Два лица Раифы

У всякой истории, как известно, есть своя предыстория. У Раифского Богородицкого монастыря она начинается задолго до того, как в XVII веке недалеко от Казани вблизи лесного озера обосновался инок Филарет, положивший начало святой обители. Произошло это в IV веке, далеко от здешних мест, на Синайском полуострове, во времена владычества всесильной Римской империи. К тому времени после череды жестоких гонений, которым подвергались первые христианские общины со стороны римских императоров, новая религия наконец-то официально была признана государственной.

По всей территории империи строятся храмы и монастыри, куда уходят те, кто желает сохранить свои души от мирских соблазнов и греховных пагуб мира сего, проводя дни в молитвах и постах. Ревнители христианского благочестия селятся в пустынных местах, где подобно святому Антонию ведут отшельнический образ жизни, либо основывают монашеские братства. Одним из таких поселений и стала Раифа – место на берегу Суэцкого залива Красного моря. Само слово «Раифа», как полагают некоторые исследователи, можно перевести как «Богом хранимая».

НА БЕРЕГАХ ДАЛЁКОГО СИНАЯ

Монастырь, основанный в местности, где из-под земли били двенадцать источников, внешне напоминал укреплённую цитадель: имел каменную башню-церковь, где иноки собирались как во время совместных молитв, так и в часы опасности, грозившей им от диких языческих племён, обитавших поблизости. Одно из них – племя кочевников ноба в IV веке покинуло соседнюю с Египтом Ливию и, переправившись сначала через Нил, а потом и через Суэц, напало на прибрежные посёлки, разграбив монастырь на горе Синай и Раифскую обитель.

Свирепые дикари-язычники требовали от монахов золота, которое те якобы хранили в обители. Но никаких сокровищ грабители не нашли. Тогда они стали пытать монахов, требуя назвать место тайника. Но, несмотря на муки, иноки продолжали стойко славить Господа и петь молитвы. Тогда разгневанные дикари предали смерти 39 монахов. Оставшихся в живых четверых иноков успел освободить подоспевший римский отряд.

Позже погибшие монахи были причислены к лику святых. Одним из участников той древней трагедии был юноша по имени Феодул. Такое же редкое имя носил и один из монахов Богородицкого монастыря, основанного под Казанью иноком Филаретом. Именно Феодул предложил освятить одну из монастырских церквей «во имя Преподобных Отец в Синае избиенных». Так далёкое слово «Раифа» перекочевало с берегов Синая в дремучие леса Приказанья.

ИНОК ИЗ БЕЛОКАМЕННОЙ

В смутные времена «бунташного» семнадцатого столетия прибыл в Казань монах Филарет. Известно, что происходил он из боярской семьи, получил богатое наследство, которое раздал беднякам ради служения Богу. В Белокаменной, откуда прибыл Филарет, в те времена было неспокойно. С утверждением на русском престоле самозванца Лжедмитрия начался период смуты: плелись заговоры и интриги с целью захвата власти. Филарет был свидетелем многих событий Смутного времени, поскольку являлся иноком Чудова монастыря, который находился рядом с резиденцией патриарха Гермогена поблизости от царского дворца. К тому же Филарета хорошо знали в Москве – он был духовным пастырем многих знатных людей. И тем не менее он покинул столицу.

Современному человеку, привыкшему к комфорту большого города, трудно понять поступок монаха, который жил в далёком XVII веке. Однако в те смутные времена многие чистые сердцем люди уходили от мирской смуты в монастыри. Здесь, вдали от суеты мира, они проводили время в молитвах, постах и воздержании.

Так инок Филарет оказался в Казани, где поначалу обосновался в Спасо-Преображенском монастыре. Однако вскоре в поисках уединения он покидает обитель и с помощью казанского купца строит скит на берегу лесного озера.

Были ли на то у Филарета особые причины? Об этом сегодня мы можем лишь догадываться. Судя по всему, ему действительно приходилось опасаться за свою жизнь. Не раз его видели в Казани на рыночных площадях и в трактирах в рубище нищего. Были у него и тайные кельи в домах многих известных казанцев. Возможно, он выполнял какую-то скрытую политическую миссию? Кто знает... Как бы то ни было, именно Филарет дал начало будущему монастырю.

СРЕДИ ДРЕМУЧЕГО БОРА

Сруб из тяжёлых сосновых брёвен, грубое ложе, покрытое власяницей, икона в переднем углу, свеча в подсвечнике и раскрытое Евангелие на столе – так выглядело жилище монаха-отшельника. Вскоре вокруг скита стали селиться другие монахи, которые уже после кончины Филарета построили на берегу первую церковь. Позже обитель обнесли крепостной стеной. Это была вынужденная мера. Времена тогда были неспокойными. Опасность грозила не только со стороны разбойничьих шаек, но и от местных жителей, которые устраивали по берегам озера свои языческие капища.

Разрешение и благословенную монастырскую грамоту на строительство обители выдал братии митрополит Казанский и Свияжский Лаврентий. Он лично посетил скит и пожертвовал на строительство будущего монастыря солидную сумму из собственных сбережений. Не остались в стороне и другие состоятельные казанцы, пожертвовавшие крупные деньги. В 1662 году иеромонах Савватий вместе с братией, отслужив молебен, начали строительство. Монастырь быстро рос и стал известным в округе, особенно после того, как в 1668 году митрополит передал обители список (копию) чудотворной иконы Грузинской Божией Матери, явившей верующим различные чудеса. Поклониться святыне приходили многочисленные богомольцы из самых дальних мест.

