда не пустовал. В какой-то момент на Форуме стало настолько тесно от отрубленных голов, что их решили дополнительно выкладывать у расположенных поблизости прудов. Во времена правления самых кровавых римских императоров переживавшие моральную деградацию римляне создали нечто вроде трупного бизнеса и зарабатывали на этом весьма неплохие деньги. Останки казненных продавали родственникам, сопровождая торг угрозами, что тела подвергнутся надругательству. В этой омерзительно традиции за головы братьев Гракхов заплатили столько золота, сколько они весили. В некоторых случаях торговцы трупами отнимали останки друг у друга. В случае с головой Гая Гракха случилась и вовсе исключительная мерзость, чтобы она весила больше (а стало быть можно было взять больше золота) в нее залили свинец. Подобные мерзости перешли в воинские части, и римские солдаты перед боем демонстрировали противникам надругательство над трупами, чем планировали вызвать суеверный ужас. Но обычно вызвали только презрение. Не удивительно, что со временем «варвары» перестали считать римлян людьми.

Мотив этого животного отупления можно встретить у Виргилия, который начал писать свои знаменитые поэмы, как раз в самый разгар римских гражданских войн, которые были спровоцированы убийством Юлия Цезаря. Весьма показательно, что некоторых своих персонажей поэт сравнивание с животными. Например, был некто, кого он именовал «как-полу-зверь». У него был «гнусный лик», а основное занятием заключалось в том, что он поливал кровью двери своего убежища, в котором были складированы отрубленные головы. Если принять в расчет всё выше перечисленное, то лучезарный облик классической античности как-то блекнет. В этой связи имеет смысл задаться вопросов, почему Возрождение (Ренессанс), которое получило своё название потому что подразумевалось как бы «возрождение античности» было в реальности вовсе не периодом высокой духовности, а временем исключительного пренебрежения к человеческой жизни. Достаточно вспомнить только лишь некоторые детали из правления Борджиа и Медичи, чтобы напрочь отказаться от восхищения этими временами. Опять же весьма показательно, что восхищавшийся античностью Гитлер (он даже планировал вывести «тысячелетний рейх» не из германской, а из античной традиции) продемонстрировал всему миру, как за несколько лет неплохих в принципе немцев можно превратить настоящих чудовищ, зверей в человечьем обличии.

На этом заканчиваю наш мрачный рассказ. С почтением, Ваш Андрей Васильченко