Тронешь тело сына, убью! — как Кыргызстан отказался от вскрытий из-за религии

Внимание! Этот текст не предназначен для детей, беременных и людей со слабой психикой.

Из кабинета, что напротив морга, доносится крик мужчины лет двадцати пяти: пару часов назад умер его первый сын. Младенец прожил всего 10 дней, его больное сердце остановилось на рассвете. Молодой отец ругается с врачом уже четверть часа.

— Отдайте мне тело сына! По шариату не положено вскрывать! Отдайте!

— Вы не понимаете. Надо выяснить, почему у вашего первенца был такой сложный порок сердца. Вы генетику даже не сможете объяснить, отчего умер ребенок, а он не сможет вам помочь без этой информации! Вы же не хотите, чтобы трагедия повторилась?

— Не ваше дело! Верните мне тело! Не имеете права!

— Вы что, не хотите знать причину смерти своего ребенка? Это не мне надо, а вам! Процедура займет всего полчаса...

— Не хочу, шариат запрещает!

— Я же его не расчленю, а просто посмотрю, отчего он умер. Это редкий случай, чтобы первая беременность была с таким комбинированным пороком…

— Сейчас же верни тело!

Последняя фраза была сказана бескомпромиссным тоном — разговор окончен. Врач Республиканского патологоанатомического бюро Олеся Рабинчук сдалась. Уже без посторонних она расскажет, что вести такие войны для нее не впервой.

Олеся Рабинчук. Врач Республиканского патологоанатомического бюро:

"Был один мужчина. Его жена семь раз подряд рожала недоношенных детей, каждый прожил недолго. Врачи не могли точно определить, почему… Вскрывать тела отец запрещал. Когда я видела его последний раз, взмолилась: "Давайте вскроем, жену пожалейте!". А он ни в какую: религия не позволяет. Это не поддается никакой логике", — рассуждает доктор.

Труднее всего уговорить близких умершего на вскрытие, если речь идет о ребенке или молодом человеке. Чаще всего на стол патологоанатома попадают пожилые и бездомные.

Теми, кто умер насильственной смертью или, например, погиб в автоаварии, занимаются судмедэксперты. Их тела обязательно подвергают вскрытию, независимо от мнения родных на этот счет.

А вот те, кто умер в больницах, попадают в Республиканское патологоанатомическое бюро, и здесь мнение родственников должно учитываться. С начала года в морг привезли 1 544 покойных со всего Бишкека, а процедуре вскрытия подвергся только один из семи.

"Родственники усопших толпятся у регистратуры уже в восемь утра. Они боятся, что как только мы придем на работу, сразу же начнем резать. Раньше так и было, это моя обязанность — вскрывать. Но со временем стало очень много конфликтов, нам даже приходилось убегать через черный ход. Врачам начали угрожать физической расправой", — рассказывает Олеся Сергеевна.

Другие доктора подтверждают ее слова: угрозы в свой адрес слышал каждый патологоанатом. Поэтому теперь они не притрагиваются к телам, пока не поговорят с родными умершего.

"Все ссылаются на религиозные убеждения. С христианами мне легко: я прошу их отыскать в Библии строчку, которая запрещает вскрытие. А вот мусульман переубедить не могу — не знаю, как", — делится Рабинчук.

Мы спускаемся в морг. Там два оборудованных зала для вскрытия и четыре стола, половина из которых уже много лет не используется — нет необходимости.

Когда-то каждому столичному патологоанатому приходилось вскрывать до 100 тел в год, а сейчас на одного врача едва ли наберется три десятка. Ситуацию изменила статья 43 Закона "Об охране здоровья граждан", принятого в 2005 году.

Согласно нововведениям, если диагноз умершего установлен и на теле нет насильственных признаков смерти, вскрытие можно не проводить по желанию родственников. Вроде логично, не правда ли?

Однако на практике все не так гладко. Как рассказывает заведующая Республиканским патологоанатомическим бюро Валентина Пахман, факт убийства не всегда можно установить по внешнему виду тела.

Валентина Пахман. Заведующая Республиканским патологоанатомическим бюро:

"Иногда мы обнаруживаем насильственные признаки смерти уже во время вскрытия. Например, перелом ребер, кровоизлияние вокруг почки, разрыв селезенки или других органов. И отравление мы можем только подозревать, а точно установить его помогает вскрытие", — объясняет патологоанатом.

Однако и это не самая большая проблема, уверена Пахман. Отныне все диагнозы у клиницистов стали ясными — ни один врач не сомневается в правильности своей работы, ведь теперь это главное условие, позволяющее отказаться от вскрытия. Перепроверить их некому: родственники умершего на удивление быстро узнают о своих правах и тело на вскрытие не отдают.

"Естественно, обыватели в массе своей и не подозревают о существовании такого закона. Угадайте, кто им рассказывает о тонкостях нашего законодательства? Клянусь вам — не патологоанатомы. Люди приходят сюда уже осведомленными: врачам удобно закопать свою работу в землю", — говорит доктор.

