100 магнитоальбомов советского рока

624 full reads
1,2k story viewsUnique page visitors
624 read the story to the endThat's 48% of the total page views
3,5 minutes — average reading time
100 магнитоальбомов советского рока

Александр Кушнир издал свою книгу ещё в 1999-м году, и она настолько крутая, что в прошлом году её переиздали. Громадное исследование советского музыкального рынка с 60-х, а магнитоальбомов с 77-го (Юрий Морозов - Свадьба кретинов) по 91-й, выглядит монументально. 400 страниц написаны очень живо, много интервью и иллюстраций. Cамое окончание книги последует ниже:

"Серебристый красавец-лайнер уверенно рассекал стальными крыльями плотные нагромождения перисто-кучевых облаков. Мы с Александром Волковым возвращались с Франкфуртской книжной выставки 94-го года, на одном из стендов которой были представлены экземпляры "Золотого подполья" - массивной энциклопедии, посвященной самиздатовской рок-прессе в СССР. Книга имела определенный резонанс: пара издательств грозились опубликовать ее сокращенный вариант на английском, но что-то там не срослось. Может, и к лучшему. Как бы там ни было, жизнь продолжалась, пора было двигаться дальше.

Александр Кушнир
Александр Кушнир
Александр Кушнир

Никогда не отличаясь особым терпением, я прямо в самолете "Франкфурт-Москва" начал совращать Сашку макетировать еще одну книгу - прекрасно понимая, что без рассудительного Волкова новый проект может оказаться полным г... Длинный, как путь к коммунизму, Волков устало развалился в кресле и тщетно пытался уснуть. Ни о какой книге он и слышать не хотел, тем более - на высоте 7000 метров над уровнем моря. В памяти еще свежи были душераздирающие картины под общим названием "подпольное изготовление "Золотого подполья". Пережить вторично подобный стресс меланхоличный Волков явно не желал. Вдобавок ко всему в его душе еще не улеглась обида на мой отказ делать книгу о группе "ДК".

Впрочем, услышав название "100 магнитоальбомов советского рока", Волков слегка оживился. Тема оказалась для него близкой, поскольку в рок-культуре он был человеком не посторонним. В начале 80-х Сашка посещал и фотографировал подпольные концерты. В 83-м познакомился с "Оберманекенами", в 84-м - с Шевчуком, который жил у него во время записи альбома "Время". Тогда же начал общаться с Жариковым, Рыженко, Вишней, Силей и другими деятелями московско-питерского андеграунда. Чуть позже Волков - архитектор по образованию - занялся оформлением рок-журналов, став впоследствии одним из редакторов таких культовых изданий, как "УрЛайт" и "КонтрКультУр'а".

Веским аргументом в доламывании упрямого Волкова стали вывезенные из Франкфурта рок-энциклопедии "All Time Top 1000 Albums" и "100 Great Albums Of 60's". Одну из этих книг я честно купил. Вторую пришлось украсть - назло мымре в униформе, которая ни за что не хотела ее продавать и все тыкала пальцем в табличку "выставочный экземпляр".

Совершенно очевидно, что литературу подобного жанра никто у нас в стране еще не издавал. Порой, когда у меня дурное настроение, мне начинает казаться, что в России вообще мало кто что-нибудь делает. Наверное, я не прав...

Воздух в салоне самолета был наэлектризован до предела. Вокруг двух спорящих Александров искрило. Сменивший тактику Кушнир перешел с блюзов на речитатив, в котором замелькали нетипичные для его словарного запаса выражения: "наш долг", "дань уважения", "кто, если не мы". Когда строгая стюардесса объявила о посадке самолета в "Шереметьево-2", Волков сломался. "Ладно, - сказал он. - Давай попробуем. Но только с одним условием - смакетированные главы больше не переделываются". Наивный...

