Записки хорошенькой женщины. Июнь 1884 года

Сплетни и новости светской жизни дореволюционного периода

Подписывайтесь на наш канал, ставьте лайки!

Чем развлекала себя светская публика в 1884 году? Продолжаем публикацию женских фельетонов, которые выходили в дореволюционных журнала под общим названием "Записки хорошенькой женщины"

А пока волей неволей приходится заняться „дачным вопросом", так как в Петербурге летом жить не особенно-то приятно. Я сама еще не переехала, присматриваюсь, как разместились мои друзья и знакомые. Между прочим на днях получила я нижеследующую записку: „Милейшая маркиза. Мы уже на даче; живем как в раю. Приезжайте; ждем вас на целый день. Наш адрес... любящая вас Мэри Д. „Рай", в который меня приглашали, оказался не близким, и добралась я до него не без некоторых затруднении. Приезжаю. Дачка небольшая, стоить как раз на солнцепеке; кругом ни деревца, а в перспективе — болото. Встретила меня Мэри очень ласково; щека её была подвязана, и она сейчас же мне объявила, что мучается зубами. — Но вы, кажется, прежде были застрахованы от зубной боли? — заметила я.

— Да, в городе, но тут дует во все щели—вот и надуло, впрочем за то здесь какой воздух!—сказала Мэри, вводя меня на балкон, куда подали кофе.

- Так вы здесь живете, как в раю?—спросила я, невольно косясь на покравившийся пол, плесень в углах и вообще на всю неприглядную дачную обстановку.

— Как в раю, маркиза, верьте слову, воздух такой, какого в городе ни за какие деньги не купишь. Да не угодно ли вам пройти в комнаты.

Мы встали и пошли. Комнат, более похожих на клетушки, было четыре, и они находились в таком виде, что я невольно вспомнила о татарском погроме, так как мебель, поставленная владельцем дачи, годилась разве только на то, чтобы расколоть ее на дрова.

Сели мы в „гостиной", болтаем... Вдруг мне что то брызнуло на голову.

— Ах, Боже мой, — вскричала Мэри, — кажется, дождь пошел, а у нас крыша-то течет!

Крыша дачи, где моя знакомая жила „как в раю", действительно оказалась „с протекшей" и даже довольно сильной. Дождь шел в течете часа и в комнатах стало невыносимо сыро. Дети Мэри все оказались больными и все или кашляли, или страдали насморком. К обеду, т. е. часам к семи, приехал сам глава семейства, который в своем „раю" только ночевал, так как уезжал на службу в восемь часов утра и возвращался к вечеру. Предлагаю вопрос для гг. любителей вычислений: сколько времени он в течение 4-х летних месяцев прожил на „даче"?

Сели мы обедать. Обед вышел неудачным, потому что провизия в местной единственной лавке, несмотря на свою дороговизну, была по словам Мэри „из рук вон плоха". К вечеру я распростилась, и при моем отъезде из дачного рая хозяйка сказала мне: — Конечно, маркиза, здесь приходится мириться с маленькими неудобствами, но за то воздух какой!

Я обещала вам, прелестный мои читательницы, поговорить о деятельности дамского художественного кружка, устав которого недавно утвержден, и с этою целью была у председательницы оного, г-жи Куpиap. Вольный общник и член императорской академии художеств, П. Kypiap после кончины мужа и сына всецело посвятила себя искусству. Дамский художественный кружок до сих пор существовал как бы неофициально и составлял ветвь „Общества для вспомоществования сиротам и семействам художников, требующим презрения" учрежденного по идее генерала адъютанта Н. В. Исакова. Ныне же кружок, по утверждении устава, действует вполне самостоятельно. Цель кружка—художественное развитие вообще, а также благотворительное оказание помощи нуждающимся художникам и их семействам. Приехав к г-же Kypиap, я послала ей свою карточку, и, минуту спустя, на пороге гостиной показалась красивая и стройная брюнетка, любезно протянувшая мне свою хорошенькую ручку.

—Душевно рада,—сказала г-жа Kypиap,—тому, что вы, добрейшая маркиза, пожелали ознакомиться с нашим кружком; в наш холодный, расчетливый век погони за наживой сочувствие к тем, кто служить чистому искусству, большая редкость. Неугодно ли вам пройти в мою мастерскую?