Патологоанатомы сетуют: никто не понимает смысла их работы. Тела вскрывают вовсе не для того, чтобы угодить родственникам, успокоить их или наказать плохих врачей. Установить истинную причину смерти важно ради самой медицины.

Ошибки — неотъемлемая часть работы докторов во всем мире. Даже в советское время 20 процентов неправильных диагнозов считались нормой.

На вскрытии, согласно приказам Министерства здравоохранения, обязан присутствовать лечащий врач, который, видя результаты своего труда, должен понять, насколько правильной была стратегия лечения. В те времена, когда процедуре подвергалось каждое тело без исключения, вскрывались серьезные системные проблемы.

Как вспоминает Валентина Пахман, много лет назад благодаря бдительности патологоанатомов было спасено большое число новорожденных. Врачи забили тревогу, когда из одного столичного роддома поступили несколько мертвых младенцев с одинаковой травмой шейного отдела позвоночника. Оказалось, новая акушерка допускала фатальную ошибку при родах и даже не подозревала, что делает что-то неправильно.

"А вот другой случай: из одного отделения больницы стали привозить много умерших с инфарктом миокарда. Вскрыв пятое тело, я спросила врачей: "У вас в отделении что, один анестезиолог?". Они удивились: дескать, откуда я знаю? Я предположила, что во время операций пациентам вводят недостаточно наркоза, и они чувствуют боль. Спазмы коронарных сосудов, особенно у пожилых, и — здравствуй, инфаркт! После этого разговора к нам перестали привозить инфарктников из того отделения", — вспоминает Пахман.

Врачи объясняют каждому, кто приходит к ним за телом, что отказаться от вскрытия — значит, нанести удар по здравоохранению в целом, стать виновником будущих смертей. Каждому говорят одни и те же страшные слова: если бы раньше патологоанатомам позволили узнать истинную причину смерти в подобных ситуациях, ваш близкий, возможно, остался бы жив. Другие люди косвенно виноваты в вашей потере, а вы понесете ответственность еще за чью-то смерть.

"Тело покойного все равно закопают, это неизбежно. Почему бы перед тем, как отдать его червям, не помочь врачам, медицине, живым, себе?! Люди понимают меня, но просят: "Пусть вклад в медицину вносит следующий, а нашего верните". Клянусь, все так говорят! За 12 лет я уговорила только троих! Но все равно продолжаю беседовать… Хочу, чтобы человек вспомнил, как собственноручно вбивал гвоздь в гроб нашей медицины, когда он сам столкнется с некомпетентными врачами", — рассуждает Пахман.

Врач вспоминает: когда-то при каждом ошибочном диагнозе собиралась конференция, в которой участвовала вся больница. Профессионалы спорили, предлагали свои методы лечения, а молодые медики учились. Врача, который слишком часто ошибался, сразу "брали на заметку" коллеги и руководство. Такие редко оставались в профессии — система работала безупречно.

Разрешает ли ислам вскрывать тело умершего? Даже мнения ведущих религиоведов на этот счет расходятся. Так, специалист отдела фатвы Духовного управления мусульман Кыргызстана Бактияр Токтогазы считает, что подобную процедуру можно проводить лишь в исключительных случаях.

"Религия запрещает. Думаю, это позволительно, только если есть крайняя нужда и родственникам необходима такая информация", — говорит специалист.

Однако директор независимого аналитического центра "Религия, право и политика", теолог Кадыр Маликов отмечает, что прямого запрета на вскрытие в шариате нет.

"В противном случае в исламских странах вообще не было бы хирургии. Но ведь знаменитый Абу Али ибн Сина все-таки написал каноны врачебной науки, проводил вскрытия. Нет никаких противоречий, если речь идет о том, чтобы принести пользу обществу. В исламе тело — это сосуд, который дал Аллах. К нему нужно относиться уважительно, но вечна все-таки душа", — поясняет Маликов.

Согласно мнению эксперта по традиционным знаниям Чынары Сейдахматовой, врачебное вскрытие никак не противоречит обычаям кыргызского народа.

"У нас всегда было спокойное отношение к телу. Мы пережили период, когда под влиянием буддизма усопших сжигали. Также какое-то время наши обычаи были похожи на тибетские, когда кости намеренно отделяли от мышц и закапывали в разных местах. Считалось, что чем быстрее кости очистятся от плоти, тем легче будет душе", — рассказывает эксперт.

Руководитель фонда "Бакдоолот" Мелис Мураталиев, изучающий обычаи кыргызов, тоже рассказал об одной традиции. Оказывается, раньше в случае гибели знатного воина на поле боя его соратники освобождали кости от плоти, чтобы захоронить их на родине.

"Тогда даже появилось выражение "сөөк жашырат" — зарыть, спрятать кости. Не думаю, что вскрытие сильно противоречит кыргызским традициям. Если этого требуют современные реалии, то мы не должны отказываться от науки и медицины", — уверен Мураталиев.

…Восемь часов утра. У регистратуры, что напротив морга, снова толпятся люди. Они приходят сюда пораньше, гонимые страхом, что тела любимого человека коснется скальпель патологоанатома.