Мягкое осеннее солнце дарило последнее тепло, а тема будущей книги будоражила и согревала своей непредсказуемостью. Казалось, мы держим в руках настоящее сокровище - и одному Богу известно, как так получилось, что никто другой не догадался откопать этот бесценный клад раньше. Подъезжая к метро "Сокол", я попросил Сашку не говорить о наших безумных идеях друзьям и коллегам. И без того не слишком многословный Волков поклялся свято хранить тайну.

Наступили будни. Распределение обязанностей в неафишируемом творческом объединении выглядело следующим образом. Александр продумывал структуру книги, параллельно работая над очередным номером редактируемого им журнала Pinoller, где планировалось ознакомить любознательную часть человечества с фрагментами из "100 магнитоальбомов". Я же потихоньку-помаленьку начал отбирать эти самые магнитоальбомы...

Идея советского top-100 - чисто западное изобретение, нахально перенесенное на нашу почву - предполагала некоторые поправки и уточнения. Во-первых, было понятно, что в названии должно отсутствовать слово "лучший". Это несколько снижало коммерческий потенциал издания, но выглядело справедливо и непретенциозно. Поэтому сто наиболее значимых альбомов располагались именно в хронологическом порядке, а не исходя из какой-то вымышленной хит-парадности. Во-вторых, в книгу автоматически не попадали альбомы, записанные в постсоветское время, т.е. после 1991 года.

В результате тщательного изучения рок-архивов и очередного прослушивания порядка тысячи альбомов появился черновой вариант списка. В немалой степени мне помогло общение с сотнями журналистов, музыкантов и заядлых меломанов, по-настоящему разбирающихся в рок-музыке. Многие оказались людьми неленивыми и предложили свои варианты "сотки". Всем спасибо. Теперь оставалось обработать полученные данные и вынести беспристрастный вердикт.

Критерии отбора были не слишком сложными. При оценке значимости альбомов учитывалось их влияние на музыкальную ситуацию в стране. Затем - популярные и культовые записи, а также работы практически неизвестные, которые в чем-то опередили свое время. Как правило, их создатели направляли энергию исключительно на творчество и, записав альбом, теряли к нему всякий интерес. Из-за отсутствия толковых продюсеров и беспримерного музыкантского пофигизма эти опусы активно не распространялись. Принимая во внимание результаты всевозможных опросов и "сбалансированных" хит-парадов, я все же был твердо уверен, что такие группы, как "Отряд им. Валерия Чкалова", "Стереозольдат", "Желтые почтальоны", "Театр" и "Стук бамбука в 11 часов" заслуживают большего внимания. Заранее соглашусь, что сегодня названия этих проектов не вертятся у каждого на языке. Но для своего времени они были не просто хороши, но и важны. Включением их в общий список моя "отсебятина", пожалуй, и закончилась,

Хотелось верить, что каноническая версия "100 магнитоальбомов" оказалась настолько близкой к истине, насколько вообще книга может отражать мнение тысяч людей. Не жду, что каждый согласится с этим списком. Любой выбор субъективен. Но это, бесспорно, честная работа.

Где-то в начале 95-го года окончательный вариант всех позиций был наконец одобрен метафизическим продюсером проекта Александром Сергеевичем Волковым. Происходило это не без боя. Еще раз пришлось доказывать, что список не претендует на нечто абсолютное и незыблемое. Это не догма. Он не является упорядоченной подборкой "лучших групп" или "самых успешных" альбомов. По ряду причин в него не попали некоторые рок-ансамбли, а также концертные записи, бутлеги, компиляции разных лет и альбомы, вышедшие сначала на западном виниле, и лишь затем - на магнитофонной пленке в СССР.

После окончания работы над списком надо было найти какую-то фактуру, благодаря которой можно было бы на этом ушедшем с годами под воду материке выстроить целый дом. Кроме того, очень хотелось понимать, какая в каждой из ста квартир будет обстановка и что будут представлять собой чердак здания и подвал.

По правде говоря, вначале было немного страшновато. Что это будет - роскошный дворец или жалкая лачуга - зависело не только от меня, но и от Его Величества Случая. Случай же представился неплохой.