В 1674 году по челобитной грамоте, которую подал царю Алексею Михайловичу игумен Алексей, во владения монастыря отошёл лес, примыкающий к озеру, а также другие угодья, и в частности окрестные покосы, которыми издавна пользовались жившие здесь марийцы. Именно покосы и стали причиной спора, который едва не закончился столкновением с ними монахов в 1678 году. А годом позже большой пожар уничтожил почти все монастырские строения. И хотя точные причины пожара так и не установили, есть предположение, что подпалить обитель могли местные – в отместку за разрушенные на берегах озера их святилища-кумирни.

Восстановление обители началось два года спустя под руководством игумена Германа. Со временем Раифский монастырь наряду с монастырем в Свияжске стал форпостом православия Казанского края.

НЕВАЖНО, КТО БЫЛ ВИНОВАТ...

В роковом 1918 году, в разгар Гражданской войны, в монастыре разыгралась трагедия, в которой, как в зеркале Раифского озера, отразилась судьба всей России, втянутой в братоубийственную бойню. Всё началось с того, что в марте 1918 года, в канун Пасхи, большевики реквизировали из монастырских амбаров муку – более сотни подвод. Монахи смотрели на них как на грабителей, но вынуждены были подчиниться. Между тем среди крестьян ближайших деревень прошёл слух, что на очереди их собственные амбары. Было решено, что в случае повторного визита чекистов жители сёл Белобезводное, Большие и Малые Ключи, Ильинское, Тура и других встанут на защиту обители.

В ночь на 18 июня в обитель прибыла группа чекистов во главе с Валентином Несмеловым якобы для розыска скрывавшихся здесь офицеров-белогвардейцев. Вели себя грубо: после обыска в гостинице среди ночи вломились в храм, устроив в  алтаре, обыск, а когда находящийся там монах пытался воспрепятствовать им, его без церемоний выволокли из храма за волосы.

Узнав об этом, иноки ударили в набатный колокол. На звон стали сбегаться крестьяне. Слух о том, что неизвестные среди ночи грабят монастырь, за несколько часов собрал у стен обители толпу, вооружённую ружьями, дубьём и вилами. Чекистов разоружили и заперли в сторожке. От немедленной расправы их спасло лишь то, что многие из крестьян знали Несмелова лично: его отец – профессор университета имел в Раифе дачу, где часто отдыхал с семьёй. За задержанных вступился и настоятель Варсанофий, сказав, что нyжнo во всём pазобpaтьcя. Сам он выехал в Казань, чтобы доложить о происшествии епархиальному начальству. Между тем к обители продолжали подходить толпы вооружённых людей. Крестьянин Иван Синюшин пинком распахнул дверь сторожки и вместе с другими крестьянами выволок наружу Несмелова и его друзей, которых сначала избили, а затем расстреляли у монастырской стены.

Позже большевики припомнят эту расправу, осудив к различным срокам заключения большинство её участников, в том числе и монахов – якобы за подстрекательство. К расстрелу приговорят лишь одного человека – старосту села Белобезводное Николая Гаврилова, который верховодил расправой. Позже обитель закроют.

Долгие годы в стенах монастыря находилась сначала колония для беспризорных, затем – специальное ПТУ для малолетних правонарушителей. И лишь с 1991 года, когда обитель передали РПЦ, под руководством первого настоятеля восстановленного монастыря отца Всеволода началось её возрождение. Сегодня монастырский комплекс посещают тысячи туристов, в том числе из-за рубежа.

ТЯНУТ К СЕБЕ ЗАПОВЕДНЫЕ МЕСТА

Раифский участок Волжско-Камского заповедника – уникальный объект живой природы, можно сказать, музей под открытым небом. Уникальность его в том, что здесь сохранились во всей своей первозданной красоте старейшие в Восточной Европе леса – так называемые осколки ледника. Помимо лиственных, хвойных и смешанных лесов, здесь произрастают таёжные и даже тундровые растения, чему во многом способствует климат Раифской котловины – температура воздуха здесь обычно на 8–9 градусов ниже, чем в соседней Казани.

Немало экзотических растений туристы смогут увидеть и в местном дендрарии, где произрастают более пятисот видов редких деревьев и кустарников из Европы, Азии и Северной Америки.

На территории заповедника проживает множество редких диких животных и птиц. Здесь можно повстречать лосей и кабанов, грациозную косулю и хищную рысь. В пышных кронах вековых деревьев вьют гнёзда десятки видов редких птиц, среди которых выделяется занесённый в Красную книгу орлан-белохвост. Размах крыльев этого пернатого гиганта достигает от полутора до двух метров.

В зимнюю пору на снежном покрове в заповедном бору можно увидеть следы волка, зайца, лисы-огнёвки, а порой и чёткие отпечатки когтистых медвежьих лап...

Вот уже три века стоит на берегу заповедного озера Богом хранимая Раифа. И вновь, как и в далёкие времена, плывёт над вековым лесом мелодичный перезвон колоколов святой обители.