И с этими словами художница ввела меня не в комнату с голыми степами, загроможденную мольбертами, холстами и пр., а в изящный угловой будуар, залитый волнами света, с мягкою мебелью, массою картин, писанных хозяйкою, статуэтками, бронзами, которые служили как бы рамкою для двух небольших мольбертов.

— Здесь я работаю,—указывая на вполовину оконченный, стоявший на мольберте пейзаж, сказала хозяйка, в этом укромном уголке я на время отрешаюсь от всего, исключительно отдаюсь искусству. Сходясь между собою, мы, женщины, занимающиеся живописью, скульптурою и пр., невольно пришли к тому, что нам необходимо сплотиться в одно целое, и таким образом возник наш кружок. Собирались мы прежде в здании солянлго городка, а весною Ея императорское Высочество великая княгиня Екатерина Михайловна, действующая в духе своей августейшей матери, приняла нас под свое высокое покровительство и благосклонно предоставила нам помещение в Михайловском дворце.

На наши собрания, кроме членов, имеют доступ по рекомендации и гости—постоянные и разовые. Для участия в кружке не требуется представления каких либо дипломов или свидетельству необходимо только несколько уметь рисовать или писать масляными красками.. Занимаемся мы на собраниях рисованием и скульптурою, иногда бывает и музыка... Все, исполненное в кружке, составляет его собственность и затем пускается

в продажу, а вырученными деньгами мы облегчаем судьбу недостаточных художников. Иногда они получают от нас заказы, за которые мы им платим, а написаннын ими картины также идут в продажу, и выручка поступает в тот же вспомогательный фонд.

— Действительными членами вашего кружка могут быть только дамы?—спросила я.

— Да—только дамы, которые занимаются живописью и и скульптурою; в настоящее время их более. пятидесяти. Постоянными гостями могут быть художники и любители искусства; остальные лица, желающие быть на собраниях, могут быть приглашены на один вечер членами кружка, много обязанного относительно своего развития одной из его учредительницу княгине А. А. Имеретинской, и художникам Лагорю, Каразину и Премацци..

- На устроенной кружком выставке,—заметила я,— было не мало очень изящиых вещей.

— Да, было кое что...

— Мне очень понравились картины, писаннын вами, а также живопись по атласу, дереву, фарфору г-жи Клюпфель, керамика баронессы Розен и рисунки пером на обожженной глине.

— Во всяком случае, — сказала г-жа Kypтap, — почти все наши произведения нашли сбыть, а затнм судить не нам...

Не желая более задерживать любезную хозяйку, я встала, и мы вернулись в гостиную, где я обратила внимание на картину „Пейзаж" (окрестгость Бордо), за которую г-жа Kypиap получила звание члена академии художеств.

— По случаю лета,—сказала художница,—наши собрания прекратились и возобновятся в ноябре. Я надеюсь, что вы, chere marquise, посетите их и потому не прощаюсь, а говорю вам: до свидания.

Поблагодарив г-жу Kypiap за е1 любезное приглашение, я под самым приятным впечатлением уехала в- клуб, где был назначен спектакль, который, несмотря на участие известного артиста и двух-трех актеров, вышел крайне плохим, так как гг. любители не играли, а только слонялись на сцене... Сбор был самый ничтожный и по окончании вечера у устроителя не оказалось и половины тон суммы, которую надо было уплатить актерам. Произошел небольшой скандаль, и клубные старшины собрались в конторе па совет. Вдруг скрипнула дверь и на пороге появилась седая и сгорбленная старушка.

- Что вам угодно, сударыня?—спросил один из старшин.
— Я бабушка.
— Что такое?
— Бабушка я—говорю вам.
— Слышали—какая бабушка, чья бабушка?
— Внучка моего; театр он тут у вас завел, лучше делом каким занялся бы. Ну, да что говорить —там я слышала, у него денег не хватило, так вот нельзя ли ему дать рублей сто, пусть расплатится, а я вам доставлю облигацию—она дороже стоит; внучек ее потом выкупить, а не выкупить, так Бог с ним... Дайте, пожалуйста...
Старшины переглянулись и, пошептавшись между собою, уважили просьбу старухи и выдали ей сто рублей. И таким образом бабушка выручила внучка. Не права ли была я, когда говорила, что мы, женщины, всегда готовы помочь ближнему, как доказал этот злополучный спектакль с участием бабушки