Волею судьбы одним из первых серьезных собеседников по книге оказался Борис Гребенщиков. В тот момент лидер "Аквариума" заканчивал вместе с Волковым работу над дизайном альбома "Навигатор". В итоге наши пути во времени и пространстве органично пересеклись.

Гребенщиков довольно долго и не без интереса изучал список "100 магнитоальбомов". Увидев на 94-й позиции группу "Х.. забей", Борис Борисович обрадовался, как ребенок. Как ребенок обрадовался и я. Как раз в эти дни мой приятель Сева подарил мне диктофон, на который БГ с ходу наговорил чуть ли не вторую часть "Правдивой автобиографии "Аквариума". Порой ответы опережали вопросы, и у меня возникло небезосновательное ощущение, что в этот момент мы находимся, что называется, на одной волне.

Вдохновленный количеством и качеством полученной информации, я в ту же ночь набросал черновой вариант статьи об альбоме "Табу". "И это все ты написал?" - спросил на следующий день удивленный Волков. Я приободрился и попер вперед, как танк.

Интервью предстояло сделать великое множество - все-таки нет лучшего источника информации, чем живое человеческое общение. Общение же с рок-музыкантами представляет собой явление особого рода. Я ожидал столкнуться с чем угодно. С капризами, с пофигизмом, с массовым раздолбайством. Ожидал эпидемии склероза - доподлинно известно, что память у рокеров весьма своеобразная. Морально я даже был готов к фразам типа "а что, у нас был такой альбом?"

Недоступные на сцене, рок-музыканты в частных беседах оказались людьми милыми и домашними. Гребенщиков, Кинчев, Курехин, Попович, Скиба, Манагер, Жариков, Шумов обладали превосходной памятью и оказались прирожденными рассказчиками. Мягко говоря, мировая культура не прошла мимо них. Не менее содержательным выглядело и общение с серыми кардиналами нашего рок-андеграунда: Тропилло, Усовым, Агеевым, Ушаковым.

К сожалению, встретиться удалось не со всеми. Оставим за пределами книги подробности переговоров с менеджерами преуспевающих ныне рок-групп, которые предлагали делать интервью с артистами при помощи факса. В свою очередь, крайне плотный жизненный график Макаревича, затворнический образ жизни Мамонова, некоординируемость Агузаровой и, скажем так, временное отсутствие душевного тепла у Егора Летова сделали наше общение невозможным.

Еще один барьер, который пришлось преодолевать, заключался в прозаичной бытовой агрессивности некоторых радикалов от рока. Мой мозг отказывался понимать мотивацию некоторых зауральских музыкантов, которые, не успев еще сесть в поезд "Сибиряк", тут же надевали на себя маску воина. По-видимому, настраивались на волну "дадим в столице г...". Для завершенности образа этим непримиримым борцам с респектабельностью не хватало разве что боевой раскраски - как у бутафорских апачей, выходивших под предводительством Гойко Митича на тропу войны в съемочных павильонах киностудии "ДЕФА". В подобных высоковольтных условиях интервью приходилось осуществлять через посредников.

Сбор и подготовка материалов для книги были усеяны не только шипами. Время от времени на этом тернистом пути встречались розы, причем порой - неземной красоты. Кажется, на следующий год после Франкфурта меня угораздило в очередной раз влюбиться, в результате чего жизнь забросила на целый месяц в Италию. Незадолго до этого Илья Кормильцев помог мне организовать интервью с Бутусовым. Встреча состоялась в гостинице "Россия" - перед очередным концертом "Наутилуса" в одном из ночных клубов. Вид у Славы был традиционно невеселый, но о записях старых альбомов он рассказывал вдохновенно и с энтузиазмом. Рискну предположить, что воспоминания молодости согревали его значительно сильнее, чем мысли о предстоящем клубном выступлении.

