— Ну что, мозги шевелятся или мне сильнее приложиться? — спрашивал полковник, все сильнее ударяя мою голову об стену.

09.04.2018

Шел апрель 42 года. Меня определили в разведкорпус под командованием полковника С.М.
Оперативная пауза затянулась. Сутки напролет мы бездельничали, ожидая приказа сверху. Порой было настолько скучно, что мы устраивали целые аншлаги. У нас было много талантливых ребят играющих на музыкальных инструментах.

Были даже умельцы, играющие на арфе и дудуке. Звучание дудука было похоже на дудку или флейту, но с более унылым и мрачным звучанием, многим оно нравилось, но только не мне.

Как только Айк, так звали паренька играющего на дудуке, начинал играть, я быстро отходил покурить, не желая слушать мелодии напоминающие смерть. Мне нравилось слушать нашего баяниста Артемку, его музыка зачастую спасала меня от тревожных мыслей и рассуждений.

В начале мая ситуация в корне изменилась. Меня и еще двух солдат полковник С.М. отправил в близлежащие деревни, чтобы разведать обстановку и собрать сведения.
Мы уже несколько часов допрашивали старосту одной из деревушек, уж больно он казался подозрительным. Но старый черт никак не хотел говорить, твердил только о своих бедных жителях и заколотом нашими солдатами скоте.

Мы не успели перейти линию фронта и остановились в одной разрушенной деревушке. Нам необходимо было отдохнуть, для последнего рывка. Дежурить решили по очереди. Первым стоял Саня, потом его должне был сменить я.

Я проснулся от резкой боли в плече и криков моего товарища Петьки. Открыв глаза, я увидел над собой фашиста, который уже вынул нож из моего плеча и целился автоматом в живот. Оглядевшись, я заметил труп Сани, а положение Петьки было еще хуже, его без остановки избивало трое солдат, попутно полосуя его штыками. Фрицам это явно нравилось.

Один из них обратился к немцу стоящему надо мной и тот резко ударил меня по голове прикладом. Очнулся я в коляске мотоцикла. Было ясно, что меня везут в немецкий тыл, но я не мог допустить такого расклада, ведь я офицер, а с офицерами у фашистов разговор короткий.

Руки у меня были в наручниках, что было очень кстати, я сильно сжал обе руки и со всей дури ударил водителя по лицу, от неожиданности он потерял управление и мы перевернулись. Один из немцев, в результате падения, был без сознания.

Водитель мотоцикла, видимо, сломал ногу, и полз к отлетевшему автомату. Благо меня не сильно задело, не мешкая, я схватил камень и ударил водителя, а потом бил его столько, пока руки не отказали. После этого я начал судорожно искать ключи от наручников, но в его карманах ничего не нашел, в мотоцикле также было пусто, там была только сумка с какими-то документами на немецком языке.

Ключи от наручников были у второго немца.Прихватив документы и автомат, весь израненный и в крови я направился в сторону линии фронта.

Лишь через двое суток я смог перебраться на нашу сторону. Хотя я вышел в районе расположения наше части и даже узнал дозорного , но встретили там меня не очень радушно
— Подними руки так, чтобы я их видел!— прокричал один из них.
— Вы что парни, это же я, из корпусной разведки.
— Заткнись и иди вперед.
Я понимал только то, что они не шутят, поэтому молча повиновался. Когда же мы прибыли в расположение штаба корпуса, меня первым делом отвели не в санчасть, а к особисту на допрос.

Особист мурыжил меня пару часов, но я стоял на своем, а потом в комнату вошел полковник. Выслушав меня и аргументы особиста, он усмехнулся:
— Неужели ты думаешь, что я поверю в такой бред? Как может один солдат так удачно сбежать из плена,да еще и прихватив с собой секретные документы? — не скрывая раздражения спросил полковник.
— Товарищ полковник, Зачем мне врать? Если бы я был шпионом фашистов, то не сидел бы сейчас весь в ранах и синяках. Мог спокойно сдать немцам еще пару разведгрупп ушедших в глубинную разведку.

— Время еще покажет, о чем ты немцам проговорился.

И С.М. попросил выйти особиста-старлея покурить.
—Но товарищ пол…—было начал старлей.
— Вон я сказал! — прокричал полковник.
Старлей быстро вышел, а полковник подошел ко мне и со всей силы ударил по лицу, я не удержался и упал со стула. Он не спеша взял меня за шиворот и швырнул к стене. После чего начался допрос с пристрастием:
— Говори же, кто тебя послал? Почему ты жив? Как тебе удалось бежать? — вопросы сыпались один за другим.— Ну что, мозги шевелятся или мне сильнее приложиться? — спрашивал полковник, все сильнее ударяя мою голову об стену.
Спустя час такого допроса С.М. устал и прошептал мне на ухо:
— Это еще не конец, мы будем следить за тобой повсюду. И только дай нам повод усомниться в твоей честности, поверь, мы тебе не только мозги расшевелим.
После этих слов он встал, поправил волосы и крикнул:
— Эй, старлей! Отведи его в санчасть, пусть подлатают.
После излечения, в этот корпус я уже не попал.

Я не понимал лишь причины, по которой меня не убили. Но спустя два года я встретил старлея-особиста, который допрашивал меня. Он был уже майором, а я капитаном. Вот он и рассказал мне,что жив я остался только из-за захваченных документов.

В них детально описывался план наступления фашистов, места дислокации их частей. Информация оказалась очень ценной, только я этого не узнал. Хорошо, хоть жизнь сохранили. А С.М получил за это "Красное Знамя".

Нет, я не держу зла на полковника, он выполнял свой долг. А мои мучения были не зря, и я готов вытерпеть их снова, если это принесет нам победу!