Кормильцев во время интервью не проронил ни слова. Как выяснилось позднее, на днях он собирался лететь в Свердловск - по тем же самым причинам, по которым я - в Италию. Во всем этом была какая-то логика наоборот. В Свердловск, по идее, лететь надо было мне - делать интервью с музыкантами. А на Апеннины следовало отправиться Кормильцеву, имевшему там десятки друзей, знакомых и деловых партнеров. Но раз уж все случилось шиворот-навыворот, надо было извлечь из ситуации максимальную пользу.

Кормильцев предложил мне написать на досуге развернутый текст об истории позднего "Наутилуса". В свою очередь я попросил великого русского поэта встретиться в Свердловске с некоторыми из героев "100 магнитоальбомов". Сделка состоялась. На крыльях любви Кормильцев носился с диктофоном по плохо освещенным уральским переулкам и виртуозно пытал очумевших от такого напора свердловских рокеров. В особо сложных ситуациях Илье помогал бывший звукорежиссер, а ныне преуспевающий драматург и сценарист, Леонид Порохня. Зафиксированные на пленке интервью были выше всяких похвал. В то же самое время, нежась под ласковым итальянским солнцем, я оперативно написал текст, легший в основу книги о группе "Наутилус Помпилиус". Совесть моя была чиста - работа над "100 магнитоальбомами" не останавливалась ни на секунду.

* * *

Маленькая деревушка Кравцово находится где-то в глубине Воронежской области и состоит из двадцати обветшалых деревянных домов. В этом живописном уголке в жаркие летние месяцы и совершались основные "рывки" над книгой. Природа соответствовала: лес, пруд, бескрайние поля. По вечерам можно было пить свежее парное молоко, околачивать груши или созерцать пепелище, образовавшееся на месте заботливо сожженной кем-то свинофермы.

Однако времени на подобный досуг не оставалось. С утра до вечера в избушке на курьих ножках шла работа над книгой - по 12-14 часов в сутки. Обработка интервью, обобщение архивных данных, черновые наброски очередного текста... За лето мне удавалось написать по 20-25 глав. Такая вот, хм, Болдинская осень. Несложно догадаться, что после подобных космических нагрузок вид у меня был своеобразный. Как-то раз я задумчиво пер по пересеченной местности ведра, наполненные водой из колодца. "Поэт, поэт идет", - сидя в тени перебрасывались тревожной новостью местные бабенки. И почему-то крестились.

...Как и у многих в этой стране, мой финансовый кризис грянул задолго до августа 1998 года. На текущее производство книги нужны были деньги. Выход оставался один - продать свою коллекцию компакт-дисков. О содеянном не жалею, но до сих пор мне жизненно не хватает пластинки Gavin'a Friday "Shag Tobacco" и дебютного альбома Tricky.

Ликвидация компактов не могла глобально исправить положение и одним махом убить все финансовые проблемы. Книга требовала постоянных вложений - включая ежемесячную оплату сумасшедших счетов за телефонные переговоры и поездки в другие города. Спасение пришло с неожиданной стороны. Возникший из полузабытого прошлого "Мумий Тролль" оказался для книги своеобразной палочкой-выручалочкой. Работа в должности пресс-аташе популярного коллектива давала реальную возможность ездить по стране и встречаться с множеством иногородних музыкантов, попавших на страницы "100 магнитоальбомов". Во время бесчисленных туров владивостокских "шамамаманов" мне удавалось органично совмещать приятное с полезным, делая для книги многие десятки нужных и полезных интервью. Питер, Киев, Харьков, Рига, Таллин, Калининград, Дальний Восток - этапы боевого пути...

* * *

О том, какую он совершил ошибку, дав согласие работать над книгой, Волков догадался довольно скоро. Поток поступающей информации был настолько мощным и беспрерывным, что готовые главы приходилось переделывать не раз, не два и не три. Подобное патологическое стремление автора к бесконечным улучшениям мог вынести только человек с железными нервами. В очередном испытании на прочность аристократично воспитанный Александр Сергеевич проявил фантастическую выдержку. Что, впрочем, не мешало ему смотреть на экран компьютера исподлобья и постоянно бурчать о том, что "ни один нормальный человек подобный объем текста не осилит". Кто бы спорил... Читать куда труднее, чем писать...

Ближе к финалу случилось чудо. Волков заметно подобрел и как-то под вечер даже изрек: "Ты не поверишь, но эта книга стала мне родной. Порой даже кажется, что это я ее написал". Надо знать Волкова, чтобы понимать, чего эта фраза стоит.

Очередное воспоминание. Вернувшийся из Америки знаменитый "писатель" Саша Агеев держит в руках почти готовый макет "100 магнитоальбомов советского рока". "Я ждал эту книгу всю жизнь", - негромко произносит он...

Последние встречи, последние интервью. Их символ - высунутый язык (как у Джаггера), только вместо эротического импульса - диктофон Sony. Часть жизни длиною в пять лет. Когда была дописана последняя глава, сил прыгать до потолка уже не осталось. Опустошение, растерянность и подсознательное ощущение счастья. Все одновременно.

За несколько недель до сдачи книги в типографию мне позвонил Волков и виноватым голосом сообщил, что в его компьютере неожиданно "полетел" винчестер. Работа грозила быть отброшенной на год назад, ибо в финишной суете смакетированные главы архивировались далеко не всегда. Следующие сутки Сашка провел в поисках людей, способных восстановить информацию с наглухо "рухнувшего" хард-диска. В воспаленных мозгах участников проекта уже рисовался план международной операции по-спасению магнитного слоя (через японский завод-изготовитель), однако до этого, слава Богу, не дошло. Вопреки прогнозам, местные специалисты сотворили чудо и "вытянули" с того света, казалось бы, безнадежно потерянный макет. О том, что мы пережили в те дни, можно написать отдельный сюжет.

Что еще рассказать... Рассуждая методом "от противного", очень не хотелось, чтобы книжка превратилась в сборник "старые тексты о главном". Хотелось многогранности и новых ракурсов, хотелось максимально полно отразить все аспекты такого уникального явления, как магнитофонная культура в СССР. Я попытался чуть глубже, чем это принято в нашей рок-критике, покопаться в психологии творчества и раскрыть особенности создания каждого из аудиошедевров.

Задача-максимум, которая ставилась изначально, была вполне конкретной и, пожалуй, даже прикладной. Хотелось, чтобы человек, прочитавший историю создания очередного опуса, загорелся желанием прослушать альбом. И если читатель не начал этот альбом где-нибудь добывать - значит, глава написана плохо и неинтересно. Теоретически читатель был приговорен к тяжким, но сладостным мукам - искать и слушать все эти альбомы. Для расширения кругозора, для сопереживания, для утоления жажды, наконец...

Джереми Пэскал в своей "Истории рок-музыки" не без иронии заметил, что "рок-н-ролл создан не для того, чтобы о нем писали энциклопедии". И все же. Мне всегда казалось, что в работе над "100 магнитоальбомами" не стоит стесняться скрупулезности и дотошности, переизбытка деталей и подробностей. Многие почему-то считают, что определенный элемент небрежности и пофигизма в этом жанре способствует легкости восприятия. Не способствует. Я искренне старался быть противником подобной "легкости". Возможно поэтому книга и получилась такой объемной. Возможно поэтому читать ее не всегда просто. Извините."

От себя добавлю, что, конечно, советский и последующий русский рок, явления на любителя, и в целом музыкальная ценность записей достаточно спорна, но в любом случае то, как это происходило, как записывались альбомы и распространялись, настолько увлекательно, что думаю, при правильном развитии страны, эти герои будут достойны увековечены в каком-то будущем музее рока, тем более, что Владимир Ольгердович Рекшан уже создал музей Реалии русского рока на Пушкинской, 10. Предыдущие главы, вероятно, появятся в этом блоге через неделю. Надо сказать, что в сети полно ссылок на эту книгу, и кому интересно, сможет найти без труда.

ещё можно почитать про Моtorhead на автопилоте